Суворов: палач или спаситель?

История

Кем был Суворов для белорусов? Чьи интересы с оружием в руках защищал знаменитый русский полководец на белорусской земле? Каковы были взаимоотношения Суворова с населением Беларуси и Польши? Кто являлся истинным виновником крушения Речи Посполитой? Все эти вопросы выходят за рамки исторических исследований и носят политический характер…

«Ганьба сённяшняй уладзе, што імем карніка Суворава ў нашай краіне па-ранейшаму называюцца дзясяткі вуліц… Прыйдзе час, калі Касцюшка будзе афіцыйна лічыцца нашым нацыянальным героем» — такими словами писатель и историк В.Орлов приветствовал собравшихся на торжестве по случаю 264-й годовщины со дня рождения Тадеуша Костюшко в феврале этого года. Так кто же все-таки прав: наши отцы и деды, ставившие памятники и основавшие музей Александру Васильевичу Суворову в Республике Беларусь, или «демократическая общественность», считающая великого полководца, перед которым преклоняется весь мир, величайшим злодеем. По мнению «демократов», Суворов стал главным виновником крушения «Бацькаўшчыны» белорусов — Речи Посполитой, он якобы «уставил всю Беларусь виселицами» и «горами трупов завалил Польшу». Эти обвинения вызывают неприятие у другой части нашего населения, оценивающей роль Суворова в польских событиях в целом и значение его побед для белорусского народа в частности совершенно иначе.

От понимания сущности вопроса и нахождения консенсуса по нему во многом зависит согласие в обществе, наши взаимоотношения с соседями, и в первую очередь с Республикой Польша. Уже давно Беларусь и Польшу связывают самые дружеские соседские отношения. И как добрые друзья поляки должны понимать стремление белорусов к объективному знанию своего прошлого, ни в коем случае не перенося какие-либо исторические недоразумения в день сегодняшний.

Об отсутствии «кровавого следа суворовских войск» в Беларуси мы можем говорить с полной уверенностью. Во-первых, по мнению ученых Института истории НАН Беларуси, наука фактами кровавых злодеяний Суворова на белорусской земле не располагает. Во-вторых, Суворов находился на белорусской территории минимальное время. Так, в начале августа 1769 года он, будучи по воинскому чину бригадиром, получил приказ о выдвижении в Польшу. С двумя эскадронами драгун и Суздальским полком он спешно выступил в поход, а 21 августа в Варшаве уже получил распоряжение от генерал-поручика Веймарна на боевые действия. Выдвинувшись в район Бреста, он под Ореховом разгромил корпус братьев Пулавских, один из которых (Франц-Ксаверий) погиб в ходе боя. Дальнейшая служба Суворова вплоть до 1772 года связана с польским городом Люблином. Среди его блестящих викторий можно выделить победу над Мощинским под деревней Наводице, разгром отрядов Цалинского около местечка Рахов и Казимира Пулавского в Краснике и в Замостье, французско-польских войск Дюмурье и австрийских наемников под Ландскроном, гетмана ВКЛ Огинского в Столовичах, французов и поляков под руководством бригадира Шуази в Кракове.

Последний прижизненный портрет А.В.Суворова. Художник И. Крейцингер. 1799 год

1794 год генерал-аншеф Суворов встретил в должности командующего «в Екатеринославской губернии, Тавриде и во вновь приобретенной области». Но 7 августа 1794 года фельдмаршал Румянцев своим личным решением направил его в Польшу. Выступив из Немирова 14 августа, Суворов во главе корпуса 28 августа уже был в районе Ковеля, имея под своим начальством 12 тыс. человек. Разгромив отряды конфедератов в местечке Дивин и в Кобрине, он 6 и 8 сентября у Крупчицкого монастыря и около деревни Коршин нанес поражение одному из основных боевых соединений польских повстанцев — корпусу генерала Сераковского. Белорусский исследователь Е. Анищенко в результате архивных изысканий опубликовал доклад Сераковского по итогам сражения. Там отмечается следующее: «Неожиданно здесь неприятель атаковал кавалерию, часть которой смешалась, часть разбежалась. Регимент конной гвардии здесь же взялся организовать убегающих, но фузилеры из арьергарда бросились дальше. Батальоны стали бросать орудия и амуничные повозки и так быстро уезжать, что прежний порядок полностью рухнул».

Но не только малое пребывание и отсутствие документальных данных «о зверствах войск Суворова на белорусской земле» служат доказательством неправдоподобности мифов по отношению к великому полководцу. Через всю суворовскую «Науку побеждать» красной нитью проходит забота о простом солдате, его здоровье и душе. Таких же взглядов Суворов придерживался и во взаимоотношениях с местным населением и пленными. Поэтому еще во время сражения с Сераковским он послал курьера: «Помогать раненым полякам».

Гуманистическим началом пропитаны и распоряжения подчиненных Суворова. Очень характерным в этом отношении является приказ Потемкина (Павла Сергеевича — дальнего родственника знаменитого Григория Александровича Потемкина-Таврического. — Е. П.) о выполнении инструкций полководца: «… Строжайше рекомендую всем господам полковым и баталионным начальникам внушить и толковать нижним чинам и рядовым, чтобы нигде при переходе местечек, деревень и корчем ни малейшего разорения не делать… Пребывающих спокойно щадить и нимало не обидеть, дабы не ожесточить сердца народа и притом не заслужить порочного названия грабителей…». Из этого и других приказов ясно видно, что никаких карательных акций против мирного населения с ведома и тем более по приказу Суворова не было и не могло быть. Ни в одном документе нет и намека на какие-то виселицы или казни гражданского населения. Более того, известно, что в войсках Суворова очень жестко обходились с мародерами. Еще во время первой кампании в Польше, узнав о «шалостях» казаков, он предупредил: «Ежели впредь будут услышаны какие жалобы, то виновные жестоко будут штрафованы шпицрутенами».

В целом надо сказать, что отличительной чертой поведения солдат и офицеров Суворова как в Беларуси, так и непосредственно в Польше было товарищеское отношение к пленным и уважительное к местному населению. Повсеместно в зоне действий армии россияне соблюдали мораторий на смертную казнь, существовавший тогда в Российской империи, пытки ими не практиковались вообще, население бывших земель Речи Посполитой, присоединенных к Российскому государству после второго раздела в 1793 году, было освобождено от налогов на два года и т. д. Варшавский военный журнал в 1900–1901 годах опубликовал воспоминания жителей Кобрина, почерпнутые ими от предков — свидетелей пребывания Суворова на белорусской земле. Они рассказывали о многом. Нет только одного — виселиц и трупов. А из памяти народа невозможно вычеркнуть кровавые эпизоды истории, если таковые были на самом деле.

Ради сохранения истины надо отметить, что не все российские генералы соблюдали столь трепетное отношение к мирным гражданам. Факты мародерства и насилия, как на всякой войне, безусловно, имели место. Но они не носили массового характера, были единичными и не определяли общего характера взаимоотношений русских войск и населения бывшей Речи Посполитой.

Также представляет интерес рассмотрение двух важных моментов Польской кампании, вокруг которых разворачиваются главные обвинения ненавистников Суворова в его «варварстве» и «садистских наклонностях». Один из них — штурм Праги, предместья Варшавы на правом берегу Вислы, второй — взаимоотношения российского полководца с жителями столицы польского государства.

Вступление А.В. Суворова в Варшаву в 1794 году. Гравюра начала XIX века

Прага усилиями французских советников была превращена в неприступную крепость и считалась совершенством военно-инженерной мысли того времени. Российским полкам пришлось преодолевать во время штурма под градом пуль и картечи три–четыре ряда укреплений, состоящих из рвов, волчьих ям и земляных валов. После этого они схлестнулись в рукопашном бою на улицах Праги с ее защитниками, которые превосходили наступавших в численном отношении. Практически каждый дом стал маленькой крепостью, откуда велся интенсивный огонь, в том числе и вооруженными мирными жителями. Многие солдаты Суворова были также свидетелями уничтожения своих товарищей, устроенного варшавянами 6 апреля 1794 года. Тогда за одни сутки убили, зарезали и растерзали в клочья 2.265 военнослужащих русского гарнизона. Российский историк Н. Костомаров так описал эти события: «Поляки врывались всюду, где только подозревали, что есть русские… искали и найденных убивали. Убивали не только русских. Довольно было указать в толпе на кого угодно и закричать, что он московского духа, толпа расправлялась с ним, как и с русским». Поэтому обоюдная жестокость и ярость на изломе человеческой психики во время штурма были неизбежны. Но в основном войска выполняли приказ Суворова по взятию пражского ретраншемента, последний пункт которого гласил: «В дома не забегать; неприятеля, просящего пощады, — щадить; безоружных — не убивать; с бабами — не воевать; малолеток — не трогать. Кого из нас убьют — Царствие Небесное, живым — Слава! Слава! Слава!». Через несколько часов после начала штурма Прага пала. Поляки и весь мир испытали шок от столь умелых и решительных действий русских войск.

Необходимо подчеркнуть, что Суворов и здесь не изменил своим правилам и отпустил с миром 6.000 пленных польских солдат. Точно так же он поступал на протяжении всей кампании, отпуская домой захваченных в бою воинов под честное слово «больше не воевать против русских». Статс-секретарь Екатерины II дипломат Трощинский возмущенно по этому поводу писал: «… Граф Суворов оказал услуги… но зато уж несносно досаждает несообразными своими там распоряжениями. Всех генерально поляков, не исключая и главных бунтовщиков, отпускает свободно в их домы, давая открытые листы…».

После падения Праги руководство Речи Посполитой начало немедленные переговоры с Суворовым о перемирии. Условия капитуляции, продиктованные им, удовлетворили всех. Через некоторое время русские войска вступали в Варшаву под звуки флейт, гобоев, валторн и медных труб. Глава магистрата поднес Суворову позолоченные серебряные ключи, хлеб-соль и произнес краткую речь. Русский офицер Энгельгардт, будучи свидетелем тех событий, так описал триумф воинства России: «Улицы, по которым проходили победители, усыпаны были народом, восклицавшим: «Виват, Екатерина! Виват, Суворов!». Познавшие вкус победы проявили к побежденным высшую степень гуманности, что позволило не допускать никакого произвола по отношению к жителям Варшавы и способствовало полному окончанию сопротивления русским войскам на всей территории Польши. В знак признательности за благородство варшавяне поднесли Суворову золотую табакерку с лаврами из бриллиантов и надписью «Варшава своему избавителю».

Заседание Сейма Речи Посполитой. Гравюра 1789 года

Покорив Варшаву, Суворов стал, не будучи главнокомандующим русскими войсками в регионе, основным действующим лицом военной кампании России против повстанцев. И вину за третий раздел Речи Посполитой в 1795 году, окончательно похоронивший ее как великое государство, возложили полностью на Суворова. Формально, может быть, и верно. Но в действительности к своему закату Речь Посполитая шла несколько веков.

Ее гибель определялась целым рядом внутренних причин, которые и сформировали внешние условия для иностранного вмешательства. Многочисленные войны, до основания разрушавшие экономику страны, национально-освободительные выступления белорусского и украинского народов и, самое главное, некоторые особенности политического развития Речи Посполитой…

Генезис политической системы Польши имел ряд отличий от мировых тенденций того времени. Если в Европе процесс ограничения власти монархов, усиление роли общественности в государственном управлении шел на благо общества, то в Речи Посполитой он привел к разрушению государства. Так, выборы короля превратились в фарс с длительными периодами «бескоролевья», битвами и сражениями за своих претендентов на трон. Правило «либерум вето» парализовало работу высшего законодательного органа страны и подотчетного ему правительства. Всего с 1652-го по 1764 год из 55 было сорвано 48 сеймов Речи Посполитой. Разрешенные законом конфедерации и рокоши (вооруженные союзы магнатов и шляхты) стали источником внутренней напряженности, которая время от времени перерастала в боевые действия, сотрясающие страну.

Все это вело к ослаблению центральной власти, анархии и произволу, созданию условий для вмешательства в дела Польши со стороны Австрии, России и Пруссии в ответ на просьбы различных конфедераций о помощи и под предлогом защиты своих единоверцев (православных и протестантов). И для этого они, к сожалению, имели достаточно веские основания. Ибо слабость государственного управления приводила к неспособности центральной власти влиять на межконфессиональные отношения. Отсюда отношение в Речи Посполитой к диссидентам как к людям второго сорта. Известен случай, когда в 1767 году сейм утвердил в качестве закона положение «Объявлять врагом государства каждого, кто осмеливается сказать на сейме речь в защиту иноверцев».

Особенно страдали из-за различных притеснений православные. Являясь единоверцами жителей русских земель, имея с ними общий язык, письменность, они представляли препятствие для экспансионистских намерений Речи Посполитой по отношению к Московскому государству. Поэтому участь белорусского народа была предрешена: через смену веры, принятие польской культуры и польского образа жизни он должен был стать частью единого польского народа. Отсюда имели место запрещение православным занимать государственные посты, избираться в сейм и ряд других ограничений на законодательном, экономическом и бытовом уровнях.

Такая политика принесла свои плоды: знать Беларуси в XVIII веке фактически стала частью польской нации и противопоставила себя белорусскому народу. Силой и обманом завлекались в другую веру простые люди. По утверждению старшего научного сотрудника Института истории НАН Беларуси  Е. Филатовой, к 1772 году на белорусских землях осталась одна православная епархия — Белорусская с центром в Могилеве. Даже Софийский собор в Полоцке стал униатским. Для понимания масштабов содеянного необходимо отметить, что в 1385 году все население нынешней Беларуси было православным и только небольшая часть литовцев — язычниками, на нашей территории не было ни одного костела. При этом «основная работа» с жителями белорусских территорий (разрушение православных братств, принуждение к перемене веры предков, насаждение униатства, объявление польского языка государственным) была проделана с конца XVI по первую половину XVIII века. И уже к первому разделу Речи Посполитой белорусский народ находился на грани полной ассимиляции. А Конституция от 3 мая 1791 года и последовавший за ней закон от 20 октября этого же года, объявившие Речь Посполитую «единым и неделимым» государством, шансов белорусам не оставляли. Их мог спасти только внешний фактор. И победы великого русского полководца внесли значительный вклад в формирование этого внешнего фактора.

Бюст полководцу перед зданием Кобринского военно-исторического музея имени А.В. Суворова

Суворов как верноподданный своей государыни, выполняя волю царского правительства, подавлял вооруженное восстание противников России. Но объективно он защищал белорусский народ и спасал белорусскую нацию от полной ассимиляции, гибели и забвения. Своими действиями Суворов всячески способствовал присоединению Беларуси к России. С точки зрения настоящего времени мы должны признать, что этот исторический акт для белорусского народа имел в целом положительный характер: он создал условия для сохранения нации. Его значение достаточно убедительно прокомментировал даже критически относящийся к россиянам белорусский ученый В. Акудович в своей книге «Код адсутнасці»: «Калі б ВКЛ… не страціла дзяржаўнасці да нашага часу, напэўна, сёння мы б не мелі знаку ні сучаснай беларускай нацыі, ні беларускай мовы… Інакш кажучы, яшчэ да таго, як на нашыя землі прыйшлі расейцы, мы ўжо былі грунтоўна скаланізаваныя палякамі… расейская экспансія якраз і вызваляла ВКЛ ды ліцвінаў-беларусцаў… з-пад польскай каланізацыі…».

Такова историческая правда о роли Александра Васильевича Суворова в событиях польских и на белорусской земле, подтвержденная фактами и свидетельствами очевидцев. Республика Беларусь как независимое, суверенное государство должна давать собственную оценку историческим явлениям, происходившим на ее земле.

Навязывание белорусскому народу существовавших в прошлом чуждых ему государственных образований в качестве «своих» лишает его исторического сознания, размывает процесс осознания белорусами себя как субъекта политико-исторических отношений. Жители белорусских территорий всегда сохраняли национальную идентичность и собственную историю, несмотря на то, что эти территории на протяжении семи с половиной столетий находились то в ВКЛ, то в Речи Посполитой, то в России, то в СССР. Они сумели сохраниться как нация, создать независимое государство. И белорусы сегодня твердо могут заявить: мы не поляки, не литовцы и не россияне.

Мы — белорусы! И это гордое слово не плод чьих-то измышлений, оно отражает сущность того мужественного, полного страданий и мук пути, который прошел наш народ во всемирной истории.

Об авторе

Евгений Подлесный родился в 1948 году в России. В 1950 году родители переехали на родину матери — в д. Новодворцы Слуцкого района. Окончил Минское суворовское военное училище (1967), Новосибирское высшее военно-политическое училище (1971), Военно-политическую академию (1979), Академию общественных наук при ЦК КПСС — Российскую академию управления (1992).

Службу проходил на должностях армейского политсостава — от заместителя командира мотострелковой роты по политической части до начальника политического отдела танковой дивизии. После провозглашения независимости Республики Беларусь служил в аналитических и воспитательных структурах Витебского областного военкомата, Министерства обороны и Военной академии Республики Беларусь. С 1997 по 2001 год был доцентом кафедры оперативного искусства Военной академии.

Полковник. Кандидат политических наук (1992). Автор 10 учебных пособий и ряда публикаций в периодической печати. Сфера научных интересов: военно-политическая аналитика и история.

5 thoughts on “Суворов: палач или спаситель?

  1. И заглушал победный гром
    Младенцев польских крик,
    Суворовским «богатырем»
    Насаженных на штык.

  2. Самая страшная ложь это полуправда. Статья как раз из этого разряда. Навскидку несколько неточностей. Первые католики появились в Туровском княжестве в 1010 году. Сын князя киевского Владимира, Святополк Туровский, в провославной традиции — Святополк Окаянный, женился на польской княжне. Вместе с ней приехал ее духовник-католик, построили первый костел. При чем это было за 47 лет до второго, основного раскола христианской церкви. Расписывая безусловно негативную роль полонизации сторонники России и православия, как правило, забывают несколько принципиальных моментов. Во первых Люблинская, а за ней Берестейская уния ВКЛ с Польшей стали возможны только благодоря………… России. А именно агрессии Ивана Ужасного, в российской традиции Грозного, против Ливонии. Затем последовала Полоцкая, в руской традиции Ливонская война, стоившая ВКЛ/Беларуси громадных человеческих и материальных ресурсов. И именно эти потери позволили полякам начать у нас политику полонизации. Второй момент — униатство, действительно изначально задуманное как промежуточный, переходный этап из православия в католичество, стало национальной, народной религией беларусов. Вот такой исторический казус, но в российской истории про это вспоминать не принято. Ну и третий момент о котором особенно не любят вспоминать наши восточные братья — из котла полонизации мы прямиком попали в горшок русификации. И все те ужасы которые так красочно описывает автор повторились, только дискриминировали уже не православных а униатов, ну а белоруский язык и даже само название Беларусь, тардиционно попало под запрет. Кстати, гонения на униатов в Беларуси при российской империи привели к резкому росту количества……….. католиков. Вообще «воссоединение» униатской и православной церквей в 1831 году пример редчайшего в 19 веке религиозного мракобесия. Православного религиозного мракобесия.

  3. Господа комментаторы, меньше читайте (особенно перед обедом и на ночь) тарасов-деружинских и прочих орловых, а больше внимания уделяйте первоисточникам.

  4. Это был “эталон” православного человека!!!????????? По Альпам водил с собой 1400 пленных французов… далее из рассказов сторожилов:
    Перед французской войной Суворов с экспедиционным 7-ми тыс. корпусом пришел в Беларусь в Жабинковский район (30 км от Брест-Литовского), разобрал все дома деревни Филипповичи, запрудил реку Тростеницу у д.Чижевицы и убил 20 тыс. косинеров (вооруженных косами), пленных не брал.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.