Первый цивилизационный поворот Беларуси. Борьба с православием (часть 2)

История

Основным препятствием для правящих элит по цивилизационным изменениям «руских» земель было православие, являвшееся в течение 6-7 веков системообразующим фактором самоидентификации белорусской народности. О величии православия в ВКЛ говорит тот факт, что из 7 сыновей Гедимина четверо были крещены в православие, а все 12 сыновей Ольгерда принадлежали к православной вере [8,c.13]. Даже в середине XVI века в г. Вильно оставалось православными 35000 человек (50% населения города) [9,c.2]. Tам действовало более 20 православных церквей. Король в своих грамотах к населению обращался: «католики» и «русские», под которыми подразумевались православные. [10,с.5,28].

Старобелорусские земли, населённые гордым народом, имевшим духовное единство с Московским княжеством, часто были в оппозиции центральным литовским и польским властям. Свидетельства одного из авторитетнейших иезуитов того времени А.Поссевина не оставляют сомнений в политических предпочтениях жителей старобелорусских территорий: «Въ Руси …Литве… присоединенныхъ къ Короне Польской областяхъ, жители, хотя и состоятъ поданными католиковъ, упорно привержены къ греческой схизме (правослвiю). Сенатъ, и прежде всего король (Баторий), который относится подозрительно къ ихъ вере, желаетъ, чтобы они сделались католиками; жители уличены въ тяготенiи вследствiе схизмы Московитянамъ; они публично молятся о дарованiи Московитянамъ победы надъ Поляками» [11,c.LIV]. Поэтому обращение властей ВКЛ и Речи Посполитой к католичеству как антиподу православия носило не столько церковный характер, сколько было политическим инструментом для цивилизационной перестройки целого народа с целью его подчинения властвующим группировкам.

Против православных постоянно использовались разные средства правового и не правового, экономоческого и политического давления. Сразу после Крева Ягайло выдаёт грамоту о привилегиях феодалам, перешедшим в католичество, в которой им предоставляется право свободного распоряжения землёй и остальной собственностью, выдачи замуж своих девушек и женщин, а так же юрисдикция отдельного суда. Не принявшие католичества вынуждены были на все действия испрашивать разрешение короля [5,с.101-102]. Отдельной грамотой Ягайло запретил литовцам обоих полов соединяться браком с «русскими», не принявшими католичества, а, если брак состоялся, то православные в обязательном порядке, вплоть до телесных наказаний, должны перейти в латинскую веру [12,с.50,51]. Городельский сейм (1413) окончательно утвердил положение о запрещении православным занимать какие-либо государственные посты [5,с.117]. В 1436 году  был утверждён трибунал святой инквизиции против православных с правом разыскивать и карать «еретиковъ и отщепенцевъ», так же Казимир своим указом запретил строить новые православные церкви и ремонтировать старые (1480) [12,с.53,57]. В начале XVI века всех православных жителей ВКЛ обязали платить десятину на содержание  католических приходов, а в 1501 году Виленский католический епископ получил  от папы право «светского меча», т.е. право преследовать и даже казнить противников католичества [13,c.475]. И хотя во второй четверти  XVI века в результате отчаянной борьбы православных за свои права был достигнут политический компромисс, и православная знать стала занимать равное положение с католиками, в том числе и в государственном управлении, но после Люблинской унии положение резко меняется. И уже во время одной из дискуссий с королём прававославные депутаты отмечали: «…наше православiе вменяется намъ въ преступленiе; мы лишены покровительства законовъ; мы вопiемъ, но никто не внемлетъ нашимъ воплямъ» [14,27]. В целом надо отметить, что политика разрешения и ограничения православия в разные времена (в зависимости от политической ситуации) была разная, в целом она придерживалась линии принижения роли православных в белорусском обществе. Её квинтэссенция была изложена в решениях Варшавского сейма от 1732 года. На нём создали «генеральную конфедерацию», которая постановила запретить: «1) избрание правосл. депутатов в сеймы, трибуналы и специальные комиссии; 2) созыв правосл. съездов и собраний; 3) принятие православных на должности в воеводствах, городах и землях Речи Посполитой; 4) сношения со всеми иностранным представителями при варшавском дворе… Конфедерация также запретила православным священникам ходить по улицам явно со Св. Дарами; церковные таинства и требы (крещение, браки, погребения. – Е.П.). можно было совершать только с разрешения католич. ксендзов за установленную плату; публично хоронить усопших православным разрешалось только ночью; … православным вменялось в обязанность соблюдать канонические правила катол. Церкви» [13,с.482].

Принципиальное значение в борьбе против «схизмы» власти придавали дискредитации православной церкви, особенно её священнослужителей, в глазах общества. Однако она затруднялась  сильным влиянием православных прихожан на назначение своих высших иерархов. Даже епископы и настоятели монастырей утверждались после одобрения их кандидатур народом [15,с.401]. В то время это было одно из существенных отличий католицизма от православия и стоящих за ними цивилизаций. Польское католичество ограничивало права паствы, особенно простолюдинов, на дела церкви, которые точно также не допускались к управлению государством. А восточное православие, наоборот, не отрицало надзора мирян над церковными делами и духовенством, коллективизм в управлении обществом. Народное вече как высший орган общественного самоуправления имело место не только в Великом Новгороде и Полоцке. Оно было частью политической культуры “руского” средневековья и гармонично вытекало из православия с его общинностью и патриархальностью. Польско-литовские магнаты и шляхта выступали категорически против такого порядка, но только в 1548 году после долгих препирательств Варшавский сейм отдал королю формальное право назначения высших иерархов православной церкви. Юридическое оформление этот акт получил 30 лет спустя [15,c.401,402]. Королевская власть сразу же в полном объёме стала использовать своё право в этой области. Например, даже достаточно либеральный к правосланым Жигимонт II Август при назначении в 1569 году Григория Балабанова епископом галицким, львовским и каменецким в королевской грамоте киевскому митрополиту Ионе подчёркивал: «Право подаванья епископiй принадлежитъ только одной королевской власти» [16,c.35]. Это привело к тому, что церковные епархии после 1548 года стали возглавлять священнослужители не по  деловым и моральным качествам, а исходя из их верности Короне, королю и способности оплатить своё назначение. К примеру, «мать Жигимонта II Августа, Бона (итальянка по происхождению. — Е.П.), буквально торговала местами православной iерархiи»[15,c.402]. Были случаи, когда православные монастыри возглавляли не монахи, а светские лица и даже католики. Такие явления были результатом права патроната, придуманного правительством (распределение и назначение магнатами угодных им лиц на церковные должности). Так же необходимо отметить, что большинство назначаемых королём и правящей элитой православных иерархов происходили из дворян и привносили процессы разложения литовско-«русского» уклада под воздействием польских начал в церковную среду. П.Брянцев в своей работе «История Литовского государства» ссылается на  свидетельства современника Иоанна из Вишни: «…духовныя лица не хуже пановъ, обременяли работами крестьянъ церковных имений и, подобно имъ, отбирали у крестьянъ лошадей, коровъ, овецъ и т.п.,а в случае сопротивленiя подвергали истязанiямъ» [15,c.403-403].

Решения Варшавского сейма 1548 года и последующие за ними события незаслуженно обделены вниманием белорусских историков, т.к. по силе влияния на процесс цивилизационных изменений Беларуси они стоят в одном ряду с Кревской, Люблинской униями и Городельским сеймом. Их понимание даёт ответ на вопрос, который часто задают белорусские исследователи: «Почему дети и внуки стойких ревнителей православной веры в ВКЛ так легко в последующем от неё отказались?». К.К.Острожский, владелец  около 100 городов и 1000 деревень с доходом более одного миллиона червонцев (тогда огромные деньги) и способный выставить 30000 собственного войска, мужественно и с достоинством отстаивал православие. В своей речи перед королём Жигимонтом III, защищая предаваемого суду Никифора экзарха константинопольского патриарха, он заявлял: «А ваша королевская милость, видячи кгвалтъ нашъ и нарушенье правъ нашихъ, не дбаешъ ничого на присягу свою, которую еси обовязался намъ не ломати правъ нашихъ…не хочешъ насъ у православной вере нашой заховати, при правахъ нашихъ…допущаетъ тымъ отступникомъ кгвалтъ чинити и кровъ проливати тыхъ, которые во отступленiе ихъ за ними ити не хотятъ, лупити и зъ мастностей ихъ выгоняти, зъ земель наконецъ выволати…» [17,c.184,186].Его не смогли переубедить ни Римский папа, ни король, ни Пётр Скарга (блестящий учёный, дипломат, философ и писатель – руководитель иезуитов в Литве и Беларуси). Свидельством их усилий являются многочисленные письма и обращения к «рускому» аристократу.

Не отставали от него и другие представители православного дворянства, некоторые из них, собравшись в Минском замке, составили акт о своём желании остаться верными православию. Всего подписалось 52 человека. Среди них  были Володкевичи, Скумин, Тышкевич, Огинские и другие [18,с.177,178]. Пытаясь противостять эспансии католицизма и имея широкие права в своих поземельных имениях по традициям того времени они устраивали при своих церквях монастыри, богадельни, школы и издательства книг на «руском» языке. В 1581 году иезуиты жаловались папе, что «…некоторые русскіе князья, каковы Острожскій, Слуцкій, имеютъ свои училища, въ которыхъ питается ихъ расколъ(т.е. православие. — Е.П.) [12,с.211]. В 1584 году слуцкий князь Юрий Олелькович пожертвовал Слуцкому Троицкому монастырю собственноручное переписанное им Четвероевангелие в серебреном окладе [19,с.170]. И так действовало большинство представителей «русской» знати. Папский нунций в Польше Торрес в одном из своих донесений отмечал: «Православные уверены, что их вероисповедание самое лучшее в мире и очень не любят, если иногда кто-либо из них переходит в латинское вероисповедание» [20,с.196]. И вдруг абсолютная метаморфоза с их преемниками, превратимшимися в яростных гонителей веры своих отцов и дедов.

Ответ на этот вопрос, в значительной степени, лежит в плоскости внутренних отношений православной паствы и её иерархов, представлявших до указанных событий единый монолит с высокими идеалами служения Богу и обществу. И вдруг этот монолит рухнул. Практика раздачи должностей православным священнослужителям размножила «… число духовныхъ сановниковъ, не отличавшихся образованiемъ и строгими правилами, вообще мало достойныхъ своего званiя и возбуждавшихъ противъ себя много недовольныхъ» [21,c.159]. Они перестали являться примером для мирян, что во многом повлияло на решение значительной части магнатов и шляхты Литовского княжества принять протестанство в самых радикальных формах. Кальвинизмом увлекся даже ЖигимонтII Август, канцлер ВКЛ Николай Радидзивил Чёрный стал главным проводником кальвинистского учения на землях ВКЛ. Благодаря ему большинство белорусской знати стали протестантами. «У Новагародскім ваяводстве з 600 рымска-каталіцкіх і праваслаўных шляхецкіх фамілій у праваслаўі засталося 16, астатнія прінялі кальвінізм» [22с.93,94].  Языком кальвинистских проповедей была польская речь, польские обычаи стновились правилом  для кальвинистов, что всячески способствало отрыву магнатов и шляхты от белорусского народа [11,с.33]. В последующем иезуиты в течение нескольких лет повернули белорусских протестантов в лоно католической церкви. Безусловно, данные явления были только одной из причин смены веры белорусскими элитами, однако падение  духовной крепости белорусской народности, в которой  знать и народ составляли органичное целое, разрушило единство старажытных белорусов.

Но наиболее губительным для православия была передача его церквей, храмов и монастырей в личную собственность дворянам (в основном католикам) за службу королю. Одним из таких первых дарений был полоцкий Предчетенский монастырь, пожалованный королём дворянину Боркулабу Корсаку: «Мает он тот монастыр святого Ивана на острове…со всими церквями и с именьями, с селы и з людми здавна к тому монастыру прислухаючими, и со всими пожитками…держати и спокойне уживати, до живота своего, маючи у справе своей попов, черниц и чернцов и весь стан духовный» [20,c.78]. Дворянство эти «дарения» обирало до последней нитки, проигрывало в карты, закладывало, отдавало в приданное за дочерьми. Особый гнев у православных вызывали осквернения их святынь владельцами. Так, Луцкий староста, имея в собственности соборную церковь, на Страстной неделе для своего развлечения и потехи жителей города приказал «…во все эти дни въ притворе церкви играть музыке, а гайдамакамъ своимъ развлекаться стрельбою въ церковныя окна, куполъ и крестъ» [15,c.404].

Все эти эти усилия по борьбе с православием базировались на мощной, созданной с нуля после 1385 г., структуре католической церкви. К началу XIX века в Виленском диоцезе имелось 694 костела, а Могилёвский архидиоцез насчитывал 514 костёлов (приходских – 215, филиалов – 68, алтарий – 21, каплиц – 210) [23,с.101,105]. Иными словами, в среднем по Беларуси ежегодо вводилось  в действие 1-2 новых костёла. На фоне официального запрещения строительства новых и ремонта старых православных церквей (правда, под всякими предлогами нарушаемых в периоды «конфессиональных оттепелей») это выглядит внушительно.

Принципиально важным элементом католического влияния в Беларуси было появление там католических орденов. Первыми в ВКЛ поселились бернардины (1469), вызванные в Вильно Казимиром «съ прямою целію обращенія православныхъ въ католичество, доминиканцы являются при Александре (1501. — Е.П.) съ тою же воинственною целію» [12,с.27]. В течение XVI-XVIII в.в. на территории Беларуси было основано 18 мужских (иезуитов, доминиканцев, францисканцев, кармелитов (босых и обутых. — Е.П.), цистерианцев, бонифратов, бенедиктинцев, бернардинцев, рохитов, мариан, тринитариев, миссионеров (лазаристов), пияров, каноников латеранских, августинцев, картузов, реформатов, камедулов) и 7 женских католических монашеских орденов (доминиканок, бернардинок, бригиток, бенедиктинок, кармелиток, цистерианок, мариавиток) [23,с.102].

Самую представительную сеть своих организаций создали иезуиты (впервые повились в Вильно в 1569г.). Если по всей Речи Посполитой ими было учреждено 153 опорных пункта, то в Беларуси их находилось – 79 [23,c.102]. Задача по их созданию упрощалась благодаря «царским» подаркам со стороны власти. В «привилегiи», выданной иезуитам 20 января 1582 г. для поселения в г. Полоцке, сказано, «…что король даруетъ имъ все православные церкви и монастыри, съ отчинами и имуществомъ ихъ, оставить неприкосновеннымъ только…храмъ св. Софiи» [11,с.LV]. Каждый опорный пункт иезуитов состоял из коллегий и резиденций (в городах), миссий (в местечках и деревнях). На второй год появления в ВКЛ они открыли своё первое высшее учебное заведение в Европе (Виленскую духовную коллегию, ставшую в 1578 г. академией), которое вскоре превратилось в главный центр цивилизационной перестройки белорусского народа. На базе академии было создано на территории современной Беларуси 10 коллегий. При этом если первую основал в Полоцке (1582) король Стефан Баторий, то вторую в Несвиже (1584) – магнат Николай Христофор (Криштоф) Радзивилл Сиротка, на памятник которому сейчас идет сбор средств по инициативе ряда белорусских структур. Будет небезинтересно узнать, что он открыл также в Несвиже иезуитский, бенедиктинский и доминиканский монастыри, проявил особую преданнсть польскому королю во время войны с Московским государством, сыграл одну из решающих ролей в деле появления униатства в ВКЛ. Каждая из иезуитских коллегий объединяла вокруг себя миссии. Так, Полоцкая коллегия сконцентрировала вокруг себя 10 миссионерских пунктов, Новогрудская – 9, Гродненская – 7 и т.д. [23,с.103,104].

Центральным звеном в системе орденов были их монастыри. Большей частью они создавались в городах и местечках. Только в 11 крупнейших городах Беларуси  находилось около 64 католических монастырей различных конгрегаций [24,c.59-60]. Занимая большие кварталы, они играли важную, а иногда и решающую роль, как  в архитектурном облике городов, так и их обороне [23,с.106]. Монахи католической церкви не спешили к молитвам и уединению в деревенской глуши. Они предпочитали активное участие в общественной и политической жизни в интересах Ватикана. Отсюда количество католических святынь в белорусских центрах превышало все мыслимые нормы. К примеру, в г. Гродно в начале XVIII в. на 3 тысячи жителей приходилось восемь католических и один униатский монастырь, а так же 9 костёлов [23,с.105]. Ни одно значимое общественно-политическое мероприятие населённых пунктов не проходило мимо них. Этим самым польская католическая церковь взяла под свой контроль все аспекты жизнедеятельности белорусского населения, вытесняя православие с его веротерпимостью на задворки истории.

Таким образом, преследование православия в ВКЛ и Речи Посполитой было возведено в ранг государственной политики. А с учётом значения религии на то время как основополагающего фактора национальной идентичности личности, народа и даже целых стран эти события для генезиса белорусской народности имели принципиальное значение. И та лёгкость, с которой современные историки и публицисты относятся к конфессиональному «хамелеонству» правителей Литовского княжества, смене веры белорусскими магнатами и шляхтой вызывает, по меньшей мере, удивление. О противостоянии католиков и протестантов в Англии, католиков и гугенотов во Франции знает весь мир. Но в европейских странах конфессиональная борьба не приводила к цивилизационному разделению народа, как это произошло в Беларуси, в которой «Варфоломеевская ночь» для православных длилась с 1385 по 1772 годы с небольшими периодами «оттепели». И перемены вероисповедания исторических личностей на белорусских территориях в средние века оказало существенное влияние на духовно-культурный раскол белорусской народности, последствия которого мы остро ощущаем в настоящее время. Отсюда и оценка тех событий должна быть соответствующей.

(Продолжение следует)

Литература:

5. Белоруссия в эпоху феодолизма. Сб. документов и материалов: в 3т. Т.1: С древнейших времен до середины XVII века. – Минск: Изд-во Академии наук БССР, 1959. – 498 с.

8. Беднов, В.А. Православная церковь в Польше и Литве: По Volumina legume/ В.А.Беднов. – Екатеринослав: Тип. С.И.Барановского, 1908. – XVII, 480 с.

9. Васильевский, В.Г. Очерк истории города Вильны / В.Г.Васильевский //Памятники русской старины в Западных губерниях империи, издаваемые по высочайшему повелению П.Н.Батюшковым. Вып.6: [Вильна: текст к 18 рисункам]. — СПб: Тип. А.Траншеля.- 1874. – С. 1-78

10. Васильевский, В.Г. Очерк истории города Вильны / В.Г.Васильевский //Памятники русской старины в Западных губерниях империи, издаваемые по высочайшему повелению П.Н.Батюшковым. Вып.5. — СПб: Тип. А.Траншеля. — 1874. –206 с.

11. Сапунов, А.П. Витебская старина / Составил и издал А.Сапунов. Т.5, ч.1: Материалы для истории Полоцкой епархии. – Витебск: Тип. Губ. прав., 1888. – 649 с.

12. Чистович, И.А. Очерк истории западно-русской церкви / И.А.Чистович. Ч.1. – СПб: Тип. Депар. Уделов, 1882. – 220 с.

13.Православная энциклопедия: Русская православная церковь /Под общей редакцией Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. М.: Православная энциклопедия, 2000. — На переплёте: К 2000-летию Рождества Христова. Т.4: Афанасий-Бессмертие. – 2002. — 751 с.

14. Еленев, Ф.П. Польская цивилизация и её влияние на Западную Русь /Ф.П.Еленев. – СПб: в Типографии В.Безобразова и К, 1863. — 87с.

15. Брянцев, П.Д. История Литовского государства с древнейших времён /Соч.П.Д.Брянцева.— Вильна: Тип. А.Г.Сыркина, 1889. — XII, 659 с.

16. Описание документов архива западнорусских униатских митрополитов. Т.1: 1470-1700. – СПб: Синоидальная тип., 1879. – 502 с.

17. Коялович, М.И. Документы, объясняющие историю западно-русского края и его отношения к России и к Польше =Documents servant a eclaircir L’historire des provin – cts occidentals de la Russie ainsi que leurs rapports avec la Russie la Pologne/ М.И.Коялович. — СПб: Тип. Э.Праца, 1865. – ССIII, 658с.

18. Чистович, И.А. Очерк истории западно-русской церкви / И.А.Чистович. Ч.2. – СПб: Тип. Депар. Уделов, 1884. – 419с.

19. Историко-статистическое описание Минской епархии / составленное ректром Минской духовной семинарии архимандритом Николаем. – СПб: Тип. дух. журн. «Странник», 1864. – 315 с.

20. Уния в документах: сб. /сост. В.А.Теплова, З.И.Зуева. – Минск: Лучи Софии, 1997. – 520 с.

21. Белоруссия и Литва: ист. Судьбы Северо-Зап. края: с одной хромолитогр., 99 гравюрами и карт. / Авт.: Н.И. Петров, И.И. Мальшевский, М.И. Городецкий [и др.]; Изд. при М-ве внутр. дел П.Н. Батюшковым.– СПб: Тип. Т-ва «Обществ. польза», 1890.– XXII, 376, 183 с.

22. Саракавік, І.А. Гісторыя Беларусі ў кантэксце сусветнай гісторыі / І.А.Саракавік. – Мінск: “Современная школа”, 2006. – 456 с.

23. Мараш,Я.Н. Ватикан и католическая церковь в Белоруссии (1569-1795) / Я.Н. Мараш. Минск: Выш. шк., 1971. – 270 с.

24. Корнилова, Л.А. Католические монашеские ордена в ареале культурной традиции восточно-славянских народов ВКЛ (XVI-XVIII вв.) /Л.А.Корнилова// Веснік Гродзенскага дзяржаўнага універсітэта тмя Янкі Купалы. Серыя 1, Гісторыя, філасофія, паліталогія і сацыялогія, культуралогія, мастацтвазнаўства, педагогіка, псіхалогія, правазнаўства, філалогія: навукова-тэарэтычны часопіс. – 2007-2010. – Гродна: ГрДУ, 2007, № 4(60). — С.58-65

2 thoughts on “Первый цивилизационный поворот Беларуси. Борьба с православием (часть 2)

  1. О каком таком «белорусском обществе» и процессе формирования «белорусской нации» говорит автор в 14-15 веках. Автор или не знает или скрывает то, что тогда Белой Русью понимали земли Московского княжества. О «белорусской нации» можно с натяжкой говорить только после 1991 года. Зачем вводятся читатели в заблуждение? Чтобы обосновать идеологию белорусского государственного национализма, который утверждает, что белорусы не являлись и не являются частью русского народа. Вроде автор и говорит о русскости и православии, но искажает смыслы.

  2. Игорь — ты зажрашийся русофоб и русофил. Даже у ВКЛ был государственным бклорусский язык. Беларусь была, есть и будет.

    Это такие как ТЫ жадные до чужих земель шовинисты-русские мечтают стереть национальную общность и принадлежность, идентефикацию народности. Конечно, тогда легче заглатывать. Смотри не поперхнись.

    Чем гордишься? тем, что у тебя 90% правительства еврейской национальности? Тогда о какой русскости ты говоришь? О какой России? Зачем намыливаешься на другие истинно славянские, с истинно славянским правительством народы?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.