Советско-польские отношения накануне и во время Второй мировой войны

История

В связи с очередной годовщиной освободительного похода Красной Армии в Западную Белоруссию и Западную Украину актуально рассмотреть историю советско-польских отношений в годы предшествовавшие этому знаменательному событию и в последующее время. 14 сентября с.г. эта тема была вынесена на военно-историческую конференцию, проведенную Военно-научным обществом при Центральном доме офицеров совместно с Минским горкомом Компартии Беларуси.

Начало недружественных отношений России, а затем и Советского Союза с Польшей уходят в далёкое прошлое. Ещё со времён насаждения Ватиканом католицизма на польских землях началась экспансия польского государства против восточных соседей с целью продвижения своей веры на территории, населявшиеся русскими, украинцами, белорусами, литовцами и другими народами и захвата их территорий.

В 1569 году Люблинской унией между Литвой и Польшей было закреплено образование многонационального государства – шляхетской Речи Посполитой. В неё кроме литовских и польских областей были включены украинские и белорусские земли, присоединённые литовскими и польскими феодалами в результате длительной борьбы с Россией.

В 1609 году, воспользовавшись смутой в российском государстве, поляки ворвались в его пределы, захватили Москву и посадили на престол своего ставленника Лжедмитрия, но в 1912 году были изгнаны российскими патриотами во главе с Мининым и Пожарским.

После трёх разделов Польши между европейскими державами (1772, 1793, 1795 г.г.) Речь Посполита прекратила своё существование, а значительная часть её территории вошла в состав Российской империи.

После Октябрьской революции Советское правительство аннулировало договора Царской России о разделах Польши (август 1918 г.) и возникли условия для создания независимого государства. В ноябре 1918 была образована Республика Польша, к власти в которой пришли буржуазия и помещики. К Великой Октябрьской социалистической революции польское руководство отнеслось негативно и заняло откровенно антисоветские позиции. Польша фактически явилась ударной силой третьего похода Антанты на молодую советскую республику. Её войска захватили западные области Украины и Белоруссии. С учётом сложной экономической и военной ситуации Советское правительство в 1921 году вынуждено было заключить с Польшей невыгодный для нас Рижский мирный договор, согласно которому за ней оставались оккупированные польскими войсками территории Западной Украины и Западной Белоруссии, а также часть земель Литвы, включая город Вильно (Вильнюс).

Все эти и другие события и обстоятельства как бусинки на ожерелье нанизывались на протяжении веков на нить российско-польских, а затем и советско-польских отношений.

Они наложили свой отпечаток на наши взаимоотношения с Польшей и в предвоенные и военные годы. Правительство буржуазной Польши проводило ярко выраженную антисоветскую политику, отражающую классовые интересы господствующей элиты и националистически настроенной шляхты. Уклоняясь от налаживания добрососедских отношений с Советским Союзом, польские власти встали на путь сотрудничества с германскими фашистами. Их позиции иногда получали и публичное выражение. То и дело в польской буржуазной печати появлялись различные антисоветские клеветнические публикации.

В начале 1931 года в Польше вышла книга В.Студницкого «Политическая система Европы и Польша». В ней излагались планы совместной агрессивной войны Польши, Германии, Японии и Финляндии против СССР с целью его расчленения, «ампутации» его территории «на западе и востоке».

Пилсудский после прихода в Германии к руководству Гитлера поспешил уже в 1934 году заключить соглашение с нацистским режимом о мирном разрешении споров и Пакт о ненападении. Руководители Польского государства предпринимали неоднократные попытки заключить с Германией военный союз против Советского Союза и всячески препятствовали усилиям Советскому Союзу по обеспечению коллективной безопасности в Европе.

Учитывая, что приход к руководству в Германии фашистов создаёт реальные предпосылки реализации агрессивных намерений Гитлера, изложенных ещё в его книге «Майн кампф», СССР предлагал европейским державам объединить свои возможности для предотвращения агрессии и обуздания нацистской угрозы.

В конце 1933 года по инициативе Советского правительства велись переговоры о заключении регионального пакта, призванного обеспечить безопасность стран Восточной и Центральной Европы. Центральный комитет ВКП(б) и Советское правительство считали, что особое значение для сохранения мира имело бы установление тесного сотрудничества между СССР и Францией против гитлеровской Германии. В предложении Французскому правительству сообщалось: «СССР согласен на участие в этом соглашении Бельгии, Франции, Чехословакии, Польши, Литвы, Латвии, Эстонии, Финляндии или некоторых других стран, но с обязательным участием Франции и Польши». (Документы внешней политики СССР» т. 16, стр. 876-77). Принципиальное значение для СССР имело участие в предложенном им региональном пакте Польши. Прежде всего, это означало бы, чтобы Польша, всегда являвшаяся активной участницей всех антисоветских акций лагеря империализма, стала бы на путь сотрудничества с СССР, оказалась бы его союзницей. Кроме того, именно участие Польши могло сделать эффективным участие в нём СССР. Советский Союз не имел общей границы с Германией. Только сотрудничество с Польшей могло дать СССР возможность транзита войск через определённые районы Польши к германской границе. Проект пакта предусматривал также сохранение независимости Польши, так как это лишало Германию подступов к советским границам. Поэтому СССР готов был внести максимальный вклад в дело обеспечения независимости Польши, защите её от германской агрессии. Имея таких союзников как Франция и Польша, Советский Союз мог бы брать на себя обязательства и по оказанию помощи, например, союзникам Франции Чехословакии и Бельгии.

Какова же была реакция польского руководства? Польский Министр иностранных дел Ю.Бек 4.6.34 года в разговоре с Министром иностранных дел Франции Л.Барту не скрывал своего скептицизма в отношении шансов проекта «Восточного пакта» на успех. Нарком иностранных дел СССР М.М.Литвинов в тот же день телеграфировал, что Ю.Бек выступил «против предлагаемых нами пактов», а 27.6.34 г. нарком констатировал, что «Польша является главным затруднением в осуществлении регионального пакта» (Документы внешней политики СССР, т. 17, стр. 371, 412).

На вопрос об отношении Польши к франко-советскому сотрудничеству Л.Барту получил от Ю.Бека высокомерный ответ: «Вы знаете, франко-советский союз больше не интересует Польшу… что касается России, то я не нахожу достаточно эпитетов, чтобы охарактеризовать ненависть, какую у нас питают по отношению к ней!» (Ж.Табун «Двадцать лет дипломатической борьбы», стр.227).

Советская дипломатия делала всё возможное, чтобы разъяснить польскому правительству то огромное значение, которое «Восточный пакт» может иметь для обеспечения её независимости, но безуспешно. Касаясь позиции Польши, М.М.Литвинов отмечал в беседе с американским послом в Москве У.Буллитом, что он не может поверить, чтобы поляки были, в конце концов, настолько глупы, чтобы основывать свою безопасность на словах и доброй воле Гитлера» (В.Я.Сиполс. «Дипломатическая борьба накануне второй мировой войны», стр. 64).

Однако правящие круги Польши не думали об обеспечении безопасности страны. Польская дипломатия изыскивала различные предлоги для того, чтобы ставить палки в колёса переговорам о «Восточном пакте». Она предпринимала даже попытки, изменив состав участников пакта, превратить его из орудия борьбы против германо-фашистской агрессии в средство осуществления своих захватнических планов, направленных против СССР и других стран.

В феврале 1935 в городе Форан был составлен меморандум, раскрывавший внешнеполитические расчёты правящих кругов. В нём подчёркивалось: «Россия серьёзно озабочена, что Германия вместе с Польшей планирует захваты на востоке. Если бы Германия и Польша не имели бы планов дальнейшего проникновения на восток, то они не выступали бы так решительно против «Восточного пакта…».

Итак, большая вина за срыв переговоров о «Восточном пакте» ложится на правящие круги Польши, так как при её согласии «Восточный пакт» можно было бы заключить и без участия Германии и Англии.

Нелишне напомнить о неискренности и коварстве в переговорах о «Восточном пакте» Франции и Англии. Министр иностранных дел Франции Л.Барту с заинтересованностью относился к предложениям Советского Союза. Однако в октябре 1934 года он был убит. Сменивший его П.Лаваль (впоследствии премьер-министр) на второй день после заседания по заключению соглашения с СССР начал переговоры с Германией с условием, что при её согласии на сотрудничество Франция порвёт с СССР.

Даже польская дипломатия отмечала: «двурушничество Англии», которая на словах поддерживала идею «Восточного пакта», а на деле полностью одобряла отрицательную позицию Польши в этом вопросе. (Документы советско-польских отношений, т. 4, стр.275).

В июне 1934 г. Советский Союз в ответ на предложение Франции и других государств дал положительный ответ о вступлении в Лигу Наций с условием, что нам будет предоставлено постоянное место в Совете Лиги. Польша заняла отрицательную позицию. Она всегда стремилась к международной изоляции СССР, чтобы создать благоприятные условия для осуществления своих антисоветских планов.

Вступление СССР в Лигу наций перечёркивало его международную изоляцию. Правители Варшавы в течение многих лет усиленно добивались признания Польши великой державой и доминирующей силой в Восточной Европе. В этих целях они стремились, в частности, получить для Польши постоянное место в Совете Лиги Наций. Вступление СССР в эту организацию, избрание СССР, а не Польши постоянным членом Совета Лиги Наций, вообще широкое признание огромной роли его в международных делах – всё это вело к подрыву великодержавных амбиций польского правительства. 4 июля 1934 года Нарком иностранных дел сообщил из Женевы, что Министр иностранных дел Польши Ю.Бек ведёт за кулисами бешенную агитацию против нашего вступления в Лигу Наций.

Тем неменее18 сентября 1934 СССР был принят Лигу Наций и избран Постоянным членом его Совета.

Польская дипломатия во главе с Ю.Беком оказывала активную помощь гитлеровцам в подрыве Лиги Наций (которую в 1934 году Германия, Италия, а затем и Япония демонстративно покинули) и разобщении стран Восточной Европы Посол США в Варшаве Д.Бидл на основе своих бесед с польским министром иностранных дел Ю.Беком пришёл к выводу, что Польша стремится к установлению тесных отношений с Германией и приветствует германо-итальянское сотрудничество против коммунистической России, так как рассматривает её как своего главного врага. Не случайно гитлеровцы обращались к Польше об участии в антикоминтерновском пакте. Внешне считая неприличным для общественного мнения участие в этом пакте, Польша на деле активно с ним сотрудничала. (В.Я.Сиполс. «Дипломатическая борьба накануне второй мировой войны », стр. 165).

Польское руководство вело откровенное заигрывание с Германией. В конце января 1935 года подручный фюрера Геринг отправился на охоту в Беловежскую Пущу, где поляки устроили ему тёплую встречу. Но это было лишь дипломатическим прикрытием тайных германо-польских переговоров о совместной агрессии против других стран. Накануне визита Геринг, ссылаясь на Гитлера, заявил польскому послу в Берлине Ю.Липскому, что в Берлине готовы на дальнейшее сотрудничество с Польшей. Он заявил, что Германия «в каком-то направлении должна в будущем искать экспансии. Эту экспансию Германия с согласия Польши может найти на востоке, установив район интересов для Польши на Украине, а для Германии же на северо-востоке». Геринг упомянул, что «если речь идёт о Литве, то здесь могло бы быть некоторое округление в пользу Польши». «Вышеизложенные принципы, — сказал он, — могли бы иметь формы либо тайного письменного договора, либо устного соглашения» (Документы советско-польских отношений, т. 6, стр. 250).

Во время охоты в разговоре с польским генералом Геринг предложил «совместный поход на Москву». Он согласился, чтобы объединёнными польско-германскими войсками в случае нападения на СССР командовал Ю. Пилсудский. Геринг предложил разделить захваченные области между Германией и Польшей: «Украина бы была сферой влияния Польши, тогда как северо-запад России достался бы Германии». Эти же вопросы обсуждались затем и с Пилсудским (И.В.Михутина, «Советско-польские отношения 1931-1935 г.г.», М-1977, стр. 240-241).

Правители Польши, встав на путь сотрудничества с германскими фашистами, с готовностью внимали таким речам.

13 января 1938 года Ю.Бек заявил министру иностранных дел Германии фон Нейрату, что он считает уничтожение большевизма «основной целью своей политики» (В.Я.Сиполс. «Дипломатическая борьба накануне второй мировой войны », стр. 165).

31 марта 1938 года уже новый министр иностранных дел Германии Риббентроп в беседе с польским послом Ю.Липским проводил идею «широкого антикоммунистического сотрудничества», на что посол заявил о своей убеждённости в целесообразности сотрудничества Германии и Польши «в борьбе против коммунизма». (Документы советско-польских отношений, т.6, стр. 348-349). В то же время немцы подчёркивали, что «Польше недостаточно выхода к Балтийскому морю, и она должна иметь также выход к Чёрному морю» (там же стр. 334).

Польская дипломатия неоднократно инициировала сколачивание антисоветского блока против СССР. В июле 1937 года польский посланник в Бухаресте А.Анцишевский доказывал румынскому королю необходимость союза с Германией против Советского Союза. Утверждал, что в случае назревания войны Польша войдёт в блок, состоящий из Германии, Италии, Финляндии, Латвии, Эстонии, Венгрии и Болгарии; Польша приветствовала бы присоединение к этому блоку Румынии, а вместе с ней Югославии и Греции. Тогда же Начальники генштабов Польши и Румынии заключили соглашение: в случае войны с СССР Польша обязывалась выставить 350 тыс. солдат, а Румыния – 250 тыс. и определили делёж территории: Киев, Винница, Одесса отходили к Румынии, а всё к северу, включая Ленинград – Польше (Документы внешней политики СССР, т. 20, стр. 431-432).

В январе 1938 года Ю.Бек в Берлине сообщил Герингу, что Польша не имеет возражений против аншлюса с Австрией. 23 февраля и 12 марта 1938 года он подтвердил свою позицию, на что получил ответ, что «Гитлер будет обязан Польше за такую позицию».

В ночь на 11 марта 1938 года польские пограничники спровоцировали инцидент на польско-литовской границе, чтобы создать повод для вторжения польских войск в Литву. Тогдашние польские правители рассматривали захват Литвы, как компенсацию за поддержку агрессивных планов Германии в отношении Австрии (Социалистические революции в Прибалтийских странах в 1940 году. М. 1978, стр. 144-145).

Польский журнал «Пшечлёнд Повшехны» писал: «В связи с аншлюсом мы должны получить какую-то компенсацию… Качественно, ввиду своего геополитического положения, Литва является очень ценной» (1938, стр. 4).

На совещании в Варшаве 12 марта 1938 г. с участием генерального инспектора Рыдз-Смиглы, премьер-министра Польши Ф.Сладковского и и.о. министра иностранных дел Я.Шембека было решено добиваться политического подчинения Литвы Польше (Советско-польские отношения 1918-45. Сборник статей. М, 1974, стр. 215).

16 марта гитлеровцы «расплатились» с польскими правящими кругами, ознакомившись сих планами захвата Литвы и дав добро, но с учётом интереса Гитлера относительно Клайпеды. 17 марта Польша предъявила ультиматум Литве с угрозой в случае неповиновения ввести войска. Только вмешательство Советского Союза предотвратило захват Литвы Польшей и Германией. В НКИД СССР был вызван посол Польши Гржибовский, а второе предупреждение последовало после польского ультиматума Литве. В заявлении НКИД СССР говорилось: «Серьёзность положения заставляет Советское правительство обратить внимание польского правительства на то обстоятельство, что Советский Союз не смог бы остаться безучастным, если бы Литва оказалась под угрозой» (Документы внешней политики СССР, т.21, стр. 154). Агрессоры вынуждены были отступиться, полагая, что ещё не пришло их время.

В начале апреля 1938 года польские правящие круги разработали планы дальнейших агрессивных действий. Учитывая опыт использования нацистами в своих интересах немцев, проживающих в других странах, в Варшаве было решено использовать польские национальные меньшинства в других странах как « активное политическое оружие. В Прибалтике предусматривалось продолжать добиваться усиления польского влияния «под знаком объединения антимосковского фронта».

Была определена политика Польши в отношении Тешинской области Чехословакии, где в 1938 году проживало 77 тысяч поляков и 156 тысяч чехов. Было решено в случае «германской акции» против Чехословакии одновременно выступит и польская армия (ранее предполагалось в таком случае на первых порах сохранять нейтралитет). В Варшаве были намерены кроме захвата Тешинской области» посредством… военного выступления обеспечить контроль над Словакией» и воспрепятствовать оказанию Советским Союзом помощи Чехословакии. Главной намеченной мерой была «активизация украинского вопроса, то есть «наступательная позиция против Востока». Это связывалось с возможным «вооруженным конфликтом между Москвой и Берлином или хаосом в России». Предусматривалось, что украинское национальное меньшинство в Польше «следует использовать как ядро националистической украинской пропаганды, направленной против Советов и выступающей за создание самостоятельного украинского государства, сотрудничающего с Польшей в рамках федерации» (Документы и материалы кануна второй мировой войны 1937-1939 , т. 1, стр. 87-89).

17 апреля 1938 года дипломат Б.С.Стомоняков констатировал, что «Польша всё более открыто выступает как активный участник блока агрессоров. Торопясь не отстать, она сейчас же после аншлюса предъявила ультиматум Литве и добились насильственного установления дипломатических и всяких иных сношений с Литвой, которые она рассматривает лишь как начало постепенного освоения ею Литвы. В Германских планах разрешения чехословацкого вопроса Польша играет активную роль.Она открыто провоцирует обострение Тешинского вопроса… Польша, как это очевидно для всех, прочно связана с Германией и будет дальше идти по её пути (Документы внешней политики СССР, т. 21, стр. 202-203).

Даже французский премьер-министр Э.Деладье 25 мая 1938 года информировал советского полпреда в Париже Я.З.Сурица, что его зондаж о позиции Польши в случае Германской агрессии против Чехословакии дал самый отрицательный результат. Не только не приходится рассчитывать на поддержку со стороны Польши, — сказал Деладье, — но нет уверенности, что Польша не ударит с тыла» (Документы внешней политики СССР, т. 21, стр. 237).

Агрессивность Польши в отношении Чехословакии стала настолько очевидной, что вызвала раздражение даже в Париже и в Лондоне, ибо затрудняла их попытки урегулировать конфликт между Германией и Чехословакией без открытого вооружённого столкновения. Британский посол в Берлине Н.Гендерсон заявил Ю.Липскому, что военное содействие Польши разделу Чехословакии было бы для неё «моральным падением».

10 августа 1938 года Геринг снова начал переговоры с Липским, чтобы быть не единственным агрессором против Чехословакии. Он сказал: «В случае советско-польского конфликта Германия не может оставаться нейтральной и не оказывать помощь Польше». Он не преминул отметить, что Польша «может иметь известные интересы непосредственно в России, например, на Украине»

Поддерживаемые германскими фашистами польские правящие круги вели себя всё более агрессивно как по отношению Чехословакии, так и Советского Союза. 19 сентября польский министр иностранных дел направил Липскому директиву для переговоров с германским канцлером. Он подчёркивал, что исключительная серьёзность положения позволяет « смело ставить проблемы». Польша проводит манёвры вблизи советской границы, — писал он, — чтобы затруднить оказание Советским Союзом помощи Чехословакии, и она будет располагать «значительными военными силами у чехословацкой границы». Одновременно излагал меры, принятые для затруднения оказания помощи Советским Союзом Чехословакии и указывал, что Польша выступает против участия СССР в европейских делах. (Документы советско-польских отношений, т. 6, стр. 361).

На следующий день Ю.Липский сделал Гитлеру соответствующее заявление, подчеркнув, что Польша с целью осуществления своих требований не остановится «перед применением силы». Гитлер заверил Ю.Липского, что в таком случае третий рейх будет на стороне Польши (Документы советско-польских отношений, т. 6, стр. 361).

21 сентября польские правители предъявили чехословацкому правительству ультимативное требование о передаче Польше некоторых районов, а также денонсировало польско-чехословацкий арбитражный договор 1925 года. В то же время продолжалась концентрация польских войск у чехословацкой границы. Польский военный атташе в Париже информировал французский генштаб, что в случае вторжения германских войск в Судетскую область поляки оккупируют Словакию, которая затем будет поделена между Польшей и Венгрией.

Советский Союз был вынужден предупредить поляков, что в случае агрессии Польши против Чехословакии будет денонсирован советско-польский договор о ненападении. Но, закусив удила, польское руководство продолжало нагнетать обстановку.

Польский посол в Париже Ю.Лукасевич 25 сентября 1938 г. заявил министру иностранных дел У.Буллиту, что в случае оказания помощи Советским Союзом Чехословакии Польша готова к войне с СССР плечом к плечу с Германией. Польское правительство уверено в том, — заявил Ю.Лукасевич, — что «в течение трёх месяцев русские войска будут полностью разгромлены и Россия не будет более представлять собой даже подобие государства» 27 сентября 1938 г. Ю.Бек дал послу в Берлине Ю.Липскому директиву договориться с Герингом о том, чтобы Польша была заранее информирована о начале германской военной акции против Чехословакии. «Для вашей секретной информации сообщаю, — писал Ю.Бек, — что мы располагаем вооружёнными силами, готовыми к действию. В зависимости от развития событий мы можем принять необходимые действия вслед за началом германо-чехословацкого конфликта». (В.Я.Сиполс. «Дипломатическая борьба накануне второй мировой войны», стр. 215).

Германские и польские агрессоры, по-существу, заключили антисоветский военный союз на тот случай, если в результате оказания Советской страной помощь Чехословакии в защите от нападения фашистской Германии и Польши они окажутся в состоянии войны с СССР. 30 сентября польское правительство поставило перед гитлеровцами вопрос, может ли оно рассчитывать на доброжелательную позицию Германии, если в результате предстоящего вторжения польских войск в Чехословакию возникнет вооружённый конфликт между Польшей и СССР. Липский на следующий день сообщил в Варшаву об ответе от Риббентропа: «В случае польско-советского конфликта правительство Германии займёт по отношению к Польше позицию более, чем доброжелательную». При этом он дал ясно понять, что правительство Германии оказало бы помощь. Геринг же заверил Липского 1 октября, что в случае с Россией Польша может рассчитывать на самую эффективную помощь со стороны Германии» (Документы советско-польских отношений, т. 6, стр. 366).

Сразу же после Мюнхенского сговора четырёх держав, в полночь с 30 сентября на 1 октября Польша предъявила Чехословакии ультиматум о передаче ей Тешинской области, а на следующий день начала ввод своих войск в Тешинскую область Польские правящие круги за свои действия получили даже похвалу гитлеровцев. (СССР в борьбе за мир, стр. 26-28).

В большинстве других государств польские агрессоры заслужили дурную славу. Польский посол в Лондоне Э.Рачинский сообщал в Варшаву, что в Англии действия Польши сочли «глумлением над трупом». Образно выразился У.Черчилль: Польша «с жадностью гиены приняла участие в ограблении и уничтожении чехословацкого государства» (А.Огнев, «Роль Польши в развязывании войны», Правда, № 96, 2-5.9.2011 г., стр. 5).

Вскоре встал вопрос о совместной агрессивной войне Германии и Польши против СССР. 24 октября Риббентроп в беседе с Липским выдвинул предложение об «общем урегулировании спорных проблем, существующих между Польшей и Германией». (Данциг, строительство германской экстерриториальной автострады и железнодорожных путей, продление договора о дружбе). Риббентроп предложил, чтобы укрепив таким образом дружбу, обе страны проводили «общую политику в отношении России на базе антикоминтерновского пакта» (СССР в борьбе за мир, стр. 63).

Однако укрепление германо-польской дружбы оказалось непростым делом. Гитлеровская Германия мыслила «дружбу» как полное подчинение Польши германскому господству. 3 октября 1938 года Р.Зорге сообщил в Москву, что очередной проблемой внешней политики Германии является «польский вопрос».

Как только завершилась реализация Мюнхенского соглашения, Германия 24.10,1938 года предложила Польше урегулировать проблемы Данцига и «польского коридора» на основе сотрудничества в рамках Антикоминтерновского пакта. Варшаве предлагалось согласиться с включением Данцига в состав Третьего рейха, разрешить постройку экстерриториальных шоссейных и железной дорог через «польский коридор» и вступить в Антикоминтерновский пакт. (М.Мельтюхов. «Советско-польские войны. Белый орёл против красной звезды». 2004, стр. 285).

Польское руководство было согласно на определённые уступки в вопросе о Данциге лишь на ответные шаги Германии, но не желало становиться сателлитом Берлина. Неуступчивость Польши привела к тому, что германское руководство стало склоняться к мысли о необходимости военного решения польской проблемы в определённых условиях. (Год кризиса. Т. 1, стр. 130-137).

Военный атташе Германии в СССР генерал Э.Кёстринг в беседе с литовским военным атташе поведал: «Польша является клячей, которую Германия впрягла в свою упряжь на время… Если Польша рассчитывает на помощь в её войне с СССР, то, во всяком случае, германские войска, вступив в «коридор» и в Силезию оттуда никогда не уйдут» (АВП СССР. Запись беседы М.М.Литвинова с Ю.Балтрушайтисом 23 марта 1938 года).

Правящие круги Польши были готовы сотрудничать с Германией в империалистическом грабеже чужих земель, особенно в борьбе против Советского государства. В то же время они не были в восторге от перспектив превращения Польши в бесправного вассала гитлеровской Германиии захвата нацистами польских земель. Польскому правительству вовсе не импонировала также идея создания подвластного Германии «Украинского государства», так как оно опасалось, что гитлеровцы захотят присоединить к нему и те украинские земли, которые отошли к Польше после 1920 года. Так, вице-директор политического департамента МИД Польши Т.Кобылянский 18 ноября 1938 г. подчеркнул в беседе с советником германского посольства в Варшаве Р.Фон Шелиса, что если немцы не будут выдвигать идеи создания «Великой Украины», то «Польша будет согласна впоследствии выступить на стороне Германии в походе на Советскую Украину.». В противном случае такое выступление может оказаться невозможным (СССР в борьбе за мир, стр. 82).

Постепенно стала проявляться, таким образом, оборотная сторона медали, выяснялась «цена», которую фашистский рейх требовал с Польши за согласие допустить её к участию в грабеже чужих земель. Но среди правящих кругов Польши было немало и таких людей, которые были готовы сотрудничать с гитлеровцами чуть ли не на любых условиях. Ю.Бек заявил, например, американскому послу Д.Бидлу, что Польша может оказаться перед «необходимостью» сотрудничать с Германией в создании украинского государства за счёт территорий Польши, СССР и Румынии. А польский посол в Москве В.Гржибовский считал, что Польша и одна может установить господство над СССР и что « не следует пускать Германию в Россию» (Документы советско-польских отношений, т. 6, стр. 372).

Нацисты во время каждой встречи с польскими дипломатами и впоследствии неизменно ставили вопрос об антисоветском сотрудничестве двух стран. Гитлер в беседе с Ю.Беком 5 января 1939 г. заметил, что между Германией и Польшей существует полная общность интересов в отношении России (В.Я.Сиполс. «Дипломатическая борьба накануне второй мировой войны», стр. 218)., Отвечая на следующий день на вопрос Риббентропа, не отказалось ли польское правительство от устремлений Пилсудского в отношении Украины, Бек ответил, что «поляки уже были в Киеве и что эти устремления, несомненно, всё ещё живы и сегодня» (Документы советско-польских отношений, т.7, стр.22).

К марту 1939 года агрессивные планы гитлеровцев приобрели уже конкретную форму. Если раньше предполагалось привлечь Польшу к участию в войне против СССР, то теперь намерения Германии изменились. Советник МИД Германии П.Клейст утверждал: «Очевидно, Польша должна быть вначале территориально разделена (отделение областей, принадлежавших ранее Германии, и образование западно-украинского государства под германским протекторатом) и политически организована (назначение надёжных с германской точки зрения, руководителей польского государства)…» Все эти меры должны были укрепить тылы Германии. После разгрома Польши «акция против Запада» — западный этап», который закончится поражением Франции и Англии. Затем станет возможным «великое и решающее столкновение с Советским Союзом и будет осуществлён разгром Советов» (СССР в борьбе за мир, стр. 233-234, 363).

Советское руководство неоднократно предпринимало попытки нормализовать отношения с Польшей. 8 октября 1938 года польскому послу было заявлено, что СССР не отказывается «от мирного сотрудничества с любым государством» (Восточная Европа между Гитлером и Сталиным, стр. 130, примеч. 197).

20-22 октября начался зондаж СССР на предмет нормализации советско-польских отношений, обострившихся в период чехословацкого кризиса летом 1938 г. 4 ноября 1938 г. Москва предложила подписать коммюнике о нормализации советско-польских отношений, которое после консультаций было подписано 27 ноября. Подготовка этого коммюнике породила в Москве надежды на то, что « в случае нужды Польша протянет руку за помощью и к Советскому Союзу» (там же, стр. 132). Но это была выдача желаемого за действительное. Уже 28 ноября Польша уведомила Германию, что эта декларация распространяется лишь на двусторонние советско-польские отношения и не направлены на привлечение СССР к решению европейских проблем (М.Мельтюхов. «Советско-польские войны. Белый орёл против красной звезды». 2004-Москва, стр. 286-287).

Несмотря на антисоветскую политику Польши, в условиях, когда стали очевидны агрессивные планы фашистского рейха по отношению к Польше, Советский Союз готов был к сотрудничеству с Англией и Францией ради обеспечения независимости и безопасности польского государства. Отвечая 29 марта 1939 г. на вопрос французского поверенного в делах Ж.Пайяра, готов ли СССР к сотрудничеству с Польшей, М.М.Литвинов напомнил, что советское правительство неоднократно предлагало такое сотрудничество, и заявил, что по прежнему считает его «очень важным» (СССР в борьбе за мир, стр. 284).

Польские правящие круги знали о планах Гитлера. Если бы они были заинтересованы в национальных интересах Польши, предприняли бы меры для объединения усилий соответствующих стран.

10 мая 1939 г. зам. наркома иностранных дел СССР В.П.Потёмкин встретился в Варшаве с Ю.Беком, которому заявил: «СССР не отказал бы Польше в помощи, если бы она того пожелала (СССР в борьбе за мир, стр. 389). На следующий день Посол Польши в СССР В.Гржибовский явился к Молотову и заявил, что Польша не желает англо-французских гарантий и «не считает возможным заключение пакта о взаимопомощи с СССР» (там же, стр. 393). 25 мая советский полпред в Варшаве Н.И.Шарона снова заявил в беседе с Ю.Беком: «Мы, конечно, были бы готовы помочь, но чтобы помочь завтра, надо быть готовым сегодня, т.е. заранее знать о необходимости помогать» Но Ю.Бек оставил это заявление без ответа (Документы советско-польских отношений, стр. 112).

Правящая верхушка Польши ставила на первое место не жизненные интересы польского народа, не защиту его от немецкой агрессии, а свои узкоклассовые интересы. Главное для них заключалось в том, чтобы сохранить своё господство над польским народом. Польские правители больше всего опасались, что сотрудничество Польши с Советским Союзом может усилить в стране симпатии к идеям социализма.

Французский историк М.Мурен с полным основанием писал: «Странная политика полковника Бека была новым выражением националистической оргии и великодержавного комплекса». Бек питал иллюзии, что Польша не пострадает от германо-русского столкновения. Из-за своей русофобии и боязни коммунизма он не желал сотрудничества Советским Союзом и предпочитал гитлеровский режим (В.Я.Сиполс. «Дипломатическая борьба накануне второй мировой войны», стр. 261).

Как бы ни скрывали гитлеровцы свои военные тайны, знали о подготовке вермахта к нападению на Польшу и в Варшаве. 29 июля 1939 г. разведотдел ГШ докладывал, что около 20 августа начнётся продвижение германских танковых и моторизованных частей к Польской границе, а к концу августа, возможно, начало военных действий.

Хотя до нападения фашистского рейха на Польшу оставались считанные дни, правящие круги Польши ввиду своей резко антисоветской позиции по-прежнему категорически отказывались от какого-либо сотрудничества с СССР. Это сказалось и на ход англо-франко-советских переговоров. Опасаясь срыва переговоров в Москве, французский посол П.Наджлар телеграфировал в Париж, что позиция Польши «не может не иметь серьёзных последствий для дела мира». Провал переговоров в результате позиции Польши может побудить Гитлера к началу военных действий. Их позиция – предательство интересов польского народа. Тогдашний президент Польши И.Мосцицкий несколько недель спустя признал: Польша в конце концов была готова принять германские требования» (В.Я.Сиполс. «Дипломатическая борьба накануне второй мировой войны», стр. 273).

Так и получилось. 1 сентября 1939 года германские войска вторглись в пределы Польши. Силы оказались неравными. Несмотря на сопротивление польских войск, немцы успешно развивали наступление. Уже с 4 по 7 сентября польское руководство и высшее командование Войска польского покинули вначале Варшаву, а 17 сентября и государство. Отношение советского руководства к начавшейся войне в Европе было чётко выражено И.В.Сталиным 7 сентября 1939 г. в беседе с руководством Коминтерна. По его мнению, «война идёт между двумя группами капиталистических стран за передел мира, за господство над миром!» Охарактеризовав Польшу как фашистское государство, угнетающие другие народности, Сталин заявил, что «уничтожение этого государства в нынешних условиях означало бы одним буржуазным государством меньше!» (Фирсов Ф.И. Архивы Коминтерна и внешняя политика СССР в 1939-1941 г.г. Документы1941г. М, 1998, кн. 2 , стр. 584).

В сложившейся ситуации Советский Союз не мог оставаться безучастным. В 3.15 утра 17 сентября польскому послу в Москве В.Гржибовскому была вручена нота советского правительства, в которой говорилось: «Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили действие договоры, заключённые между СССР и Польшей. Предоставленная самой себе и оставленная без руководства, Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным, советское правительство не может более нейтрально относиться к этим фактам», а также к беззащитному положению украинского и белорусского населения. «Ввиду такой обстановки советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии» (Правда. 18 сентября 1939 г.).

Поведение советских войск оказалось неожиданным для польского руководства. Они, как правило, не стреляли первыми, к польским войскам относились с демонстративной доброжелательностью, угощали папиросами и говорили, что пришли на помощь против немцев. Польский генерал бригады П.Скуратович докладывал главнокомандующему Рыдз-Смиглы, что границу перешли 3 советские колонны. Большевики едут с открытыми люками танков, улыбаются и машут шлемами. Как мы должны поступать? Дезориентированы были не только представители польских войск и государственных структур на местах, но и польское руководство, находившееся уже на румынской границе. Поначалу Рыдз-Смиглы был склонен отдать приказ отразить советское вторжение, но разобравшись, что в Восточной Польше для этого нет сил, приказал с Советами боевых действий не вести (кроме случаев попыток разоружить польские части) и осуществить отход в Румынию и Венгрию кратчайшим путём. Тем не менее, в некоторых местах поляки оказали Красной Армии ожесточённое сопротивление, в частности, в Вильно, Гродно, Львове. Имели место не мало других вооружённых инцидентов. Но украинское, белорусское большинство населения и еврейская беднота встречали Красную Армию восторженно.

В Румынии польские деятели были интернированы и в последствии обосновались в Лондоне.

Шесть лет спустя И.В.Сталин, выступая при подписании советско-польского договора о дружбе и сотрудничестве, заявил: «Старые правители Польши не хотели иметь союзных отношений с Советским Союзом. Они предпочитали вести политику игры между Германией и Советским Союзом. И, конечно, доигрались… Польша была оккупирована, её независимость – аннулирована».

Часть польских лидеров понимала, что интересы Советского Союза требовали вмешательства в происходящие в Польше события, но польское эмигрантское правительство в Лондоне заявило, что считает себя в состоянии войны как с Германией, так и с СССР и проводило в отношении Советского Союза недружественную политику.

13 ноября 1939 г. польское правительство Сикорского в эмиграции создало подпольную организацию «Союз вооружённой борьбы» (СВБ), которая занималась на территории Западной Украины и Западной Белоруссии разведкой, организацией саботажа, диверсий и террористических актов против Красной Армии и органов советской власти.

В 1942 году была создана Армия Крайова, действовавшая на оккупированных немцами территориях. «Аковцы» зачастую уклонялись от боёв с фашистами. АК имела антисоветскую направленность, которая особенно проявилась после освобождения Польши Красной Армией.

Недружественным актом польского руководства было решение о неучастии в боях на советско-германском фронте сформированной на территории Советского Союза в 1941-1942 гг. польской армии под командованием генерала Андерса. В неё были направлены 130 тысяч польских военнопленных с вооружением, боеприпасами и материально-техническим обеспечением. Советский Союз всё возможное делал, чтобы обеспечить боеспособность этого объединения, хотя для нас это был самый трудный период войны. По Приказу лондонского эмигрантского правительства она была направлена на Ближний Восток для последующего участия в операциях союзников.

Непорядочно повело себя эмигрантское правительство и в связи с геббельсовской уткой относительно расстрела польских офицеров.

21 апреля 1943 г. И.В.Сталин писал У.Черчиллю «Поведение Польского Правительства в отношении СССР в последнее время Советское Правительство считает совершенно ненормальным, нарушающим все правила и нормы во взаимоотношениях союзных государств.

Враждебная Советскому Союзу клеветническая кампания, начатая немецкими фашистами по поводу ими же убитых польских офицеров в районе Смоленска, на оккупированной германскими войсками территории, была сразу же подхвачена правительством г. Сикорского и всячески разжигается польской официальной печатью. Правительство г. Сикорского не только не дало отпора подлой фашистской клевете на СССР, но даже не сочло нужным обратиться к Советскому Правительству с какими – либо вопросами или за разъяснениями по этому поводу…

Для «расследования» привлечён как правительством г. Сикорского, так и гитлеровским правительством Международный Красный Крест, который вынужден в обстановке террористического режима с его виселицами и массовым истреблением мирного населения принять участие в этой следственной комедии, режиссёром которой является Гитлер. Понятно, что такое «расследование», осуществляемое к тому же за спиной Советского Правительства, не может вызвать доверия у сколько-нибудь честных людей.

То обстоятельство, что враждебная кампания против Советского Союза начата одновременно в немецкой и польской печати и ведётся в одном и том же плане, — это обстоятельство не оставляет сомнения в том, что между врагом союзников – Гитлером и правительством г. Сикорского имеется контакт и сговор в проведении этой враждебной кампании» (Переписка И.В.Сталина, т. I, стр. 119-120).

В связи с этим Советское Правительство прервало свои отношения с лондонским эмигрантским правительством.

С лета 1944 года наше руководство вело обсуждение с Черчиллем и Рузвельтом вопроса о правительстве народного единства Польши после освобождения страны от фашистов. Одновременно Черчилль настойчиво рекомендовал Сталину принять уже нового главу эмигрантского правительства Миколайчика. К сожалению, впоследствии выявились факты его двойной игры. В своём послании Президенту США Ф.Рузвельту от 27 декабря 1944 г. И.В.Сталин сообщил: «Ряд фактов, имевших место за время после последнего посещения г-ном Миколайчиком Москвы, и, в частности, радиопереписка с правительством Миколайчика, перехваченная нами у арестованных в Польше террористов – подпольных агентов польского эмигрантского правительства, со всей очевидностью доказывают, что переговоры г-на Миколайчика с Польским национальным Комитетом служили прикрытием для тех элементов, которые вели из-за спины Миколайчика преступную террористическую работу против советских офицеров и солдат на территории Польши (Переписка И.В.Сталина, т. II, стр. 178-179).

Отсидевшееся в Лондоне эмигрантское правительство поляков решило упредить Красную Армию и захватить Варшаву своими силами, чтобы усадить там антисоветское правительство. 1-го августа 1944 г. Армия Крайова, преднамеренно не согласовав с командованием Красной Армии, подняла в Варшаве вооружённое восстание. Руководство Польской Объединённой Рабочей Партии пыталось предотвратить преждевременное и в военном отношении плохо подготовленное восстание, но когда оно приняло массовый характер ПОРП и отряды Армии Людовой поддержали восставших. Фашисты бросили на подавление восстания большие силы, в том числе танковую дивизию. Видя безнадёжность усилий восставших, У.Черчилль, обратился к И.В.Сталину с просьбой о помощи им Советскими войсками.

16 августа 1944 г. И.В.Сталин сообщал У.Черчиллю: «После беседы с г. Миколайчиком я распорядился, чтобы командование Красной Армии интенсивно сбрасывало вооружение в район Варшавы… В дальнейшем, ознакомившись ближе с варшавским делом, я убедился, что Варшавская акция представляет безрассудную авантюру, стоящую населению больших жертв. Этого не было бы, если бы советское командование было информировано до начала акции и если бы поляки поддерживали с последним контакт.

При создавшемся положении советское командование пришло к выводу, что оно должно отмежеваться от варшавской авантюры, так как оно не может нести не прямой, ни косвенной ответственности за варшавскую акцию» (Переписка И.В.Сталина, т. I, стр. 257).

22 августа 1944 г. в ответ на просьбу Рузвельта и Черчилля не покинуть без помощи «антинацистов» в Варшаве И.В.Сталин ответил; «Рано или поздно, но правда о кучке преступников, затеявших ради захвата власти варшавскую авантюру, станет всем известна. Эти люди использовали доверчивость варшавян, бросив многих почти безоружных людей под немецкие пушки, танки и авиацию. Создалось положение, когда каждый новый день используется не поляками для дела освобождения Варшавы, а гитлеровцами, бесчеловечно истребляющими жителей Варшавы.

С военной точки зрения создавшееся положение, привлекающее усиленное внимание немцев к Варшаве, также невыгодно как для Красной Армии, так и для поляков. Между тем советские войска, встретившиеся в последнее время с новыми значительными попытками немцев перейти в контратаки, делают всё возможное, чтобы сломить эти контратаки гитлеровцев и перейти на новое широкое наступление под Варшавой. Не может быть сомнения, что Красная Армия не пожалеет усилий, чтобы разбить немцев под Варшавой и освободить Варшаву для поляков. Это будет лучшая и действительная помощь полякам-антинацистам» (Переписка И.В.Сталина, т. I, стр. 258).

Советские войска активными боевыми действиями, а также материально-техническими средствами оказывали всемерную помощь восставшим. Советская авиация произвела около 5000 самолетовылетов и сбросила восставшим156 миномётов, более 500 противотанковых ружей, около 3000 автоматов, более 3 млн. патронов, более 100 тонн продовольствия и военное имущество. 15 сентября подразделения Войска Польского, действуя совместно с советскими войсками, форсировали реку Висла и захватили несколько плацдармов в пределах города, но были вынуждены их оставить, так как руководство Армии Крайовой, боясь соединения повстанцев с частями Войска Польского, отвело повстанцев и 2 октября подписало продиктованные немецко-фашистским командованием условия капитуляции. В ходе Варшавского восстания погибло около 200 тысяч человек.

Вывод: В довоенные годы и в период военных действий польское руководство неизменно проводило враждебную по отношению Советского государства политику. К сожалению, нынешнее руководство Польши не сделало правильных выводов из прошлого и упорно продолжает антисоветскую, антироссийскую и антибелорусскую политику Пилсудского и его твёрдолобых последователей Бека, Мосцицкого, Сикорского, Миколайчика и других «пилсудчиков». За фактами далеко ходить не надо. Попытки вмешательства во внутренние дела Беларуси, особенно во время избирательных кампаний, подкармливание пятой колонны, стремление подчинить своим интересам граждан Беларуси польской национальности, фальсификации событий истории, неуважение к памяти освободителей Польши и многое иное. Но это может быть темой отдельного разговора.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.