Смоленская катастрофа и российско-польские отношения

История

Что смоленская трагедия изменила в польско-российских отношениях? И много, и мало. Отношения между нашими странами «потеплели», но это не значит, что дальше не могут установиться холода.

Несколько дней вспять в одном из западных посольств в Варшаве состоялся банкет, совпавший с дискуссией о польской восточной политике, в особенности отношениях с Россией. Западные дипломаты пригласили туда строй влиятельных поляков, занимающихся Востоком, с различными позициями. Посреди приглашенных была и бывшая глава министерства иностранных дел в правительстве ПиС (партия Ярослава Качиньского «Право и Справедливость» — «Росбалт») Анна Фотыга. Она сказала, что в то время как Российская федерация не объяснит причины катастрофы под Смоленском и не возьмет на себя ответственность за нее в полной мере, нет никакой возможности развивать отношения с этой страной. За столом на момент воцарилась паника. Занятие дошло до спора, но хозяева хватко сменили тему разговора, чтобы болтовня польских участников не превратилась в склоку и скандал.

На Западе нормализация польско-российских отношений рассматривается как сильно желательное событие. В прошлом году конференции на эту тему собирали толпы людей в Париже и Берлине. Этим интересовались британские и японские дипломаты. А американцы пытались убедить, что потепление между Польшей и Россией является прямым результатом «перезагрузки» с Москвой, устроенной президентом США Бараком Обамой. Наконец, на недавней конференции в Берлине по поводу польско-российско-германских отношений из уст государственных деятелей раздавались заявления о том, что улучшение отношений между Варшавой и Москвой было важнейшим геополитическим событием в Европе в прошлом году. Берлин, конечно, поклонник этого процесса, в основном, потому как что он отвечает его собственным интересам. Но давнехонько не приходилось там слышать, что происходящее в Польше – важнейшее из всего, что случилось в Европе.

Однако для Польши такая установка не выглядит настолько азбучный и очевидной. Посредством год позже смоленской трагедии поляки, кажется, ещё больше разделены своим отношением к России, чем раньше. Речь не идет о рядовых россиянах, так как их у нас всегда, автономно от конъюнктуры, любили. Бывший посол России в Варшаве Владимир Гринин зачастую сравнивал Финляндию, где он работал ранее, с Польшей. В Финляндии он жутко «культурно» общался с местными политиками, но когда выходил на рынок или в кино, то чувствовал негативное отношение, которое вызывал его российский акцент. В Польше наоборот. Гринин тепло был принят обычными людьми, с которыми он общался. Хуже удавались ему официальные переговоры, особенно когда у власти еще было руководство ПиС.

Катастрофа же ненадолго привела к появлению положительных флюидов с обеих сторон – спонтанно несли букеты цветов к стенам польского посольства в Москве и зажигали свечи на могилах воинов Красной Армии 9 мая в Польше, – но, как все эмоции, они не были долговременными. В то же час не возбраняется было предположить, что такая серьезная беда в долгосрочной перспективе не сблизит наши страны, а, напротив, станет источником новых проблем, не в последнюю очередность из-за различий в объяснении причин катастрофы. И если принять во участливость деликатность темы, уровень эмоциональности, исторические трения, стереотипы и недоверие, которые были ранее, то необходимо признать, что политикам по обе стороны границы удалось удачно испытать миновавший год, не улучшив, но и не ухудшив ситуации. Более того притом что не удалось избежать ошибок, они не были кардинальными, скорее речь шла о халатностях и неточностях.

Начнем с России. Смоленская авария подтолкнула Москву свершить две вещи: поведать правду о Катыни и воссоздать контакты между нашими странами на уровне президентов, которые были заморожены затем избрания президентом Леха Качиньского осенью 2005 года.

В случае с Катынью это не столь рассекречивание российских следственных документов, сколь обязательство правовой реабилитации польских офицеров, убитых в 1940 году НКВД. Самое главное, однако, что президент России ещё раз немного раз без каких-либо неясностей заявил, кто, когда и по чьему приказу совершил это преступление, и сейчас 11 апреля подтвердит эти слова своим присутствием на кладбище в Катыни вкупе с Брониславом Комаровским. Это успех, вследствие того что что в первый раз за без малого 20 лет потом распада Советского Союза глава российского государства будет в Катыни. И если Рф раскроет и передаст все документы Польше и реабилитирует катынских офицеров, то с политической точки зрения эта история в отношениях наших стран будет закрыта навсегда.

Россия, с польской точки зрения, допустила ошибку в прошедшем году, чрезмерно раньше времени опубликовав сверх меры односторонний рапорт МАК. Доля наблюдателей в Польше посчитали это спланированной акцией супротив нашей страны и даже лично против премьер-министра Дональда Туска. Неизвестно, каковы были настоящие намерения русских, но скорее разрешено предположить, что это была недоработка и самодеятельность МАК, а не сознательное действие. В Москве знают, что, несмотря на различные противоречия, Туск и нынешняя правящая польская коалиция являются лучшими партнерами для России. Их ослабление, приводящее безотлагательно к усилению польской оппозиции, в предвыборный год бессмысленно.

Так что я отвергаю все теории заговора, в соответствии с которыми Первопрестольная играет на руку Ярославу Качиньскому, чтобы спровоцировать хаос в нашей стране. А почему? Размораживанием отношений и декабрьским визитом Дмитрия Медведева в Варшаву в самой России был подан явственный сигнал, что с Польшей надобно сотрудничать или, по крайней мере, разрешается изведать это делать. И это подтверждают все — члены Госдумы, официальные и неофициальные сотрудники администрации Кремля – те, кто еще недавно не замечал Польши. Есть, конечно, антипольское лобби, и все-таки антироссийски настроенных групп полно и в нашей стране.

Да, в России немного кто испытывает иллюзии на тему того, что в отношениях с Польшей все будет идеально. Там что надо осведомлены о расхождениях интересов в определенных областях, возможности конкуренции или даже конфликта. Но новым является убеждение, что тот самый клубок позволительно распутать, если приблизиться рационально и откопать совместный язык на основе общих интересов. Верно так же строятся сегодня, например, немецко-российские, российско-французские и итальянско-российские отношения. Противоречия и конфликты не исчезают, при всем при том ум подсказывает действовать отбор в пользу того, что сближает, а не того, что разъединяет. И это удача, что Польша вступает на тот же путь.

Решаются проблемы, которые раньше казались неразрешимыми. Подписание долгосрочного газового контракта в прошлом году — фарт для России. Но в то же момент она пошла на уступки по многим вопросам, по которым прежде ее точка зрения была крайне жесткой, например, по таким как плата за транзитные газопроводы сквозь территорию Польши. Постепенно, но спорные позиции в наших отношениях разблокируются. Мы можем постепенно плавать по Пилавскому проливу (Балтийский пролив – «Росбалт»), удалось сберечь и объем автомобильных перевозок между нашими странами. Свежеиспеченный польский посол в Москве Войцех Зайончковский вхож в русский политический бомонд. За три месяца ему удалось, кроме президента Дмитрия Медведева, повстречаться с патриархом Русской Православной Церкви Кириллом и председателем «Газпрома» Алексеем Миллером. В российских условиях — это подлинный успех, тот, что оценили и которому завидуют дипломаты из других стран.

Немногим больше чем через год следом катастрофы в Смоленске — вероятно, в мае – откроется Середина диалога и согласия Польши и России. Он возьмет на себя функции Группы по сложным вопросам, которая заложила фундамент для улучшения отношений между нашими странами, но с большей эффективностью. Благодаря появлению Центра, Варшава и Белокаменная получат еще единственный инструмент для развития отношений самостоятельно от текущей политической ситуации. Центр будет заниматься не только историей, но и текущими делами, такими как интеграция академических и журналистских кругов обеих стран.

Когда польско-русский диалог на уровне президентов наберет обороты, нужно будет не пренебрегать и контактами на уровне премьер-министров и правительства. Ходят слухи, что вслед за тем истории с объявлением в январе доклада МАК энтузиазм премьер-министра Туска в отношении контактов с Москвой броско снизился. Но без правительства и премьер-министра они ни в жизнь не будут полноценными. Это правительства в обеих странах отвечают за экономические вопросы, на которые опираются международные отношения в современном мире. В конце концов, Польшу и Россию объединяют не только общая история и смоленская катастрофа, но и способность отстаивать общие интересы.

К сожалению, у нас нет данных об отношении российского общества к смоленской трагедии. Зато известно, что, по данным мартовского соцопроса CBOS, 87% поляков считают, что катастрофа под Смоленском теперь, в первую очередь, — инструмент политической борьбы; 85% — что это удобная задача для отвлечения внимания общества от важных текущих вопросов; а 78% отмечают, что они находят скучными и раздражающими постоянные разговоры о событиях 10 апреля 2010 года. И это доказывает, что размышления в стиле Анны Фотыги и ПиС о том, что смоленская драма является центровой во всех сферах жизни, особенно же в отношениях с Россией, не поддерживаются большинством поляков. И важно, чтобы в Москве заметили эту тенденцию. Надо понимать, что газеты Gazeta Polska, Nasz Dziennik и в меньшей степени Rzeczpospolita и телеканал TVP, которые нередко разыгрывают антирусскую карту, представляют точка зрения меньшей части польского общества, чем они пытаются продемонстрировать. Хотя меньшинство часто может вопить значительно громче.

Важно, чтобы и Польша, и Раша больше внимания обращали на такие молчаливые сигналы поддержки со стороны разумного большинства, желающего нормальных отношений между нашими странами. Как раз таким сигналом будет саммит президентов в Катыни и Смоленске 11 апреля. Ход улучшения польско-русских отношений начался задолго до катастрофы под Смоленском. И если даже такое трагическое событие не остановило этого процесса, а в некоторых отношениях даже помогло, это означает, что потенциал развития этих отношений по-прежнему довольно велик. Это надо брать на заметку и не забывать.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.