О «мозговых центрах» замолвить слово

18Кому нужны «мозговые центры»

Think tanks – «мозговые центры» или «фабрики мысли» ­­­­– экспертно-аналитические организации, занимающиеся исследованиями общественно-политических проблем и представляющие независимые оценки и рекомендации – впервые появились в Соединенных Штатах в начале ХХ-го века. За более чем сто лет своей истории они распространились в 182 странах на всех континентах, с общим числом до более семи тысяч, прочно закрепившись как элемент демократического общества: наряду со свободными СМИ, реальной многопартийностью, конкурентными выборами, независимыми от власти судами. «Мозговые центры» даже называют «пятой властью». Джеймс Макганн, руководитель программы Университета Пенсильвании, составляющей наиболее авторитетные рейтинги «мозговых центров» в мире The Global Go-To Think Tanks, отмечает, что «аналитические центры в демократических странах уже давно играют ведущую роль в формировании политики, предлагая экспертные оценки самых разных ситуаций – от борьбы с глобальным экономическим кризисом до анализа боевых действий». Их значение еще более возросло с появлением в начале тысячелетия экспертно-аналитических организаций, позиционирующих себя как «глобальные» – с постоянно функционирующими и взаимодействующими центрами в различных странах. Формируется мировое сообщество «мозговых центров», наводящих мосты между странами и сталкивающиеся зачастую с меньшими барьерами при реализации сотрудничества, чем правительства и коммерческие организации.

В России экспертно-аналитические центры стали появляться с начала 90-х. Среди них были как филиалы западных организаций, так и созданные в России и много с тех пор успевшие сделать на благо страны Либеральная Миссия, Левада-Центр, ПИР-Центр, Горбачев-Центр, Сахаровский центр и другие. В зарубежных социологических исследованиях к категории «мозговых центров» обычно относят и российские научно-исследовательские институты. Хотя в сравнении с «классическими» think tank’ами последние имеют ряд принципиальных отличий – о которых ещё будет сказано ниже – в них по-прежнему сохранились умные головы и научные школы. На сегодняшний Россия занимает восьмое место в мире по количеству экспертно-аналитических организаций. В этом списке она уступила в прошлом году одну позицию Аргентине, в том числе и в связи с ужесточившимися условиями работы в России, приведшими к закрытию ряда российских организаций, филиалов ведущих немецких центров, Фонда Форда и др. На протяжении последних нескольких лет экспертно-аналитические организации в нашей стране во все возрастающей степени подвергаются давлению со стороны государства: начиная с принятого в конце 2012 г. закона об НКО и реформой российской Академии наук и кончая недавним законом о нежелательных организациях и «доведением до закрытия» созданного Дмитрием Зиминым Фонда «Династия». Нужны ли «вертикали власти» экспертно-аналитические организации, или же с точки зрения власть предержащих было бы лучше, если бы и эта сфера была целиком подконтрольна государству? Если судить по последним решениям, слишком многие считают, что без независимых мнений и оценок можно обойтись. Однако в действительности эффективную политику и качественное управление нельзя выстроить без обратной связи, без объективной, не искаженной информации о состоянии дел в стране и мире. Не говоря уже о том, что правительство безусловно заинтересовано, чтобы российские экспертно-аналитические организации, в том числе НИИ, – занимали достойные места в международных рейтингах и чтобы российская точка зрения доходила за рубежом до лиц, принимающих решения, и экспертного сообщества других стран.

Подозрения государственных чиновников обусловлены тем, что экспертно-аналитические организации имеют самые различные источники финансирования: от так называемого «эндаумента» – специально созданного целевого капитала, до частных пожертвований, российских и зарубежных грантов, коммерческих заказов и, наконец, ассигнований из государственного бюджета. Цинично и по сути неверно полагать, что тот, кто платит, тот и заказывает музыку. Работа с использованием частного финансирования – равно как и по заказу государственных структур – не должна означать нарушения принципа независимости оценок «мозгового центра» и его научных сотрудников. Это непременное требование, альфа и омега профессионального сообщества, закрепленное многими международными решениями, в том числе и коммюнике первого Саммита европейских экспертно-аналитических организаций, проходившего в Риме в ноябре 2012 г. Участники Саммита, среди которых была и автор данного материала, договорились выработать общую хартию европейских think tank’ов, одним из положений которой должно было стать обеспечение научной объективности экспертно-аналитических организаций. Конечно, на практике данное требование не всегда выдерживается, особенно в том случае, если речь идет о «мозговом центре», аффилированным с государством или же с политической партией. Да, экспертно-аналитические организации могут сталкиваться с проблемами, обусловленными стремлением учесть предпочтения финансирующих организаций, приводящим к мелкотемью, идеологизации или излишней специализации в осуществляемой деятельности. Но любое проявление ангажированности считается нарушением профессиональной этики и неизбежным образом отражается на репутации организации. Экспертно-аналитические центры, дорожащие своей репутацией, как правило, воздерживаются от получения финансирования от органов, сотрудничество с которыми может быть сочтено предосудительным и вызвать сомнения в их профессиональной независимости. Участвуя в ежегодном собрании американских исследовательских центров при университетах, автор слышал однозначные высказывания на сей счет от всех, кто затрагивал данный вопрос в своих выступлениях.

Первый век с участием мозговых центров: больше чем история

Важной составляющей деятельности зарубежных «мозговых центров» – в отличие от занимающихся общественно-политическими вопросами НИИ, – является их нацеленность на практическую применимость результатов исследований. Про них говорят, что они наводят мосты между наукой и практикой. Мозговые центры возникли в начале ХХ века в США и бурная история прошедшего столетия была тесно переплетена с ними. Они сыграли немалую роль в поисках путей урегулирования после Первой мировой войны. Президент Фонда Карнеги Элиу Рут входил в американскую делегацию на Версальских переговорах об условиях завершения войны, и по его инициативе в американские предложения была включена идея учредить – параллельно с Лигой наций – постоянный международный суд, воплотившаяся в создание Международного суда в Гааге. В 20-е годы директором Фонда Николасом Батлером были предприняты две параллельные кампании в Вашингтоне и Париже: в печати, законодательных органах, экспертном сообществе, с целью убедить французское правительство выступить с инициативой заключить договор об отказе от войны в качестве инструмента политики, а президента Калвина Кулиджа – поддержать данную идею. Результатом этих усилий стало подписание в 1929 г. Пакта Бриана-Келлога (названного по имени министра иностранных дел Франции Аристида Бриана и госсекретаря США Фрэнка Келлога) – за что Батлер был впоследствии награжден Нобелевской премией мира. В соответствии с договором, к которому вскоре присоединился и СССР, страны-участницы обязались отказаться от военных действий друг против друга. Хотя это и не положило конец войнам и даже не привело к прекращению военных приготовлений, данный договор тем не менее послужил развитию международного права, а для СССР также стал шагом по преодолению международной изоляции страны.

Директор отдела экономики и истории Фонда Карнеги Джеймс Шотвелл в 1945 г. возглавлял делегацию неправительственных советников на Конференции в Сан-Франциско, где разрабатывался Устав ООН. Он выступил инициатором ряда поправок в первоначальный проект Устава ООН, в частности поправки, касающейся создания постоянной Комиссии ООН по правам человека.

Инициативы Фонда Карнеги содействовали ликвидации режима апартеида в Южной Африке. В 1980-е годы Фонд Карнеги в течение восьми лет проводил регулярные встречи в Вашингтоне с участием представителей различных сил Южной Африки: государственных ведомств, общественных и религиозных движений, профсоюзов и бизнеса, а также лидеров освободительного движения в изгнании – где была выработана договоренность о мирном демонтаже режима и отмене расовой сегрегации в этой стране.

А в 1994 г. во время самой острой фазы противостояния США и Северной Кореи, грозившего перерастанием в военный конфликт, Фондом Карнеги был организован визит в Пхеньян американской правительственной делегации, а затем бывшего президента США Джимми Картера, заложившие основу Рамочного соглашения, позволившего сделать первый значительный шаг в налаживании двусторонних отношений и урегулировании северокорейской ядерной проблемы.

Основанный в 2001 г. Центр глобального развития, директор которого Нэнси Бёрдсалл разделяла существовавшее у многих убеждение, что международные банки, выдвигающие жесткие требования к развивающимся странам, должны сформулировать не менее амбициозные критерии по улучшению политики богатых стран в отношении развивающихся стран, разработала предложение для Нигерии, позволившее ей стать первой из развивающихся стран, которая выкупила обратно свои долговые обязательства у Парижского клуба. В результате Нигерия получила свой первый суверенный долговой рейтинг и вернулась в качестве игрока на международный финансовый рынок.

Когда Греция в 2003 г. стала председателем в Европейском союзе, греческое правительство заказало Институту по миграционной политике (MPI) разработку иммиграционной стратегии, которая обеспечила бы лидерство Греции в данной области. После успешного завершения этого проекта с аналогичными просьбами к MPI в период своего председательства в ЕС обращались и некоторые другие европейские страны.

Московский Центр Карнеги – по словам его директора в 2006–08 гг. Роуз Геттемюллер – «являлся площадкой для планирования новых стадий контроля над вооружениями»2, заложивших основу нового Договора СНВ, подписанного в 2010 г. На протяжении почти десяти лет центр ежегодно выпускал – по объемному тому в год – коллективные монографии ведущих российских экспертов, посвященные злободневным проблемам вооружений и разоружения: «Ядерное оружие после холодной войны», «У ядерного порога. Уроки ядерных кризисов Северной Кореи и Ирана для режима нераспространения», «Противодействие биотерроризму», «Космос: оружие, дипломатия, безопасность», «Ядерное распространение: новые технологии, вооружения и договоры», «Ядерная перезагрузка: сокращение и нераспространение вооружений», «Противоракетная оборона: противостояние или сотрудничество?» Эти публикации, выходившие на русском и английском языке, доносили российскую точку зрения до американского и международного экспертного сообщества. Это тоже импакт. Книга по ПРО была включена в список обязательной литературы американской Воздушно-космической академии, а многие другие издания Центра Карнеги вошли в учебные планы университетов по всему миру.

Самые известные из политологических изданий ХХ века также связаны с деятельностью «мозговых центров». Опубликованная в 1944 г. Фондом Карнеги книга Рафаэля Лемкина «Правление оси в оккупированной Европе», впервые ввела в научный оборот понятие «геноцид» – заложившего юридическую основу для суда нацистских преступников за совершенные преступления против человечности. Книга «Конец истории» Фрэнсиса Фукуямы была написана на основе лекции, которую его пригласили прочесть в Центре Джона М. Олина по исследованию теории и практики демократии при Университете Чикаго. Автором получившего большой резонанс политического трактата «Столкновение цивилизаций» был директор Центра по международным делам при Гарвардском университете Сэмьюэл Хантингтон. Стокгольмский институт исследований проблем мира ­­­­­­(Швеция) выпускает авторитетный «Ежегодник СИПРИ», посвященный вопросам вооружений, разоружения и международной безопасности. Международный институт стратегических исследований (Великобритания) издает ежегодник Military Balance, включающий сведения о вооруженных сил различных стран, а также авторитетный военно-политический журнал Survival.

Экспертно-аналитические организации правого толка, в первую очередь американские, сыграли свою роль и в годы «холодной войны», в частности, в разработке рейгановской Стратегической оборонной инициативы – печально известной стратегии «Звездных войн», и впоследствии в обосновании концепции однополярного мира. В Соединенных Штатах «мозговые центры» так называемых неоконсерваторов представлены в первую очередь Корпорацией РЭНД (США), Фондом Херитедж (США), Институтом американского предпринимательства. Президент Буш-младший отдавал предпочтение советам «мозгового центра» Проект за новый американский век (PNAC), активно продвигавшего идею американской гегемонии для поддержания глобального мира и стабильности. PNAC также выступал в пользу идеи превентивных ударов. С его подачи в официальные документы Белого дома была включена концепция «смены режима», приведшая к американскому вторжению в Ираке, Афганистане, Ливии3.

В последний год в связи с обсуждением в США острого вопроса, поставлять или нет так называемое летальное оружие на Украину, в американских внутриполитических дебатах «схлестнулись» ведущие «мозговые центры». С одной стороны, тремя авторитетными экспертно-аналитическими организациями Брукингским институтом, Атлантическим советом и Чикагским советом по глобальным делам, был подготовлен доклад с обоснованием требования немедленно начать обеспечивать Украину летальным оружием. С другой стороны, Фонд Карнеги, а также деятели ряда других «мозговых центров»: директор Института Арнесона по проблемам практической политики Шон Кэй, профессор международных дел в Школе управления имени Джона Кеннеди при Гарвардском университете Стивен Мартин Уолт – выступили резко против, считая, что это не поможет завершить конфликт, а напротив приведет к эскалации насилия. Учитывая, что большинство как в Конгрессе, так и в государственном аппарате США занимают позицию в пользу поставок, голос экспертно-аналитических центров, выступающих против, не дает сорваться резьбе хрупкого баланса.

Относительные неудачи или временные лаги в практической реализации предложений экспертно-аналитических организаций зачастую тоже не означают «незачет» этим организациям. Так, например, благая идея Московского Центра Карнеги о создании единого Евро-Атлантического пространства безопасности от Лиссабона до Владивостока – с включением тех государств постсоветского пространства, которые остались за пределами европейских структур безопасности после распада СССР – была «услышана» в высоких эшелонах власти и обсуждалась на международных форумах. Из-за обострения отношений в связи с украинским кризисом эта инициатива не была реализована, но вызванные ею дискуссии сохраняют свой потенциал, который может быть востребован в будущем, когда ситуация улучшится. То же самое можно сказать и в отношении сформулированной экспертами Московского Центра Карнеги идеи совместной или сопряженной российско-американской системы ПРО. Хотя она возможно и не была вполне реалистичной, но сформулированные в ходе ее обсуждения предложения повлияли на корректировку американской программы ЕвроПРО4, произошедшую в 2009 и 2013 гг. с учетом российской позиции.

Не только достижение конкретных практических результатов или влияние на общественное мнение, но и создание площадки для дискуссии с участием различных точек зрения, обеспечение возможности коммуникаций для представителей конфликтующих сторон может быть миссией мозгового центра и само по себе считаться успехом деятельности. Если организация строит мосты, значит это кому-то нужно. А размышляя в контексте необходимости решения злободневных мировых проблем, – это так же неизбежно, как и глобализация.

Автор: Н.И.Бубнова
Источник: http://russiancouncil.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


Ещё статьи из рубрики «АНАЛИТИКА»:
Ещё статьи из рубрики «Геополитика и безопасность»:
Статьи по теме:

Архив материалов

Октябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Сен    
 1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031  

Обсуждение


 
a