Безопасность России – изделие не резиновое

Новости

В редакцию «Военно-политического обозрения» поступило письмо от Дмитрия Крапивина, в прошлом офицера вооруженных сил Российской Федерации, военного журналиста. Его, как многих других, до сих пор беспокоят вопросы военной безопасности на территории постсоветского пространства. Администрация ресурса посчитали необходимым опубликовать материал российского коллеги, в том числе поднимающий острые проблемы военного сотрудничества между Беларусью и Россией. Тем более, как указывает сам автор, те российские печатные издания, куда была направлена статья, так и не разместили ее – ни на страницах газет, ни в интернет-версиях.

Изложенная в статье позиция может не совпадать с мнением редакции сайта.

Почему великие державы проигрывают малые войны? Именно этим вопросом задаются военные эксперты и дают на него ответ: огромные, неповоротливые армии великих государств не приспособлены «держать удар» небольших, воюющих «не по уставу», иррегулярных войск противника. Большие армии создавались для ведения войны с такими же большими армиями. А если тебе противостоит «слабый» враг, которого не видно в триплекс боевой машины пехоты или прицел наводчика-оператора танка? Если бой идет в лесу или городе, а не на хорошо просматриваемой местности?

История знает примеры, когда военная машина великих империй давала сбой и становилась беспомощной мишенью. Так было с римскими легионами в германских лесах, американской морской пехотой во Вьетнаме, советскими войсками в Афганистане. Еще актуальны примеры из ливано-израильского конфликта, серии войн в Персидском заливе, наконец, собственный опыт чечено-российской войны. С другой стороны, несоизмеримо больше противоположных примеров, когда регулярные войска, опираясь на численность и превосходящую огневую мощь, в пух и прах разносили слабого противника.

Так какие вооруженные силы нужны современному российскому государству? С одной стороны, слова «мобильные», «компактные» как-то приятнее на слух, чем «большие» и «неповоротливые». Но должны ли мы доверять только ушам?

В конце концов, надо сесть и разобраться какие тенденции вооруженной борьбы будут преобладать в перспективе, какие же войны нас ожидают в будущем, и дать исчерпывающий ответ на вопрос, какая армия нам нужна, какие войны она должна уметь вести?

Сокращение во имя сокращения

За все годы, минувшие после распада Советского Союза, у военно-политического руководства России, наконец, выработалось понимание, что РФ живет и действует в совершенно другое время. У России появились новые границы, цели, партнеры и союзники, другие угрозы и другие возможности для их нейтрализации. Все правильно. Но почему-то в российском генералитете установилось мнение, что угрозы крупномасштабной войны сегодня нет и в ближайшей перспективе не предвидится. Что все военные конфликты будущего будут проходить в форме мелких конфликтов и, следовательно, вооруженные силы надо сокращать, приспосабливать к этим конфликтам, перенацеливать, например, на борьбу с терроризмом.

Минобороны, похоже, про себя уже решило – в ближайшее время главным противником нашей страны останется так называемый мировой терроризм; вероятность же боестолкновений с вооруженными силами других государств является малой. Именно для решения антитеррористических задач и создается нынешняя армия, по замыслу наших генералов – «компактная, высокомобильная и более чем наполовину укомплектованная контрактниками».

Сторонникам преобразований вторит сонм «военных экспертов», которые без устали твердят, что способы действий войск существенно изменились, а в будущем они вообще будут мало похожи на то, что было в прошлом. Теоретики военного искусства утверждают, что основными видами операций станут электронные, разведывательно-огневые, электронно-огневые, роботизированные, воздушно-штурмовые и воздушно-рейдовые.

Футуристам военного дела это представляется как нечто экзотическое, проводимое в каком-то ином измерении. Например, под видом прорывной мысли внушается идея, что раз американцы удачно провели воздушно-наступательные операции в Ираке и Югославии, то теперь сухопутные войска вообще не нужны. При этом любого, кто задает предметные вопросы, сразу начинают освистывать, мол, долой заскорузлые теории, хватит готовиться к войнам прошлого и воевать на танках. Тем не менее, до сих пор никто из них не смог даже схематично изобразить как будут выглядеть эти операции.

Точка зрения этих «футуристов» как-то не заметно стала и точкой зрения руководящего состава вооруженных сил. Грянувшую реформу российской армии с целью приведения ее к «компактному» и «мобильному» состоянию уже называют крупнейшей трагедией со времен развала Советской Армии и Военно-Морского Флота СССР.

Существенной частью реформы стало сокращение численности вооруженных сил. Этот процесс характеризовался полным отсутствием информации о его целях и задачах. За исключением единственной публикации в «Российской газете», содержащей установочные сведения, ни в одном из официальных изданий Министерства обороны не появилось статей о грядущих преобразованиях. На официальном сайте военного ведомства в разделе «О новом облике Вооруженных Сил Российской Федерации» не представлено никакой подробной информации, касающейся процесса реформирования. Опасаясь сильного общественного резонанса, начальник генерального штаба ВС генерал армии Николай Макаров подписал директиву «О недопущении разглашения сведений о реформировании Вооруженных Сил России», запрещающую распространение данных о ходе реформ, возникающих проблемах и настроениях в войсках. Однако по просочившейся в Интернет информации, большая часть сокращений пришлась на офицерский состав: с более чем 300 тысяч до 150 тысяч человек!

Как известно, приказы в армии не обсуждают, но когда ропот десятков тысяч уволенных военнослужащих перешел в открытое негодование, тогда еще верховный главнокомандующий Дмитрий Медведев решил, что будет разумнее (и с точки зрения рейтинга) попридержать зарвавшихся реформаторов и приостановить бездумное увольнение командного состава. Президент поставил задачу вернуть в состав Вооруженных Сил около 70 тысяч офицеров!

Как вы думаете, после такого обращения кто-нибудь вернулся? Я думаю многие, если не все. Потому что большинство офицеров осталось без жилья и без компенсации, а на пособие по безработице с семьей не протянешь…

Итак, если «старая» российская армия была не готова и не способна защитить свою страну от предрекаемых «аналитиками» вызовов и угроз, то способна ли на это обновленная? Всем понятно, что мало взять и разогнать имеющиеся войска, надо создать принципиально новые структуры, постепенно заменяя ими старые. Согласно информации, озвученной Макаровым, структура Вооруженных Сил осталась неизменной. Имеется три вида: Сухопутные войска, ВВС и ВМФ. Наиболее серьезные изменения коснулись Сухопутных войск и ВВС. Упразднена система оперативного управления: округ – армия – дивизия – полк. Создана новая трехуровневая структура: военный округ – оперативное командование – бригада. Шесть военных округов реорганизованы в четыре: Западный, Южный, Восточный и Центральный. На их основе созданы оперативно-стратегические командования (ОСК) «Запад», «Юг», «Восток» и «Центр».

Блеск и пыль реформирования

Как заявляют идеологи реформы, объединение сил и средств под единым командованием повысили боевые возможности и потенциал армии. Например, на западном стратегическом направлении путем реорганизации Ленинградского и Московского военных округов был создан Западный военной округ (ЗВО). Официальный релиз гласит, что по сравнению с Ленинградским военным округом (ЛВО) его потенциал увеличился в 13 раз, и это свидетельствует «о заблаговременно спланированных и поэтапно реализуемых подходах государства по совершенствованию Вооруженных Сил».

Давайте смотреть правде в глаза: изначально состав сил и средств ЛВО был крайне скудный. Это следствие выполнения условий ДОВСЕ, которого мы придерживались вплоть до объявления моратория. Согласно данным, предоставленным в рамках этого договора, на вооружении сил округа, включая резервные и учебные части и технику на хранении, насчитывалось около 300 танков, 100 боевых бронированных машин, не считая МТ-ЛБ, 690 артсистем и 52 боевых самолета. Фактически потенциал ЛВО оценивался ниже военного потенциала мирного времени соседней Финляндии!

Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что «приростом капитала» ЗВО обязан упраздненному Московскому военному округу, в состав которого входили 20-я и 22-я армии. Так зачем сравнивать ЛВО и ЗВО – боксеров в разных весовых категориях? Тем более что многие не разделяют оптимизм насчет сверхвозможностей ЗВО. В полосу ответственности нового объединения теперь входят и Украина, и Прибалтика, а его состав сил и средств почти не изменился. При этом соединения дислоцируются на огромной территории и, за исключением Северного Кавказа, сколько-нибудь четкие и компактные группировки российских войск на западных границах России отсутствуют. Например, на всей протяженной границе с Украиной находится только 10-я гвардейская танковая дивизия (может уже бригада), а за Прибалтику «отвечают» псковская воздушно-десантная дивизия и 138-я мотострелковая бригада. Способен ли штаб округа (или создаваемое в военное время ОСК «Запад») спланировать и провести сколь-нибудь значительную оборонительную или контрнаступательную операцию на столь различных направлениях таким составом сил? Без дополнительных войск, разумеется, нет.

Потому и ухватились в российском генштабе за белорусскую инициативу создать региональную группировку войск (РГВ). Ее основу составляют вооруженные силы Белоруссии. Сегодня она является единственным действенным объединением сухопутных войск на западном стратегическом направлении. Орган управления РГВ – Объединенное командование, которое формируется из офицеров белорусского генштаба и штаба ЗВО и которое в военное время подчиняется ОСК «Запад». Не будем кривить душой в ситуации, когда наши «западные ворота» практически не кому охранять, великим благом для нас является то, что мы в лице РГВ имеем надежный заслон.

Цена России в белорусской оптимизации

В свое время нам хватило ума поддержать белорусскую инициативу строительства единого оборонного пространства. Наше партнерство перешло в практическую плоскость. В 2000 году была создана РГВ, позже – Единая региональная система ПВО (ЕРС ПВО), гарантирующая безопасность воздушных границ. В ходе учений «Щит Союза – 2006», «Запад – 2009» и «Щит Союза – 2011» достигнута оперативная совместимость всех входящих в группировки соединений и частей. За это время уровень боеготовности сухопутного и воздушного компонентов совместной системы обеспечения безопасности Союзного государства неуклонно рос. И мы четко знали, что наиболее опасное направление – Смоленская дорога – прикрыта. Именно через эти двери к нам без спроса вламывались с Запада. Когда же белорусские партнеры обратились к нам с некоторыми техническими вопросами, в том числе просьбой оказать помощь в перевооружении частей из состава ЕРС ПВО на новые ЗРК и современные истребители, наши политики и военные, вдруг, заволынили. И только недавно была поставлена первая партия Тор-2М, но опять же в экспортном исполнении. То есть Белоруссию, стратегического союзника, приравняли с африканскими и азиатскими странами!

Вообще вся эта недальновидная экономическая политика (даже не политика, а мелкая бухгалтерия) в отношении белорусов породила процессы, которые еще аукнутся самой России. Первым тревожным знаком стало заявление начальника генштаба генерала Петра Тихоновского об оптимизации белорусских вооруженных сил. Можно было бы считать это внутренним делом самих белорусов, но коль армия Белоруссии является элементом обеспечения безопасности России на западном стратегическом направлении, хотелось бы разобраться поподробнее.

В 2010 году в Белоруссии была принята новая Концепция национальной безопасности, которая при внимательном прочтении имеет явную экономическую направленность. Вопросы военной безопасности присутствуют, но они числятся предпоследними в списке. После них – только вопросы экологии. Эта иерархия определена глубоким экономическим кризисом, который переживает белорусское государство. Большинство государственных программ свернуто. Серьезно подкорректированы пятилетний план строительства и развития вооруженных сил, поэтапная программа их перевооружения. Девальвация национальной валюты привела к серьезному падению денежного довольствия офицеров. Сегодня денежное довольствие младших офицеров составляет 300-350 долларов США. Российский лейтенант до этого получал намного больше. А с января 2012 года эта разница увеличилась в разы! Напрашивается вопрос: смогут ли два лейтенанта с одинаковой степенью ответственности, но с разным отношением к оценке ратного труда подходить к выполнению задач в составе подразделений РГВ или ЕРС ПВО?

В условиях жесточайшего экономического кризиса президент Лукашенко поручил Генеральному штабу еще более ужать штаты вооруженных сил. По имеющееся информации, полному сокращению подверглось командование Сухопутных войск, значительно урезан центральный аппарат, транспортные войска, военно-учебные заведения, реорганизована система медицинского обеспечения, многие должности военнослужащих тыла и вооружения стали гражданскими. Процесс дальнейшей оптимизации займет пять лет, и по некоторым оценкам, численность белорусской армии сократится на 15-20 процентов.

Возникает вопрос, сохранит ли она свою боеспособность? Сможет ли наш стратегический партнер выполнять свои союзные обязательства, в том числе в рамках РГВ и совместной охраны воздушного пространства силами ЕРС ПВО? Белорусы не скрывают, что им не по карману оснащение перспективными ЗРС С-400 и Су-35 зенитно-ракетных и авиационных частей, несущих боевое дежурство по охране наших общих воздушных границ. Минску не по карману и закупка ракетной системы «Искандер». И белорусское руководство честно в этом признается. А почему эти проблемы с перевооружением являются заботой только белорусов, почему мы не инициируем их решение сами? Наше наплевательское отношение к партнерам общеизвестно, но зачем мы плюем на проблемы собственной безопасности?

Если что-то душит (процесс или жаба), надо прямо сказать: ребята, мы в ваших услугах не нуждаемся. Мы россияне сами с усами – любого противника шапками закидаем.

При этом надо признать, что кидать шапки нам придется не от Бреста, а от Смоленска. Потеряв Белоруссию, российская «прихожая» сокращается на 300 тыс. квадратных километров. Специально это говорю на случай, если в министерстве обороны не осталось ни одного профессионала, а в консультантах у министра ходят бывшие директоры агентств недвижимости или еще какие-либо риелторы. Говорю, чтобы они объяснили кому надо, что это о-очень много. А для начальника Генерального штаба генерала Макарова, человека со стратегическим военным образованием, итак понятно, что от Смоленска до Москвы – расстояние в одну армейскую операцию… Слышу опять вопли наших «военных экспертов» насчет заскорузлости мышления. Они всерьез считают, что на Западе некому проводить и планировать армейские операции. Ну что делать, не видят они на политической карте Европы соединений, входящих в ОАК БР НАТО, «Еврокорпус», германо-голандский АК БР. А есть еще испанский, итальянский, турецкий корпуса, наконец. Или в их составе нет больше дивизий и бригад? Или в нашем генштабе действительно верят американским «военными экспертам» из командования специальных операций Сухопутных войск США, что у России остался один враг – «мировой терроризм»?

Наш главный враг – дезинформация

В области военной науки много дезинформации, поэтому планируя строительство и подготовку вооруженных сил нам жизненно необходимо получать объективное представление о верности выбранных путей достижения поставленной цели и оценки полученных результатов. Допустим, мы сократили армию, сделали ее «компактной», «мобильной», провели децентрализацию, обучили ее ведению сетевых войн, привили навыки и умения борьбы из «теории стаи» или чего-то там еще. Однако какой дурак будет с нами воевать по нашим правилам. Когда мы освоим новые приемы и способы т.н. ассиметричной войны, сократим «неповоротливые» соединения, забудем все, что умели, – вот тут против наших «облегченных антитеррористических» бригад противник выкатит тяжелые дивизии и укатает нас под асфальт. Вот что я называю «ассиметричной» войной.

Нам нужны объединения, соединения и воинские части, способные к стратегическим действиям, в том числе и жесткой позиционной, и маневренной, и очаговой обороне. Армия будущего должна уметь все. Не спорю, армию надо учить эффективной борьбе и с террористами.

Задачи у вооруженных сил будущего очень сложные. В этой непростой ситуации неплохим подспорьем регулярной армии России могут стать иррегулярные части, территориальные войска и различные ополченческие структуры. У нас только начали прорабатывать их концепцию, между тем как в соседней Белоруссии уже давно создана и действует система территориальной обороны. Еще в 2000 году президент Александр Лукашенко утвердил Концепцию территориальной обороны. Этим документом определены роль и место территориальной обороны в системе обеспечения военной безопасности государства, этапы ее создания и механизмы функционирования.

Сегодня в условиях проводимого сокращения численности белорусской армии и снижения доли современных вооружений именно организация территориальной обороны является одним из наиболее экономичных путей компенсации сил и средств, поддержания обороноспособности Белоруссии на должном уровне. Для решения этой задачи созданы территориальные войска. Их наличие не решает целиком и полностью проблему военной безопасности, но позволяет освободить регулярную армию от охраны тыловых объектов, коммуникаций, транспортных узлов, мостов, обеспечения режима военного положения, ликвидации последствий применения противником оружия массового поражения.

Система управления «ополчением» на местах построена по территориальному принципу, существует территориально-зональное построение – территория Беларуси поделена на зоны территориальной обороны, границы которых совпадают с административно-территориальными границами областей и Минска. Зоны состоят из районов территориальной обороны, районы – из соответствующих объектов. В каждом районе на случай войны формируется отдельный стрелковый батальон и отдельная стрелковая рота.

Главным органом управления территориальной обороны является генеральный штаб, который руководит территориальными войсками через управление территориальной обороны. Но основной груз ответственности за состояние территориальной обороны в районах и областях возложен на председателей облисполкомов и райисполкомов. В этом особенность системы белорусского «ополчения».

В прошлом году у нашего соседа прошли учения с участием территориальных войск, которые инспектировал сам президент Лукашенко. Он дал высокую оценку состоянию территориальной обороны и призвал особое внимание уделять изучению тактики действий партизанских формирований в годы Великой Отечественной войны.

Весь этот положительный опыт просто крайне необходимо адаптировать к российским условиям. В Российской Федерации специально созданных и подготовленных для решения задач территориальной обороны войск, сил и иных структур нет ни в вооруженных силах, ни в других силовых министерствах и ведомствах. Поэтому для этой цели силы и средства выделяются по мере необходимости от соединений, частей и учреждений вооруженных сил, Министерства внутренних дел, Федеральной службы безопасности, Пограничных войск, Министерства по чрезвычайным ситуациям, а также от других министерств и ведомств. Основной объем задач территориальной обороны возлагается на соединения, воинские части.

С другой стороны, в России территориальные войска де-факто существуют. Это – казачество. Казачество имеет сложившуюся веками организационно-штатную структуру, опыт участия в различных мероприятиях по защите территориальной целостности России, охране Государственной границы, совместных действиях с подразделениями регулярной армии и МВД. Многие казаки участвовали в боевых действиях в Боснии и Герцеговине, Приднестровье, Абхазии, Чечне и т.д. К тому же, казачьи войска существуют именно в тех регионах России, где создание территориальных войск имеет первоочередную необходимость. Это – Кавказ, Дальний Восток, Сибирь. Опираясь на казачьи войска, можно в кратчайшие сроки создать систему территориальной обороны на важнейших направлениях. Для этого потребуется совсем немного – нормативно-правовая база, регламентирующая деятельность казачества в этом направлении, структуры, которые бы решали вопросы взаимодействия между подразделениями вооруженных сил и казачьими войсками, и официальное разрешение казакам владеть оружием и заниматься тем, чем столетиями занимались их предки – охраной границ. Впоследствии же, опираясь на опыт казачьих территориальных частей, можно будет приступать к созданию подразделений территориальной обороны в других «неказачьих» регионах России.

Что касается западного стратегического направления, то здесь выдумывать велосипед не надо. С учетом складывающейся геополитической ситуации в Европе и напряженности в отношениях с Прибалтикой и Украиной необходимо придать отношениям с Белоруссией особый статус. Такие проволочки как с перевооружением РГВ и ЕРС ПВО представляются далее совершенно нетерпимыми. Наращивание боевых возможностей совместных группировок должно стать первоочередной заботой министерства обороны России.

Кудринская бухгалтерия или чубайсовский прагматизм, доходящие до цинизма, здесь не уместны. Безопасность России­ – вещь не резиновая. Оттягивание решение вопросов обороны государства является преступлением.

1 thought on “Безопасность России – изделие не резиновое

  1. За последнее время в области «реформы» вооружённых сил первая умная статья.Дуболомство, тупость, бездарность при проведении этой реформы понятно даже не профессионалу. Реформа — это продуманность всех действий, это высочайшая концентрация научной мысли, профессионализм людей проводящих реформу, стратегическое мышление высшего руководства страны и её генералитета, в какой то мере открытость, что бы народ знал как проводиться реформа какие достигнуты успехи, какие недостатки. Если это в нашей военной реформе -НЕТ.Бездарность и тупость высшего военного руководства в лице Министра и Начальника Генерального штаба понятна, но позиция Президента и Верховного просто удивляет и разочаровывает.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.