Возможный конфликт с Россией может перерасти в ядерный — эксперт в области безопасности

Аналитика Армия Геополитика и безопасность Новости Оружие

Интервью со специалистом по ядерным вооружениям университета Роттердама Михалом Ондерчо

В начале августа официально прекратило существование соглашение о ликвидации ракет средней и малой дальности (РСМД), подписанное в 80-х годах Соединенными Штатами Америки и Советским Союзом. Вскоре после этого Вашингтон провел испытание одной из таких ракет. В ответ на это Владимир Путин заявил, что Россия будет разрабатывать новые ракеты дальностью более 500 километров. Итак, мы стоим на пороге очередной гонки вооружений?

Михал Ондерчо: Сначала я бы хотел сказать несколько слов о том, почему Соединенные Штаты вышли из этого договора. С 2014 года США предупреждали, что Российская Федерация разрабатывает ракету, известную на Западе как SSC-8, тем самым нарушая договор. Поскольку Москва отказывалась признаться в том, что работает над этой ракетой или хотя бы что-то объяснить, Соединенные Штаты не нашли другого решения, как только выйти из договора РСМД.

Это решение раскритиковали некоторые европейские страны, которые настаивали на том, что Соединенные Штаты обязаны остаться подписантом этого договора, даже если он не выполняется. По-моему, в этом нет никакой логики, но это отдельный разговор.

Теперь я отвечу на ваш вопрос. На мой взгляд, гонка вооружений началась еще в тот момент, когда русские решили разрабатывать SSC-8. Подобную ракету не создать за день-два, поэтому решение принималось явно заранее и в определенном смысле представляло собой дилемму для Российской Федерации. Москва не хотела, чтобы ДРСМД связывал ей руки, так как с ним она не сможет реагировать на угрозы, исходящие от Китая. Таким образом, сейчас многие страны вооружаются все быстрее и быстрее, но перед нами не традиционная гонка вооружений, известная нам по 50-м и 60-м годам ХХ века.

— Насколько опасна эта ситуация?

— Сейчас все страны выжидают, что будет дальше. Переворота не предвидится, но есть риск, что отдельные игроки на международной арене (не только США и Россия, но и Китай) продолжат терять доверие друг к другу, и тогда может начаться настоящая гонка вооружений.

К примеру, от России мы слышим о самых разных планах по разработке систем вооружений, которые находятся на разных стадиях (от проектов до испытаний). Но вопрос в том, в какой мере в итоге эти вооружения будут применяться.

— Что выход из ДРСМД означает для европейской безопасности? Как в конце октября заявил глава НАТО Йенс Столтенберг, такие договоры, как ДРСМД или СНВ (он истечет в феврале 2021 года), имели большое значение, в том числе, и потому, что предотвращали непредумышленный конфликт в Европе. Может ли Европе что-то угрожать теперь?

— Европа уже в опасности. Ракеты средней и малой дальности представляют собой проблему, прежде всего, потому, что из-за них любой конфликт в Европе может перерасти в ядерный. В этом и заключается угроза для европейской безопасности. Если бы Европе не грозил традиционный конфликт, мы бы не беспокоились и о том, какими ракетами располагают русские. Однако угроза такого конфликта налицо.

Если эти ракеты снова появятся в Европе, то станут угрозой в глазах европейских лидеров, так как вероятный конфликт (например, между НАТО и Россией в Прибалтике) может перейти в ядерную фазу. И если сильнейший союзник Европы, то есть Соединенные Штаты, отказался бы вмешиваться в происходящее, то защищаться европейцам было бы просто нечем. Европейские лидеры всячески пытались избежать подобного сценария еще во времена холодной войны. Они опасались, что если случится нечто подобное, Вашингтон откажется устраивать ядерный холокост из-за одного незначительного конфликта в Европе.

Сейчас американские руководители убеждают нас, что подобный сценарий нереален, а мы им верим. НАТО делает все, что может, чтобы убедить союзников, прежде всего, в Восточной Европе, что в случае конфликта НАТО и Соединенные Штаты придут на помощь. Поэтому сегодня Североатлантический альянс разместил свои силы в Прибалтике и Польше. Так поддерживается трансатлантическая связь, и американская безопасность увязывается с европейской.

— Допускаете ли вы, что подобный конфликт действительно возможен?

— Знаете, несколько лет назад я даже не мог себе представить, что по Украине будут бегать «зеленые человечки» и захватывать чужую территорию. Существует целый ряд сценариев, которые учитывает Североатлантический альянс и самые разные оборонные стратеги. Они прогнозируют, каким может быть вооруженный конфликт в Европе, и стараются спланировать ответ альянса на возможный российский удар.

— Таким образом, Россия остается угрозой номер один…

— Если мы говорим о риске вооруженного конфликта в Европе, то для большинства европейских стран этот риск связан именно с Российской Федерацией.

Китай как угроза

— В марте текущего года вы вместе с коллегой Сицем ван дер Меером опубликовали на сайте аналитического центра European Leadership Network свою статью. В ней вы утверждаете, что расторжение ДРСМД кроет в себе не только риски, но и новые возможности для Европы. Так как Европа может воспользоваться сложившейся ситуацией?

— В статье мы с коллегой писали о том, что если европейские страны хотят ответить на выход России из ДРСМД, то один из вариантов — это договор о запрете на размещение ракет в Европе. Как я уже сказал, Москва решила приступить к разработке SSC-8, поскольку ощущала давление со стороны Китая. И новый договор может стать для России выходом из этой патовой ситуации.

Если бы был подписан договор о неразмещении ракет на территории Европы, у России появился бы шанс сохранить лицо и доказать, что она не намерена угрожать европейским странам. У европейцев же такой договор создал бы ощущение безопасности, ведь больше не существовало бы риска ядерной войны на их земле.

Некоторые из тех, кто раскритиковал нашу статью, утверждали, что Европе нечего предложить России в обмен на обещание не размещать ракеты. Но это не совсем так. В обмен Россия получила бы гарантии, что в Европе не будут размещаться подобные же ракеты, нацеленные на Россию. Таким образом, обе стороны взяли бы на себя одинаковые обязательства.

— По словам Трампа, ДРСМД нужно заменить новым договором, который подписали бы и другие ядерные державы. Насколько реально нечто подобное?

— Этот сценарий не так уж нереален. Другие ядерные державы видят, что арсеналы Соединенных Штатов и России значительно превосходят их собственные. Поэтому они не считают нужным принимать участие в переговорах об ограничении вооружений, утверждая, что сначала следует разобраться в отношениях между Соединенными Штатами и Россией, а потом и остальные включатся в переговоры, когда их ядерные арсеналы будут сопоставимы с арсеналами США и России. Таким образом, в идее Дональда Трампа есть определенная логика, но сейчас она нереализуема.

— Глава НАТО Йенс Столтенберг призвал Китай включиться в процесс контроля над вооружениями, поскольку сегодня он является величайшей военной державой. Может ли Пекин согласиться на нечто подобное?

— Конечно, может, но пока Китай не проявлял заинтересованности в чем-то подобном. Вопрос еще и в том, насколько он готов пойти на относительно «безвредные» шаги, в том числе согласится ли предоставлять больше информации и начать переговоры о разного рода «красных линиях», преступать которые запрещено. Ядерные державы регулярно обсуждают подобные вещи, но не все одинаково откровенны, и не все хотят делиться информацией о том, для чего им нужно ядерное оружие и в каком случае они готовы его применить.

— Пекин в основном старается держать информацию о развитии своих оборонных систем в секрете. Что, собственно говоря, нам известно о китайской ядерной программе, и есть ли у нас шансы что-либо о ней узнать?

— Как и у других ядерных держав, китайская ядерная программа сейчас переживает масштабную модернизацию. Вопрос в том, что конкретно подразумевается под модернизацией в китайском понимании.

Мы можем критиковать модернизацию как таковую: все ядерные державы взяли на себя обязательства по Договору о нераспространении ядерного оружия, и вообще-то им следовало бы вести переговоры о ядерном разоружении. А с этой модернизацией они вполне могут нарушить свои обязательства. Кроме того, в случае Китая об этой модернизации крайне мало известно. В отличие, например, от США. О них мы знаем, какие системы подвергаются модернизации, сколько денег инвестируется и какие цели США ставит в этой области на будущее. Что касается Китая, то эта информация нам не доступна.

— Можно ли предположить, сколько у Китая, например, ядерных боеголовок?

— По данным Федерации американских ученых, их число достигает нескольких сотен: примерно около 300 боеголовок. Это во много раз меньше, чем у Соединенных Штатов.

Нестабильная КНДР

— В последние недели в американских СМИ появилась информация о том, что Турция может воспользоваться своей укрепившейся позицией на международной арене и обзавестись собственным ядерным оружием. Это домыслы или реальная угроза?

— Чтобы у государства появилось ядерное оружие, оно должно располагать научно-технической и военно-промышленной базой. Но ни в одной из этих сфер Турция сегодня не развита настолько, чтобы речь могла идти о собственном ядерном оружии. Правда, это не означает, что в какой-то момент Турция не придет к этому.

Стоит также напомнить, что Соединенные Штаты всегда всеми силами стремились ограничивать своим союзникам доступ к ядерному оружию. И хотя список таких стран не публикуется, Турцию считают одним из членов НАТО, на территории которого размещено американское ядерное оружие. Это стремление США объясняется, в частности, тем, что Вашингтон таким образом старается подавить желание турок обзавестись собственным ядерным оружием. Поэтому у меня нет никаких сомнений в том, что если Турция захочет получить доступ к ядерным вооружениям, Соединенные Штаты сделают все, чтобы это предотвратить.

— Самые большие опасения в мире вызывают ядерные программы Ирана и КНДР. Насколько опасны сегодня их ядерные программы?

— У Ирана пока нет ядерного оружия, и он до сих пор не решился на его разработку. В прошлом Иран проводил ряд технических экспериментов, которые могли быть полезны для будущей военной программы, но Иран никогда не заявлял: «Да, мы займемся этим». Недавнее решение обогащать уран до высокого уровня — это скорее перчатка, брошенная в лицо Соединенным Штатам и Европе, чем реальное намерение получить ядерное оружие.

Северная Корея представляет намного большую проблему. У нее уже есть ядерное оружие, которое уже испытано, а кроме того, эта страна располагает ракетами-носителями этого оружия. В случае КНДР действует формула «Use it or lose it», то есть она либо пользуется этим оружием, либо его потеряет. Вероятный конфликт между КНДР и Соединенными Штатами трудно предугадать, и внезапная эскалация возможна как раз из-за того, что КНДР не захочет терять свой ядерный арсенал. Таким образом, в случае КНДР ситуация значительно менее стабильна.

— Как вы оцениваете переговоры между Ким Чен Ыном и Дональдом Трампом? После февральского саммита двух лидеров переговорный процесс буксует, и северокорейский лидер делает все для того, чтобы привлечь американское внимание и снова посадить Трампа за стол переговоров. Как вы считаете, возможно ли продолжение переговоров, или нынешняя стагнация предвещает их конец?

— Переговоры не приведут к тому, что Северная Корея откажется от ядерного оружия, ведь для режима оно является гарантом существования. Но, с другой стороны, переговоры действительно лучше, чем «перестрелка» между Дональдом Трампом и Ким Чен Ыном в «Твиттере».

США как гарант

— Опасность представляет не только Северная Корея и ее ядерная программа. Возможных точек напряженности значительно больше. Что, по-вашему, является самой большой ядерной угрозой современности?

— Наиболее опасен вариант, при котором конвенциональный конфликт непреднамеренно переходит в ядерную фазу. Государства могут оказаться в такой ситуации, даже сами этого до конца не осознавая. На мой взгляд, любой конфликт может перерасти в ядерный, и тогда выход будет найти непросто.

— При каких обстоятельствах, как вы считаете, государства были бы готовы пойти на подобную крайность?

— Вариантов много. Я допускаю, что возможен плохо просчитанный удар, когда нападающая сторона начнет проигрывать войну и решит применить ядерное оружие, чтобы избежать полного поражения.

Возможна неожиданная эскалация конфликта в Кашмире, в Северо-Восточной Азии или в регионе восточных членов НАТО. Существует масса точек напряженности, где может начаться конвенциональный конфликт, способный перерасти в ядерный.

— Для безопасности Европы наиболее важно сотрудничество в рамках Североатлантического альянса, который в этом году отметит 70-летие. Правда, критики НАТО утверждают, что он теряет боеспособность. Так, например, недавно своим заявлением о «клинической смерти НАТО» всех шокировал президент Франции Эммануэль Макрон. По-вашему, альянс по-прежнему является гарантом безопасности Европы?

— Для самой Европы не может быть другого ответа, кроме как «да». У Европы нет альтернативы сотрудничеству с Соединенными Штатами. Некоторые европейские лидеры хотят расширить европейскую автономию в области безопасности, и это действительно возможно в среднесрочной и долгосрочной перспективе, но что касается ближайшего будущего, то речи об этом не идет.

Михал Ондерчо — эксперт в области безопасности и ядерного оружия из нидерландского Университет им. Эразма Роттердамского. Ранее он работал экспертом в Центре международной безопасности и сотрудничества Стэнфордского университета.

inosmi.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.