Без грифа „секретно”. Технология террора. Часть 1

История

 

Вместо предисловия

О массовых репрессиях написано немало. Особый интерес к этим трагическим страницам истории объясняется прежде всего стремлением разоблачить тоталитаризм в прошлом и настоящем, не допустить его повторения. Приоткрылись архивы, постепенно увеличивается список исследовательских работ по этой проблеме, и все более появляется искушение заявить: «Все ясно!», «Все известно!»

 

Но это далеко не так… В связи с этим прежде всего необходимо осмыслить место этого исторического периода в перспективе всего последующего общественного развития. Это крайне важно, ибо авторитарно-деспотический режим выступал в качестве главного средства поддержания необъятной личной власти Сталина, давал ему и его окружению осуществлять непрерывные репрессии, направленные на сокрушение не столько реальных, сколько мнимых противников и еще более — на поддержание атмосферы страха. Деспотический режим позволял тем, кто стоял у руководства, творить любые беззакония и любой произвол, избегая ответственности за совершаемое. Репрессии, стоившие жизни миллионам людей и исковеркавшие судьбы десятков миллионов, явились наиболее страшным выражением политической сущности сталинизма.

 

Представленные в книге документы позволяют оспорить упрощающие стереотипы, уточнить некоторые оценки, а значит, яснее представить один из самых сложных и трагических периодов нашей многострадальной истории.

 

Эта книга составлена из документов, бюрократических по происхождению и характеру, написанных суконным языком. Они раскрывают механизм репрессий и конкретные способы их осуществления, характеризующих устройство и принципы действия государственной машины, специально предназначенной для организации каторжного труда и уничтожения людей в массовых масштабах. На документах стоят подписи людей, находившихся на разных этажах сталинского здания административно-командного управления. Но всех их (за редчайшим исключением) сближают абсолютная отстраненность — до полной слепоты и глухоты! — от судеб людей, которые без различия пола и возраста были вырваны из родных мест, лишены созданных трудом поколений хозяйств и вообще средств существования, отправлены за тысячи верст в необжитые, часто вообще непригодные для жизни отдаленные районы Урала, Казахстана, Сибири и Дальнего Востока.

 

Создание машины массового насилия над людьми свидетельствовало о перерождении всей общественной, прежде всего государственной структуры, полного подчинения общества сталинскому самовластию. Система в целом (аппарат непосредственного насилия особенно) могла функционировать лишь при условии, если в ней заняты люди, не имевшие собственных взглядов на жизнь, человечность в самом широком смысле этого слова. Там действовали функционеры, идеологически оболваненные, отученные воспринимать как людей всех, кого система объявляла своими врагами.

 

Воспроизведенные в книге документы лишь в малой степени способны отразить картины царившего в стране произвола и правового беспредела. Факты репрессий поражают не исключительностью, а массовостью и обыденностью происходившего.

 

Представленная Вашему вниманию работа имеет ряд формальных и содержательных особенностей, требующих краткого пояснения.

 

Крушение традиционных подходов к объяснению советского периода истории, столкновение мнений и оценок публицистов, политиков и самих профессиональных историков — эти и другие современные обстоятельства не только не снижают, но и объективно повышают значение источников, документов. При этом, безусловно, и сами документальные свидетельства несут на себе печать обстоятельств места, времени и авторства их создания.

 

Большинство представленных документов, пусть и в небольшой степени, часть той секретной политической информации, которая предназначалась для партийно-государственных функционеров, а не для «посторонних» лиц. У подобной секретности, как и у любой другой, была родовая черта — распространяться на те материалы, которые показывали не столько силу системы (для демонстрации этого существовали пропаганда и идеология), сколько ее слабости, промахи, преступления.

 

Известные трудности составляло определение принципов отбора и систематизации источников. Они помещены в проблемно-хронологическом порядке. Книга состоит из трех разделов.

 

Документы, вошедшие в первый раздел, призваны раскрыть механизм выработки и осуществления репрессивной политики. Во втором разделе освещается функционирование репрессивной системы. Система, создаваемая практически «с нуля» и с колоссальными человеческими потерями и материальными издержками, представляла собой своего рода формировавшееся «государство в государстве».

 

Издание ограничено хронологическими рамками и охватывает 1920—середину 1950-х годов. Публикуемые документы взяты из фондов Государственного архива Российской Федерации, Российского центра хранения и изучения документов новейшей истории, Российского государственного военного архива, Центрального архива ФСБ РФ.

 

Среди публикуемых документов — директивы, постановления, приказы, директивные письма, циркуляры, докладные записки и отчеты ОГПУ—НКВД—КГБ, СНК и ВЦИК СССР, письма, воспоминания репрессированных. Большинство документов публикуется впервые.

Раздел I. ТЕХНОЛОГИЯ ТЕРРОРА

В 1917 году функция подавления у Советского государства была основной, а в условиях гражданской войны, безусловно, ведущей. Это диктовалось не только сопротивлением свергнутых классов, но и необходимостью «стимула» к труду в условиях «военного коммунизма».

С первых дней диктатуры пролетариата уголовное законодательство отличалось исключительной жестокостью мер наказания, в том числе и за малозначительные правонарушения. Следует при этом отметить, что в начальный период после Октября, когда еще не было создано уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, суды руководствовались декретами, подписанными в большинстве случаев В.И.Лениным. Так, до первой кодификации уголовного законодательства было принято более 400 декретов и других актов, которые содержали уголовно-правовые нормы.

В 1918 году, еще далеко до принятия уголовно-правового законодательства, В.И.Ленин запретил судам использовать старые законы и руководствоваться декретами Советского правительства. В Положении о народном суде РСФСР говорилось , что суд «в случае отсутствия соответствующего декрета или неполноты такового, руководствуется социалистическим правосознанием».

Если принять во внимание, что кадры юристов прежнего строя в большинстве своем были отстранены от исполнения обязанностей и правосудие чаще всего совершали, руководствуясь «социалистическим правосознанием», то такой суд во многих случаях превращался в произвол и беззаконие. Метод принуждения и насилия характерен для большинства актов законодательной и исполнительной власти в этот период. Что до законодательства Белорусской ССР, то оно дублировало правовые акты РСФСР, а в дальнейшем — Союза ССР.

Характерно, что термин «враг народа» стали широко применять в официальных документах с первых дней после Октябрьского переворота. Так, 28 ноября 1917 года В.И.Ленин подписал декрет об аресте вождей гражданской войны против революции, в котором говорилось: «члены руководящих учреждений партии кадетов, как партии врагов народа, подлежат аресту и преданию суду революционных трибуналов».

Особенно усилились репрессивные акты после образования Всероссийской Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности. В постановлении СНК РСФСР от 5 сентября 1918 года указывалось, что «подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям и мятежам». Постановлением Реввоенсовета Республики от 4 февраля 1919 года было установлено, что решения Революционного Военного трибунала не подлежат обжалованию или кассации и приводятся в исполнение в 24 часа.

В первые годы Советской власти создаются объекты будущего ГУЛАГа. В декрете СНК от 14 марта 1919 года «О рабочих дисциплинарных судах» для нарушителей трудовой дисциплины и лиц, не выполнявших норм выработки, предусматривалось наказание до 6 месяцев заключения в лагере принудительных работ. Это было следствие политики красного террора, предельно ясно отражавшей представления руководителей партии и государства о средствах и методах достижения поставленных ими целей. Идея создания «школы труда» для арестованных была доуточнена в постановлении ВЦИК от 11 апреля 1919 года «О лагерях принудительных работ». Впервые законодательно закреплялось существование концлагерей, и в соответствии с этим Губернские Чрезвычайные комиссии в трехмесячный срок организовали такие лагеря во всех губернских городах.

1 июня 1922 года был принят Уголовный Кодекс Российской Федерации. Этим Кодексом и его редакцией 1926 года до 1928 года руководствовались в Белоруссии. Широко известна печально знаменитая статья 58 этого Кодекса — «Контрреволюционные преступления». Она имела 14 пунктов, по 13 из них предусматривалась высшая мера наказания — расстрел. Наиболее часто в 30-е годы обвинения предъявлялись именно по статье 58: пункту 1 (измена Родине), п. 6 (шпионаж), п. 7 (подрыв государственной промышленности, транспорта, кооперации), п. 8 (совершение террористических актов), п. 10 (контрреволюционная/антисоветская/пропаганда и агитация), п. 11 (участие в контрреволюционной организации). До половины всех обвиняемых в 30-е годы были осуждены по ст. 58-10, которая предусматривала уголовную ответственность вплоть до применения высшей меры наказания в случаях: клеветнических высказываний в адрес руководителей партии и правительства; дискредитации внешней политики СССР; ведения религиозной пропаганды; высказывание пораженческих настроений; попыток дискредитации РККА; высказываний об экономическом положении трудящихся в СССР и восхвалении капитализма; контрреволюционных выпадов по отношению к коммунистам; систематический отказ от работы в лагерях НКВД и других.

Уголовный кодекс Белорусской ССР был утвержден на 3 сессии VIII созыва 23 сентября 1928 года.

В соответствии с этим кодексом уголовные преступления разделялись на две категории: направленные против советского строя и все остальные. За преступления первой категории устанавливался только низкий (минимальный) предел, ниже которого суд не мог назначить наказание или, как в кодексе говорилось, меру социальной защиты. За преступления второй категории был установлен только высший предел. По кодексу 1928 года лишение свободы не могло превышать 10 лет, однако в последующие годы срок лишения свободы был доведен до 25 лет.

Обращает внимание очень широкий состав уголовных преступлений, за которые суды могли назначить высшую меру наказания. так в главе 1 «Контрреволюционные преступления» из 17 составов уголовных преступлений 14 предусматривали высшую меру наказания -расстрел. По многим составам уголовных преступлений, в том числе и не представляющим большой общественной опасности (отказ от внесения налогов, убой скота и др.) была предусмотрена конфискация всего имущества.

Почти все составы контрреволюционных преступлений предусматривали такие меры социальной защиты как: объявление врагом трудящихся с лишением гражданства БССР или иной союзной республики и тем самым гражданства СССР; полное или частичное лишение прав; удаление из Союза ССР на определенный срок; запрещение проживать в тех или иных местностях.

Важно отметить, что при лишении судом подсудимого прав, последний лишался не только политических прав, но и элементарных условий своего материального существования, так как, например, при полном лишении прав человеку не только запрещалось занимать те или иные должности, но и он лишался права на пенсию, на пособие по безработице, родительских прав.

Изучение архивно-следственных дел на необоснованно репрессированных показывает, что наиболее распространенным было незаконное обвинение людей в измене Родине (ст. 63), т.е. действиях, совершенных гражданином СССР в ущерб военной мощи Союза ССР, его государственной независимости или неприкосновенности его территории, как-то: шпионаж, бегство или перелет за границу. Суровое наказание ожидало и родственников виновного. Если совершеннолетние родственники знали о намерении бежать, но не доложили или способствовали готовящейся или совершенной измене, они карались лишением свободы от 5 до 10 лет с конфискацией имущества. Другие совершеннолетние члены семьи изменника, совместно с ним проживающие, подлежали лишению избирательных прав и ссылке в отдаленные районы Сибири на пять лет. Так в самом законе была заложена возможность репрессий в отношении лиц, не совершавших никаких преступлений.

Вначале необоснованные репрессии не носили массового характера. С каждым годом, однако, они усиливались. Суды уже не справлялись с нарастающим количеством дел. Все больше их стало рассматриваться в упрощенном порядке несудебными органами — «двойками», «тройками», особыми совещаниями. По существу, эти органы никому не были поднадзорны и действовали по собственному усмотрению, творя произвол и беззаконие. Прокурорский надзор отсутствовал. Отстраненные от этой работы прокуроры нередко сами подвергались репрессиям.

Возникновение репрессивной системы на рубеже 20—30-х годов было не случайным, а закономерным явлением. Когда в конце 20-х—начале 30-х годов встал вопрос об источниках осуществления ускоренной индустриализации страны и о методах коллективизации крестьянства, у сталинского руководства был уже готов ответ: орудием проведения индустриализации и коллективизации станет развитой репрессивный аппарат: исправительно-трудовые лагеря ГУЛАГа НКВД СССР. Отныне все осужденные ранее на срок 3 года и выше переводились из мест заключения именно туда, кроме того, туда направлялись все приговоренные судами к названным срокам.

В 30-е годы четкое функционирование репрессивной системы обеспечивали карательные органы. С созданием Союза ССР руководство органами безопасности было отнесено к компетенции СССР, и в 1923 году создается единый общесоюзный орган — Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ) при СНК СССР. Система его органов состояла из ОГПУ СССР, ГПУ союзных республик, политотделов при исполкомах Советов и особых отделов в Красной Армии и на транспорте.

В декабре 1930 года НКВД союзных республик упраздняются, а их функции стали выполнять созданные при СНК республик управления милиции и угрозыска. В СССР по-прежнему действовало ОГПУ СССР, да еще для руководства органами милиции союзных республик и для проведения в СССР паспортной системы в 1932 году было образовано Главное управление рабоче-крестьянской милиции при ОГПУ СССР.

В этом же году проводятся и другие реорганизации. Образуется НКВД СССР. Вместо ОГПУ в системе НКВД СССР создается Главное управление государственной безопасности (ГУГБ). В НКВД кроме репрессивной функции были сосредоточены функции охраны границ, управления шоссейными и грунтовыми дорогами, руководство геосъемкой и картографией, лесной и пожарной охраной. В его ведении находились вопросы переселенцев, ЗАГСа; органы НКВД осуществляли тотальный контроль за всеми сферами жизни советского общества.

В целях проведения массовых репрессивных акций в конце 20-х—начале 30-х годов в СССР была создана хорошо отлаженная и материально обеспеченная система судебных и несудебных органов.

Стройная система судебных органов, основы которой были заложены В.И.Лениным, к концу 20-х годов стала пробуксовывать, не справляясь с «валом» возникающих и расследуемых дел. Особый дефицит судебно-репрессивного аппарата стал возникать в начале 30-х годов, когда размах фабрикаций уголовных дел был фактически поставлен на конвейер. Это и привело к созданию института несудебных (читай — незаконных) репрессивных органов. Изучение показывает, что первые атрибуты репрессивного аппарата закладывались еще в период гражданской войны.

Сразу после победы Октябрьской революции для борьбы с контрреволюцией и саботажем, как известно, была образована Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК), которая декретом СНК РСФСР от 21 февраля 1918 г. была затем наделена правом внесудебного рассмотрения дел. По ее решениям лица, совершившие контрреволюционные, тяжкие должностные и некоторые опасные общеуголовные преступления, могли быть расстреляны на месте их совершения. «Неприятельские агенты, спекулянты, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы, — говорилось в декрете, — расстреливаются на месте преступления».

В годы гражданской войны расширились полномочия ВЧК в отношении участников контрреволюционных организаций, заговоров и мятежей. В постановлении от 5 сентября 1918 г. предлагалось опубликовывать имена всех подвергнутых расстрелу контрреволюционеров с указанием оснований применения к ним этой суровой меры.

6 февраля 1922 г. ВЧК была упразднена с передачей ее функций Наркомату внутренних дел РСФСР; в его составе образуется Государственное политическое управление (ГПУ). В октябре того же года ВЦИК наделил ГПУ правом «внесудебной расправы вплоть до расстрела в отношении всех лиц, взятых с поличным на месте преступления при бандитских налетах и вооруженных ограблениях». Тогда же Особая комиссия НКВД по высылкам была наделена правом высылать и заключать в лагеря принудительных работ деятелей антисоветских партий и преступников-рецидивистов. 28 марта 1924 г. ЦИК СССР образовал ОГПУ (Объединенное Государственное политическое управление) и утвердил Положение о правах ОГПУ в части административных высылок, ссылок и заключения в концентрационный лагерь. Такие решения оформлялись Особым совещанием при ОГПУ в составе трех человек с обязательным участием прокурора. Одновременно с Особым совещанием активную внесудебную деятельность продолжала и Коллегия ОГПУ.

Циркулярами ОГПУ от 29 октября 1929 г. и от 8 апреля 1931 г. в центральном аппарате образовались «тройки» НКВД для предварительного рассмотрения следственных дел и последующего их доклада на заседании Коллегии или Особого совещания. В состав «троек» входили руководители оперативных подразделений ОГПУ и полномочного представителя этого органа в Московском военном округе. Предусматривалось также обязательное участие в заседаниях «троек» представителя прокуратуры ОГПУ (в начале 30-х годов существовали и такие должности).

Такой несудебный орган, как «тройки» играл значительную роль и в репрессиях периода ликвидации кулачества как класса. По данным статистики, до середины 1930 года было раскулачено 320 тыс. семей, из них примерно 10 процентов кулацких семейств, «оказавших сопротивление властям», по решениям троек привлекались к более суровой ответственности: направлялись в исправительно-трудовые лагеря ОГПУ и расстреливались. В начале 30-х годов аналогичные меры стали проводиться и в городах в отношении нэпманов и др.

На время проведения второй волны кампании по ликвидации кулачества (осень 1930—лето 1931 годов) Президиум ЦИК СССР предоставил ОГПУ право передоверять свою функцию по внесудебному рассмотрению дел полномочным представительствам ОГПУ в краях и областях, с участием на них представителей исполкомов, прокуратуры и партийных органов. Вездесущие «тройки» как щупальца гигантского спрута опутали все регионы страны. Примечательно, что состав «троек» утверждался не органом власти, а все той же Коллегией ОГПУ. Естественно, все это обуславливало создание более широкой сети исправтрудлагерей и тюрем, других мест лишения свободы.

Но этого оказалось мало. Начавшиеся в 30-е годы незаконные репрессии в значительных масштабах (дела так называемых «Промпартии», «подпольной крестьянской трудовой партии» А.Чаянова, Н.Кондратьева и многих других) потребовали дальнейшей реорганизации органов, создания Наркомата внутренних дел Союза ССР, превращенного затем по сути в государство в государстве (Конституция СССР 1924 года, как известно, не предусматривала в структуре государства НКВД Союза; такие наркоматы были лишь в союзных и автономных республиках).

В качестве иллюстрации к беззакониям начала 30-х годов может служить дело так называемой контрреволюционной организации правых, ставившей целью активную борьбу с Советской властью и восстановление капиталистического строя в СССР. В истории она получила название — «Бухаринская школа». Суть дела такова.

В октябре 1932—апреле 1933 года по обвинению в создании антисоветской организации было арестовано без санкции прокурора 38 человек. Большинство обвиняемых являлись представителями молодой советской интеллигенции, занимавшей руководящие посты в центральных и местных идеологических учреждениях, плановых и хозяйственных органах. Собираясь периодически небольшими группами, они обсуждали животрепещущие вопросы «текущего момента», придерживаясь в основном экономической платформы Н.И.Бухарина.

Следственные материалы по делу этой группы, как теперь установлено, были сфальсифицированы. Не случайно поэтому не суд, а Коллегия ОГПУ рассмотрела следственные материалы 16 апреля 1933 г. и, не имея даже обвинительного заключения, приговорила 34 его участников к различным срокам лишения свободы. А через три-четыре года многие из них были вновь осуждены по тому же обвинению к высшей мере наказания. На сегодняшний день все они реабилитированы, большинство — посмертно.

Постановлением ЦИК СССР от 10 июля 1934 г. ОГПУ было упразднено и вошло на правах управления в Наркомат внутренних дел СССР. В составе этого Наркомата продолжал действовать известный орган внесудебных репрессий — Особое совещание. Этот несудебный орган наделялся правом выносить приговоры о заключении в ИТЛ, ссылке и высылке на срок до пяти лет или высылке за пределы Союза ССР лиц, «признаваемых общественно опасными». Особое совещание возглавлялось Наркомом внутренних дел, в его состав входили: заместитель наркома, уполномоченный НКВД по РСФСР, начальник Главного управления рабоче-крестьянской милиции и по территориальному признаку — нарковнудел союзной республики. Участие в его работе принимал также прокурор СССР или его заместитель.

В день убийства С.М.Кирова, 1 декабря 1934 г., ЦИК СССР было принято постановление о порядке судопроизводства по делам о террористических актах против работников Советской власти. Этим постановлением существенно ущемлялись правовые гарантии лиц, обвиняемых в совершении терактов или подготовке к их совершению: сокращались до 10 дней сроки следствия, дела в судах рассматривались без участия прокурора и защитника, приговор кассационному обжалованию не подлежал и приводился в исполнение немедленно; не допускалась и подача ходатайств о помиловании. Позднее, 14 сентября 1937 г. такой же процессуальный порядок судопроизводства был введен и по делам о вредительстве и диверсиях. Подобные дела по инициативе Кагановича стали затем рассматриваться во внесудебном порядке с применением наказания вплоть до высшей меры.

27 мая 1935 г. практически явочным путем — приказом Наркома внутренних дел СССР в составе НКВД—УНКВД республик, краев и областей, подчинявшихся напрямую центру, были организованы «тройки» с наделением их правами Особого совещания НКВД: принимать решение о высылке, ссылке или заключении в лагерь на срок до 5 лет.

Аппетит, как говорится, приходит во время еды: в связи с очередным проведением массовых операций в отношении бывших кулаков, членов антисоветских партий и организаций, белогвардейцев, жандармов и чиновников царской армии России, церковников и сектантов, а также бандитов и уголовников-рецидивистов приказом Наркома внутренних дел СССР от 3 июля 1937 г. создается новая разновидность «троек» для рассмотрения дел в отношении перечисленных лиц. Они разбивались на две категории: в 1-ю включались «наиболее враждебные из перечисленных выше элементов», которые подлежали расстрелу; во 2-ю — остальные, подлежавшие заключению в лагеря или тюрьмы на срок от 8 до 10 лет. Этим же приказом НКВД был утвержден и персональный состав «троек»: в качестве председателей — наркомы внутренних дел республик, начальники краевых или областных управлений НКВД, в качестве членов — первые секретари ЦК компартий союзных республик, краевых и областных комитетов ВКП(б), а также республиканские, краевые и областные прокуроры. Создавалась, как видим, не только разветвленная сеть внесудебных карательных органов, но и круговая порука должностных лиц, в том числе партийных руководителей, ответственных за принимаемые, явно незаконные внесудебные решения.

Примечателен тот факт, что в официальных документах предусматривалось обязательное участие прокурора на заседаниях Особого совещания, «троек» и других несудебных органов. Однако на деле эта норма постепенно превращалась в фикцию. И тоже явочным путем. Конституцией это не закреплялось.

Широкое распространение в период пика репрессий получили и такие несудебные атрибуты, как «двойки», формировавшиеся также явочным путем, в соответствии с приказами НКВД СССР от 11 августа и 20 сентября 1937 г. В состав «двоек» входили наркомы внутренних дел республик и начальники УНКВД края, области, соответственно и прокуроры тех же республик, краев, областей. Ныне стало известно, что августовский приказ НКВД был санкционирован Сталиным, Молотовым, Кагановичем и Косиором.

В тот смутный период существовал еще один, особый порядок рассмотрения уголовных дел без вызова в суд обвиняемого и свидетелей так называемой «высшей двойкой», которая функционировала в составе председателя Верховного Суда СССР и прокурора СССР. Постановления этого органа могли отменяться и пересматриваться лишь Пленумом Верховного Суда Союза ССР.

Самодеятельность в вопросах внесудебного решения судеб «врагов народа», казалось, была беспредельной. Это и «Альбомы» со списками подлежавших репрессированию, изобретенные кое-где на местах, и специальные списки лиц, подлежавших аресту или преданию суду Военной коллегии, которые предварительно рассматривались и санкционировались Сталиным и Молотовым.

Имели место случаи и заочного осуждения, когда, скажем, выездные судебные сессии в силу сложных погодных условий или каких-либо других причин не могли выехать (вылететь) на Сахалин, Камчатку, в другие отдаленные места Севера страны и Дальнего Востока. К тому же, репрессии обвиняемых в совершении антисоветских преступлений в 1937—1939 гг. приняли такие масштабы, что судебные органы, особенно Военная коллегия Верховного Суда СССР, буквально «задыхались», превращаясь в конвейеры по «штамповке» приговоров в отношении «врагов народа».

Протоколы судебных заседаний, как правило, вмещались на четвертушке стандартного листа, а в приговорах лишь конспективно излагалась фабула обвинения, обозначались лишь статьи уголовного кодекса и меры наказания. Нередко все процессуальное действо занимало 10—12 минут, а то и того меньше. Ни исследования обстоятельств совершенного преступления, ни проверки доказательств -какое уж там установление истины, осуществление правосудия?!

Следует отметить тот факт, что во исполнение постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 7 ноября 1938 г. «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия» приказом Наркома внутренних дел СССР от 26 ноября 1938 г. «тройки» и «двойки» при НКВД были упразднены. Что же касается Особого совещания, то оно сохранялось и действовало до 1 сентября 1953 г.

СИСТЕМА СУДЕБНЫХ ОРГАНОВ ПЕРИОДА 30—50-Х гг. имела следующую структуру:

1. Общие суды: Верховный суд СССР, верховные суды союзных республик, главные (впоследствии верховные) суды автономных республик, областные, краевые суды.

По Постановлению ЦИК СССР от 10.07.34 г. при судах были созданы специальные судебные коллегии, которые рассматривали дела о совершенных гражданскими лицами контрреволюционных преступлениях, не отнесенных к подсудности военных трибуналов и транспортных судов.

После 1956 г. стали рассматриваться все дела о государственных преступлениях, совершенных гражданскими лицами, кроме дел о шпионаже (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 28.07.56 г.).

2. Военная коллегия Верховного Суда СССР, военные трибуналы округов (флотов). По Постановлению ЦИК СССР от 10.07.34 г. рассматривали расследуемые НКВД СССР и местными органами (в том числе особыми отделами при частях Красной Армии и Военно-Морского Флота) дела об измене Родине, шпионаже, терроре, диверсиях, совершенных кем бы то ни было, и дела о всех контрреволюционных преступлениях, совершенных военнослужащими.

В военное время правом рассмотрения дел о контрреволюционных преступлениях были наделены (в порядке поручения) военные трибуналы нижестоящих звеньев.

После 1956 г. Военная коллегия и военные трибуналы округов, флотов и групп войск стали рассматривать все дела о государственных преступлениях, совершенных военнослужащими, и дела о шпионаже, совершенном гражданскими лицами, иностранцами и лицами без гражданства.

3. Транспортная коллегия Верховного Суда СССР, линейные, железнодорожные и водные суды. Учреждены: железнодорожные — в 1930 г. (Постановление ЦИК и СНК СССР от 27.11.30 г., водные — в 1934 г. (Постановление ЦИК и СНК СССР от 7.06.34 г.). Рассматривали дела о всех государственных преступлениях, совершенных на транспорте, кроме дел военнослужащих. Упразднены в 1957 г. (Закон СССР от 12.02.57 г.).

По Указу Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. линейные суды железнодорожного и водного транспорта на время войны были реорганизованы в военные трибуналы соответствующих железных дорог и водных путей сообщения (в мирное время вновь преобразованы в соответствующие транспортные суды).

4. Военные трибуналы войск ОГПУ, НКВД, МВД (округов, войск, республик, краев и областей). Учреждены в 1932 г. Рассматривали дела о государственных преступлениях, совершенных военнослужащими войск НКВД, дела лиц, не являющихся военнослужащими, если эти дела были отнесены к подсудности военных трибуналов, дела военнопленных.

В военное время образованы военные трибуналы соединений войск НКВД и охраны тыла фронта. Приказом НКЮ СССР и Прокурора СССР от 24.06.41 г. была разграничена подсудность между военными трибуналами РККА, войск НКВД и военными трибуналами железнодорожных и водных путей.

Военные трибуналы войск НКВД упразднены в 1953 г. (Постановление Совета Министров СССР от 11 сентября 1953 г.).

5. Военно-полевые суды. Создавались на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 г. в соединениях действующей армии. На практике широкого распространения не получили, прекратили свое существование с окончанием войны. Рассматривали дела немецко-фашистских захватчиков и их союзников, совершавших убийства и истязания гражданского населения и пленных красноармейцев, а также дела шпионов, изменников и других пособников оккупантов из числа советских граждан. Эти дела при определенных условиях стали передаваться на рассмотрение военных трибуналов. (Указы Президиума Верховного Совета СССР от 8.11.43 г. и 24.05.44 г.).

6. Коллегия по делам лагерных судов Верховного Суда СССР, специальные лагерные суды. Учреждены по Указу Верховного Совета СССР от 30.12.44 г. С 1934 г. действовали отделения областных, краевых судов при исправительно-трудовых лагерях (Постановление ЦИК СНК СССР от 17.11.34 г.).

Рассматривали дела о преступлениях, в т.ч. и контрреволюционных, совершенных в исправительно-трудовых учреждениях, за исключением дел на сотрудников НКВД, имеющих воинские звания. Упразднены в 1954 г. (Распоряжение Совета Министров СССР от 30.04.54 г.).

При крупных и отдаленных лагерях были образованы сессии областных, краевых судов и верховных судов автономных республик (Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13.04.59 г. все акты о лагерных судах отменены).

Кроме названных выше, в разное время действовали и другие судебные органы: военные трибуналы различных войсковых формирований с правами трибуналов окружного звена (Дальстроя, на особо режимных объектах, специальные суды Министерства среднего машиностроения и др.).

В 1929 году острие репрессивной машины было направлено в основном против крестьянства, которое составляло основную массу населения страны, в том числе и Беларуси. К политическим репрессиям с полным основанием можно отнести массовое и трагическое по своим последствиям раскулачивание. С конца 1929 года до середины 1930 года в СССР было «раскулачено» свыше 320 тысяч семей (не менее 2 миллионов человек), конфисковано имущества стоимостью свыше 400 миллионов рублей. По оценочным данным в Беларуси в 20—40-е годы было «раскулачено» не менее 350 тысяч человек.

Массовое выселение партийные и советские органы объясняли обычно обострением классовой борьбы в деревне, причем всю вину за него партийное руководство возлагало только на кулаков. Классовая борьба в деревне действительно стала обостряться уже в 1928 году, но это было связано прежде всего с применением чрезвычайных мер со стороны государственных органов, с массовыми акциями местных властей. Обострялась классовая борьбы в результате перегибов, извращений в колхозном строительстве, которые были допущены в 1929—1930-е годы и тем самым было порождено недовольство основной массы середняков.

Террор был обрушен и на значительные массы зажиточных середняков, которые лишь эпизодически применяли наемный труд или не применяли его вовсе. К маю 1930 года в республике было раскулачено 15626 крестьянских хозяйств — около половины их общей численности. При этом, как вынуждены были признать сами организаторы раскулачивания на XIII съезде КП(б)Б, 2395 из них или 15,3 процента — необоснованно. Между тем, слово «кулак» на долгие годы стало синонимом слова «враг». Оправданными по отношению к раскулаченным считались любые беззакония со стороны органов НКВД.

Форсирование коллективизации толкало к максимально жестоким методам насилия, что не могло не вызывать ответного сопротивления. Оно носило стихийный, неорганизованный характер и было, скорее, пассивной формой протеста. По крайней мере, об организованных массовых выступлениях на территории Беларуси до сих пор почти ничего не известно. Хотя некоторые случаи спонтанных выступлений известны в Копыльском, Лепельском и других районах республики. Все они были разгромлены с применением регулярных частей Красной Армии, а все их участники были зачислены в разряд «врагов народа».

В связи с резким увеличением количества осужденных, организация высылки и размещения прибывавшего из центра страны контингента спецпереселенцев была возложена на органы ОГПУ—НКВД. В связи с «ликвидацией кулачества как класса» в 1932 году ОГПУ СССР разработало положение «Об управлении кулацкими поселками», утвердило соответствующие инструкции.

В спецпереселенческие поселки назначались комендатурой уполномоченные или поселковые коменданты. Им давались права сельского Совета. В 1933 году ОГПУ была разработана инструкция «О мерах воздействия за самовольные отлучки с работ, поселков и побеги с мест расселения». Самовольный уход с работы или из поселка без разрешения, продолжавшийся до одних суток, рассматривался как отлучка, свыше одних суток — как побег с места высылки. Самовольная отлучка, совершенная повторно, рассматривалась как побег. За побеги, систематические отлучки возбуждалось уголовное преследование. Материалом, достаточным для возбуждения уголовного дела, являлся рапорт коменданта или уполномоченного, который представлялся в административное управление. Согласно этой инструкции, после вынесения судебного решения, все осужденные по данной категории снимались с работ и направлялись этапным порядком на дальний север — Туруханский край (Игарка). Практика выселения людей из родных мест продолжалась и в последующие годы. В период массовой коллективизации по постановлениям полномочного представительства ОГПУ по БССР, судов, решениями поселковых советов десятки тысяч жителей Беларуси были причислены к «контрреволюционному кулацкому активу» и были высланы за пределы своей исторической Родины. Часть из них осталась на севере нынешней Томской области. Другая — в многочисленных лагерях Сиблага НКВД, разбросанных на территории Новосибирской, Кемеровской областей, а также Красноярского и Алтайского края. В результате только этой акции в северные края в период 1929—1932 годов было сослано свыше 100 тысяч белорусских крестьян. Одни из них погибли, особенно в первые годы ссылки, других настиг 1937 года, часть сбежала и сумела где-то устроиться, но немало было поймано и отправлено на Колыму, в Игарку и другие места заключения.

Репрессивные акции продолжались и после завершения коллективизации. Сталин и его окружение считали, что таким образом можно избавиться от неугодных. 20 апреля 1933 года СНК СССР принял постановление «Об организации трудовых поселений». Главное управление лагерей ОГПУ взяло на себя обязанность организации трудовых поселений.

Трижды руководители Сиблага ОГПУ в 1933 года составляли дислокацию расселения нового контингента ссыльных. В первый раз указывалось, что прибудут 340 тысяч человек, во второй — 281 тысяча, и 21 июня 1933 года краевому земельному управлению была послана дислокация расселения на 248 тысяч человек. В Александровский, Чаинский, Бакчарский, Колыванский, Тервизский, Тарский районы Западного-Сибирского края было отправлено около 80 тысяч спецпереселенцев — выходцев из районов РСФСР, Украины, БССР. В районах Нарымского края предназначалось разместить около 150 тысяч человек.

Когда массовые репрессии против крестьянства превзошли все разнарядки центра, 8 мая 1933 года вышла инструкция — «Всем партийно-советским работникам ОГПУ, суда и прокуратуры», подписанная Сталиным и Молотовым. В ней констатировалось, что беспорядочные массовые аресты в деревне в 1933 году все еще продолжались. В ряде районов, в том числе и БССР, аресты производили председатели колхозов, председатели сельсоветов и секретари партийных ячеек.

«Не удивительно, что в этой вакханалии арестов, — отмечалось на Пленуме Верховного суда СССР 14 апреля 1933 года, — органы, действительно наделенные правами арестовывать, в том числе и органы ОГПУ и особенно милиции, теряют всякое чувство умеренности и часто совершают необоснованные аресты, действуя по правилу: «Сперва арестуй, а потом веди расследование».

1932 год открыл новую печальную страницу репрессий в СССР. 7 августа 1932 года ВЦИК и СНК СССР был принят закон «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной социалистической собственности». Этот закон предусматривал только одну меру наказания — расстрел, и только в исключительных случаях, при смягчающих обстоятельствах, — лишение свободы на 10 лет. По данным Верховного суда СССР только судебными органами в период 1933—1939 годы было осуждено 78691 человек. Если к этому добавить осужденных коллегией ОГПУ СССР и полномочными представительствами ОГПУ в республиках, краях и областях, то эта цифра превысит 540 тысяч человек.

Параллельно с репрессиями крестьянства карательные органы в 1929—1933 годы осуществляли акции, направленные прежде всего против интеллигенции.

В речах, статьях и заявлениях Сталина начала 30-х годов можно найти немало призывов к всемерной работе со старой, «буржуазной» интеллигенцией. Однако дела Сталина решительно расходились с его словами. Во-первых, репрессии нередко обрушивались на людей за их некоммунистические или немарксистские взгляды, даже за революционную деятельность, хотя большинство из них вообще не занималось политикой. Во-вторых, стремясь возложить на «буржуазных спецов» ответственность за все просчеты в индустриализации и планировании, Сталин и некоторые из его ближайшего окружения начали кампанию компрометации и разгрома значительной части беспартийных специалистов, которые вполне лояльно относились к Советской власти и приносили ей немалую пользу своими знаниями и опытом.

Сталин неуклонно шел к тотальному террору, но ему, человеку злого, хитрого ума, были необходимы и «оправдательные» аргументы — перед партией, народом, историей. Этих аргументов у него не было. Он их фальсифицировал, в частности, с помощью политических процессов. К врагам партии и государства руководство ВКП(б) отнесло многих вернувшихся на родину эмигрантов, немало зарубежных коммунистов, работавших в Коминтерне и его организациях. Сюда же попадали и те, кто когда-то был исключен из партии, «обижен» Советской властью, кто когда-либо выражал политические сомнения.

Большую группу составляли чекисты. Некоторые их них уничтожались потому, что пытались хотя бы косвенно саботировать преступные замыслы, а иные, наоборот, сами попадали в разряд врагов, как, например, Ягода, Фриновский, Берман и многие другие за то, что слишком много знали… На таких людей Сталин впоследствии списывал все «перегибы», извращения, «вредительство в органах НКВД».

Еще одной особенностью этих процессов было стремление Сталина не просто физически уничтожить своих реальных и потенциальных оппонентов, но предварительно вывалять их в грязи аморализма, «измены», «предательства». Все процессы являют собой беспрецедентный пример самоунижения, самооговоров, самоосуждений.

Моральной и физическое уничтожение практически всех, кто пытался противодействовать произволу, безграничная вера в необходимость осуществления репрессивных актов, исключили возможность реального противодействия беззакониям 30-х годов. Это подтверждается, в частности, тем, что в архивных материалах периода 30-х годов обнаруживаются наиболее типичные формы неприятия репрессий, сопротивления им.

Встречались отдельные случаи оказания помощи в попытках уклониться от ареста, разного рода содействия семье арестованного, содействия самому заключенному в каких-либо жизненно важных обстоятельствах, факты обеспечения каких-то благоприятных условий для самого заключенного со стороны отдельных работников ОГПУ—НКВД и даже случаи создания видимости сурового допроса и т.д. и т.п. Нельзя, конечно, утверждать, что все эти формы поведения были продиктованы вполне сознательным неприятием репрессий. Очень часть они диктовались нравственным чувством, в ряде случаев личной симпатией к преследуемому. Но во всех случаях это было действие против официальных указаний, против официальных идеологических установок.

Крайне редко встречались факты прямого (и даже официального) осуждения репрессивной политики (в том числе и со стороны партийных и советских работников, сотрудников НКВД, прокуратуры и т.д.). Однако такие формы осуждения репрессий кончались почти всегда одинаково, причем весьма быстро: собственной гибелью сочувствующего. Поэтому не удивительно, что таких людей было ничтожно мало. Размышления о причинах относительно слабого сопротивления сталинизму со стороны политически активных групп в партии носят, конечно, предварительный и больше предположительный характер. Для окончательных суждений нужен специальный исторический поиск. Однако, судя по общему знанию об эпохе, этот поиск вряд ли поколеблет уверенность в основном, что важно для понимания природы репрессий 30-х годов. Среди нескольких миллионов людей, которых смяла в это время волна террора, те, кого репрессировали впоследствии за попытки противодействия тоталитарному режиму, были исключением, а не правилом.

Беларусь тоже не была исключением в общем потоке репрессий. Конец 20-х—начало 30-х годов в республике «ознаменованы» делами о вредительстве «контрреволюционных и диверсионно-шпионских организаций» и их белорусских филиалов — «Промпартии», «Союзного бюро РСДРП (меньшевиков)» и других.

После убийства Кирова 1 декабря 1934 года поток репрессий резко усилился. Согласно постановлению ЦИК и СНК СССР «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик» от 1 декабря 1934 года следствие по рассмотрению дел о террористических организациях или осуществлению террористических актов против работников Советской власти необходимо было завершать в срок не более 10 дней; обвинительное заключение вручать за одни сутки до рассмотрения дела в суде; слушание дел проводить без участия сторон; кассационное обжалование приговора, как и подача ходатайств о помиловании, не допускалось; приговор к высшей мере наказания должен был приводиться в исполнение немедленно по вынесению приговора.

В декабре 1934 года ЦИК СССР принял также постановление «О рассмотрении дел о преступлениях, расследуемых НКВД СССР и его местными органами». Оно внесло изменения в порядок рассмотрения дел о контрреволюционных преступлениях. Если раньше они рассматривались только органами ОГПУ—НКВД, то теперь это право было предоставлено судебным коллегиям областных судов. В соответствии с этим постановлением дела, расследуемые органами НКВД о шпионаже, диверсиях с 1934 года стали рассматриваться Военной коллегией Верховного суда СССР и военными трибуналами округов. Именно эти акты законодательным образом закрепили массовые беззакония в центре и на местах, создали «правовую базу» для проведения репрессий.

Еще больше он возрос с весны 1936 года, что подтверждают документы. В частности, нарком внутренних дел Г.Г.Ягода 31 марта 1936 года направил всем начальникам республиканских и областных НКВД оперативную директиву, в которой говорилось: «Основной задачей наших органов на сегодня является немедленное выявление и полнейший разгром до конца всех троцкистских сил, их организационных центров и связей, выявление, разоблачение и репрессирование всех всех троцкистов-двурушников». 20 мая 1936 года опросом членов Политбюро ЦК ВКП(б) было принято постановление, которое подписал И.В.Сталин. В нем указывалось, что ввиду непрекращавшейся контрреволюционной активности троцкистов НКВД СССР предлагается направить находившихся в ссылке и режимных пунктах исключенных из ВКП(б), проявлявших враждебную активность и проживавших в Москве, Ленинграде, Киеве, Минске и других городах Советского Союза троцкистов в отдаленные концлагеря на срок от 3 до 5 лет. Всех арестованных предлагалось судить Военной коллегией Верховного суда СССР с применением к ним высшей меры наказания — расстрела.

Новая разрушительная волна массовых репрессий обрушилась на ни в чем не повинных людей в 1937—1938 годы. Провозгласив защиту социализма от его «врагов», Сталин действовал как злейший и коварный враг. Никакой белый террор, никакая война не могли бы нанести такой урон народу, который нанес он, защищая свою личную абсолютную власть.

Одна из довольно широко распространенных среди ряда бывших партийных руководителей периода 30-х годов версий о «необходимости» репрессий в стране состояла в следующем. Сталин хорошо знал людей, которых он обрек на смерть, и что они не были шпионами и вредителями. Эти обвинения были сфабрикованы для оправдания репрессий. Конечно, с точки зрения моральных или правовых норм действия Сталина были незаконны. И все же они были, по их мнению, необходимы для дальнейшего развития революции в стране. Люди, которых устранял Сталин, имели большую власть и были популярны. И, безусловно, ответственность за их истребление несет отнюдь не он один, так как не бывает культа без массы бездумных, на все готовых широких масс людей.

Несостоятельными являются до сих пор появляющиеся в печати объяснения массовых репрессий исключительной мстительностью И.В.Сталина, сведением личных счетов его, В.М.Молотова, Л.П.Берия, К.Е.Ворошилова, Л.М.Кагановича, Г.М.Маленкова и других с одним, другим, третьим…

Так можно было уничтожить (физически или политически) десятки, сотни, тысячи, но не миллионы людей. Конечно, уничтожение в таких масштабах имело прежде всего явно выраженную политическую направленность. Репрессии носили не узколичностный и отнюдь не бессистемный, а именно политический характер. Сталин был убежден, что для него идея классовой борьбы является основополагающей. Когда были уничтожены классы помещиков и капиталистов, он нашел еще один «класс», который нужно было ликвидировать, — кулачество. Наконец, ликвидировав его и оставшийся без явных врагов, Сталин изобрел теорию, по которой они должны были существовать всегда.

Установка на массовый террор возникла в аппарате НКВД отнюдь не произвольно. Сигнал ему вновь был подан решениями февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) от 5 марта 1937 года. Сталин призывал отбросить прочь гнилую теорию о том, что с каждым продвижением вперед классовая борьбы должна будто бы все более и более затухать.

«Это не только гнилая теория, но и опасная теория, — говорил он, — ибо она усыпляет наших людей, заводит их в капкан, а классовому врагу дает возможность оправиться для борьбы с Советской властью. Наоборот, чем больше будем продвигаться вперед, чем больше будем иметь успехов, тем больше будут озлобляться остатки разбитых эксплуататоров классов, тем скорее будут они идти на более острые формы борьбы, тем больше они будут пакостить Советскому государству, тем больше они будут хвататься за самые отчаянные средства борьбы, как последние средства обреченных».

Для эффективного проведения репрессивных акций необходимо было создать соответствующее «общественное мнение» широких народных масс. Ведь масса должна верить (и в значительной степени верила) чудовищным обвинениям 1937 года. Сталин расширил понятие «враг народа». «Этот термин сразу освобождал от необходимости всяких доказательств идейной неправоты человека или людей, с которыми ты ведешь полемику: он давал возможность всякого, кто в чем-то не согласен со Сталиным, кто был только заподозрен во враждебных намерениях, всякого, кто был просто оклеветан, подвергнуть самым жестоким репрессиям, с нарушением всяких норм революционной законности» (из доклада Н.С.Хрущева «О культе личности и его последствиях» ХХ съезду КПСС 25 февраля 1956 года).

Причины этого умонастроения масс, поверивших во «врагов народа», можно объяснить наложением нескольких факторов. Прежде всего, действовало культовое отношение к «вождю». Существенное значение имел комплекс антиинтеллигенских настроений и без того достаточно распространенный в СССР, где интеллигенты отождествлялись с дворянами, помещиками и т.п. Но эти настроения еще и подогревались высказываниями И.В.Сталина, фальсифицированными процессами против «вредителей» и т.п.

Действовал и вполне реальный комплекс капиталистического окружения: отсюда делался вывод, что кругом враги и «внутри» полно их агентуры. Конечно, был вполне реальный шпионаж капиталистических государств. Сохранялась возможность действий со стороны представителей контрреволюционных политических групп и группировок в основном бывших эмигрантов, действовавших во Франции, Германии, Турции и ряде других государств. Поэтому утверждения органов НКВД о существовании контрреволюционного подполья в СССР могли казаться правдоподобными.

В этих условиях фактически была создана (и во многом руками будущих жертв) такая политическая обстановка, когда потенциальная возможность массовых политических репрессий — исключения из партии, предания суду, а при необходимости (или желания) и расстрела — «висела в воздухе». Потенциальная возможность репрессий становилась действительностью. Произвольно «обострив» классовую борьбу, Сталин вызвал потоки клеветы, перед которыми общество оказалось беззащитным. Ложь органов НКВД, вранье печати, бесчисленные речи в поддержку «справедливых приговоров» создали ситуацию: узнать, где причины вакханалии, — негде; обратиться за помощью -не к кому; обличить явных негодяев — никто не позволит. Именно поэтому сотни тысяч коммунистов и беспартийных в 1937—1938 годах голосовали за исключение «врагов народа» из партии и привлечение их к уголовной ответственности. Миллионы людей на митингах и демонстрациях требовали суровой расправы с «врагами народа».

После таких обвинений органы НКВД успешно находили новых «врагов народа». При этом на суд и расправу многие выдавали нередко и своих вчерашних друзей и сослуживцев. Конечно, большинство верило Сталину и органам НКВД. Были, естественно, и сомневающиеся, чаще всего если речь шла о каких-то конкретных случаях, но и они молчали, облегчая тем самым расправу над другими. Даже испытывая колебания и сомнения, эти люди не хотели считать себя соучастниками преступлений. И они заставляли себя поверить в Сталина, который якобы все знает и не может ошибаться. Культ Сталина помогал им успокоить свою совесть.

В 1937 году ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли ряд мер с целью усилить роль органов безопасности. В частности, для сотрудников НКВД были установлены воинские звания на три ступени выше, чем в Красной Армии, оклады их денежного содержания были увеличены сразу вчетверо и значительно превысили заработную плату работников и служащих государственных учреждений.

Было предусмотрено также, что за проведение «операций» сотрудники органов могли представляться к награждению боевыми орденами и медалями. В 1937 году были расширены штаты союзного и республиканского НКВД, городских и районных отделов госбезопасности. Специальные отделы были созданы на всех крупных предприятиях, в учреждениях, учебных заведениях Беларуси. Под контролем НКВД находились и все средние предприятия, а также парки, библиотеки, театры и т.д. По всей республике была создана широкая сеть осведомителей и доносчиков, работавших на «добровольных началах». Специальные дела были заведены практически на всех, кто работал на оборонных предприятиях, стройках, железной дороге.

Была создана система утверждения кадров. Она предусматривала, что все секретари от ЦК до райкомов партии утверждались на эти посты только после согласования с органами НКВД. И наоборот, работники НКВД — после утверждения соответствующими партийными органами. НКВД получил неограниченные полномочия, которые были закреплены как законами, так и, как правило, подзаконными актами.

Правовая подготовка к невиданным по масштабам репрессиям началась в январе 1937 года. Народный комиссар юстиции Н.В.Крыленко и Прокурор СССР А.Я.Вышинский 8 января 1937 года подписали циркуляр, который подтверждал, что все дела по контрреволюционным преступлениям должны рассматриваться без участия обвинения и защиты. В связи с проведением массовых «операций» в отношении бывших кулаков, членов «антисоветских» партий, белогвардейцев, жандармов и чиновников царской России, бандитов, реэмигрантов, участников «антисоветских» организаций, церковников и сектантов, в соответствии с приказом НКВД СССР от 30 июля 1937 года был утвержден персональный состав областных «троек» в составе: председатель — начальник областного управления НКВД, члены: секретарь областного комитета КП(б)Б и областной прокурор.

Для дальнейшей активизации деятельности судебных и несудебных органов 14 сентября 1937 года ЦИК СССР принял постановление «О внесении в действующее уголовно-процессуальные кодексы союзных республик изменений по рассмотрению дел о контрреволюционном вредительстве и диверсиях». Согласно этому постановлению кассационное обжалование по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 58-7 УК РСФСР и ст. 69-5 УК БССР (вредительство) и 58-9 УК РСФСР и ст. 71 УК БССР (диверсия) не допускалось, а приговоры о высшей мере наказания (расстрелы) приводились в исполнение немедленно.

Особенно активизировалась деятельность НКВД БССР и областных «троек» с июля 1937 года, когда, согласно указанию «сверху», на местах были составлены списки на весь «контрреволюционный» элемент. Вслед за этим в Беларуси, Западно-Сибирском крае и других регионах страны начались массовые операции по осуществлению арестов и фальсификации «контрреволюционных дел». Смысл этих акций сводился к «созданию» так называемых «всесоюзных контрреволюционных организаций»: контрреволюционно-диверсионной; антисоветской повстанческо-террористической; эсеровской шпионской; контрреволюционной националистической фашистской; Польской организации войсковой и многих других.

«Следствием по делу вскрытой и ликвидированной контрреволюционной шпионско-диверсионной повстанческой организации «Польской организации войсковой» установлено, что в деятельности повстанческой организации принимали участие…», — такие слова из постановлений на арест были вписаны в дела многих тысяч поляков и белорусов, репрессированных в 1934—1938 годах не только на территории Беларуси, но и в Москве, Пятигорске, Новосибирске, Томске, Красноярске и многих других больших и малых населенных пунктах всего бывшего Советского Союза. Практически всех их обвиняли тогда в организованном заговоре против Советской власти. Организационной формой этого «заговора», по мнению работников НКВД, должна была быть некая подпольная контрреволюционная организация, под непосредственным руководством которой и по ее прямому указанию должны были действовать «враги народа» с польскими и белорусскими фамилиями. И совсем неважно, что такой организации в природе не существовало: она была «создана» в недрах НКВД.

Дело на «Польскую организацию войсковую» — одно из самых массовых после «Российского общевоинского союза» и «Союза спасения России» и яркий пример линейных арестов — арестов по национальному признаку. Филиалы организации «создавались» органами НКВД в абсолютном большинстве не только в центральных районах страны, но и в Западно-Сибирском крае, Восточной Сибири, на Урале. Тем более, что сложностей это не вызывало — процент проживающих там поляков и белорусов (они в первую очередь включались в «расстрельные списки») был достаточно высок, сказалось их переселение в Сибирь в конце прошлого на начале нынешнего столетия.

Преамбула обвинительного заключения всегда оставалась неизменной, менялись лишь фамилии да названия населенных пунктов, да «факты», да «примеры» враждебной деятельности.

«При допросах выясняли, где работал до ареста обвиняемый, чем занимался, были ли какие-либо факты пожаров, отравления скота и так далее. Выяснив эти вопросы, искусственно приписывали в показания обвиняемых совершение тех или иных актов вредительской или диверсионной деятельности…» (Из показаний от 27 августа 1957 года бывшего сотрудника Новосибирского управления НКВД уроженца Минской губернии Филиповича С.Ф.)И еще одно. У дел на «Польскую организацию войсковую» была особенность, отличающая эти дела от других — почти все они были групповыми. Вспомним хотя бы судьбу жителей деревни Белосток Кривошеинского района Западно-Сибирского края, где за одну ночь в декабре 1937 года были арестованы все мужчины в возрасте от 16 до 70 лет… Вернулось же из них всего несколько человек.

И может быть не стоило говорить от этих мифических центрах и комитетах несуществовавшей «Польской организации войсковой», если бы за ними не было реальных человеческих судеб. Судьбы людей с разными убеждениями, взглядами, прожитыми жизнями, но одинаковым ее завершением: подвалами НКВД и пулей в затылок.

Конвейер двигался исправно. Когда кончалось «сырье», доставляли новые его партии. Будто гигантская мясорубка перемалывала жизни тысяч людей. «Врагов народа» создавали искусственно. А когда их число таяло, начинались так называемые «маскирующие» репрессии. Главным образом они пришлись на вторую половину 1937 и начало 1938 года. На местах арестовывались и там же расстреливались в первую очередь представители некоренной национальности и выходцы из других регионов. Так поддерживался миф о всеобщем распространении вражеской деятельности.

Областные и городские управления НКВД получали разнарядки на выявление заданного числа «врагов народа». Разными путями, в том числе с использованием заблаговременно накопленных доносов секретных осведомителей и общественных «помощников», срочно полученных новых «признательных» показаний ранее арестованных и т.п. составлялись списки уже конкретных людей под «разнарядку». Затем они арестовывались.

А начиналось все обычно так. Центр давал разнарядку на выявление определенного числа «врагов народа». На основании этого, скажем, УНКВД по Западно-Сибирскому краю давало соответствующие «задания» по районам и ждало на очередной месяц или квартал новых «конкретных» цифр. Например, Томский горотдел НКВД от УНКВД по Западно-Сибирскому краю ежемесячно получал контрольные цифры на 3—5 тысяч человек. Из них не менее 60 процентов предлагалось осудить по первой категории, то есть расстрелять.

Существовали специальные бланки отчетности. Все там по графам: сколько, из каких слоев «изъять», каких национальностей, отдельно военных, служителей культа и т.д. Дело доходило до того, что в общую численность обозначенных в разнарядке лиц, которых необходимо было арестовывать, сразу включалось уже число и тем, кто должен быть расстрелян. Перевыполнять «норму» разрешалось, но за недовыполнение следовало встречное наказание — вплоть до высшей меры «социальной защиты». Поэтому широко бытовала практика, когда арестованных тут же в «подходящем» месте — в лесу, в овраге, на кладбище расстреливали, а потом, уже задним числом, оформляли дела с «признательными» показаниями.

Целью репрессий были, конечно, не только изоляция или уничтожение неугодных. Надо было с помощью пыток и истязаний сломить их волю, заставить дать ложные показания в совершении «контрреволюционных преступлений», назвать себя «врагами народа». При соблюдении законных методов и форм следствия это было невозможно. Поэтому И.В.Сталин от имени ЦК ВКП(б) санкционировал применение физических методов воздействия, о чем свидетельствовала шифрованная телеграмма, направленная 10 января 1939 года секретарям обкомов, крайкомов, начальникам управлений НКВД. В ней, в частности, утверждалось: «ЦК ВКП(б) разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 года с разрешения ЦК ВКП(б)… ЦК ВКП(б) считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь…»

Разумеется, пытки и истязания не сразу вошли в практику НКВД. Это был постепенный и последовательный процесс. Избиения заключенных, следственный «конвейер», лишение сна, пытки жарой и холодом, голодом и жаждой, — все эти методы достаточно широко применялись еще в годы гражданской войны. Менее жестоко обращались, однако, органы ОГПУ—НКВД с арестованными коммунистами. До весны 1937 года особо подобранные следователи пытали и истязали только отдельных из них. Пытки и истязания, конечно, являлись наиболее несовершенным методом ведения следствия, который, как правило, вел не к выяснению. а к искажению истины, к оговору, к согласию обвиняемого на любые показания, лишь бы прекратились издевательства и унижения со стороны следователей. Это хорошо понимали сотрудники НКВД, вынуждая свои жертвы давать самые невероятные показания.

Благодаря многочисленному аппарату НКВД машина террора работала безотказно. Люди, которые служили там, были разные и несут неодинаковую ответственность за преступления, совершенные тоталитарным режимом. Одни из них, сознавая, что перед ними не враги, а люди, невинно пострадавшие, пытались хоть чем-то помочь арестованным, но сами становились жертвами произвола. Другие понимали, кому они служили, против кого боролись, и старались выбивать нужные признания любой ценой.

Что превращало абсолютное большинство работников НКВД в садистов? Что заставляло их преступить все законы и нормы человечности? Главная причина — страх оказаться в положении заключенного. Этот страх подавлял все иные чувства. Кроме того, в органы НКВД шел особый отбор. Более гуманных отсеивали, самых жестоких и невежественных — оставляли.

В деятельности по разгрому руководящих кадров всех уровней органами НКВД применялось преимущественно два метода.

Первый — «сверху вниз»: в ряде районов и городов на основании сфабрикованный в Минске или даже в Москве показаний «врагов народа» в течение 2—3 дней репрессировали руководство республиканского или областного масштаба. Затем арестовывали работников исполкомов. Считалось само собой разумеющимся, что «враги народа» и «шпионы», возглавлявшие республиканские, областные и районные организации, сумели везде «насадить» свою «агентуру».

Второй — «снизу вверх»: работники НКВД по согласованию с первым секретарем ЦК или обкома КП(б)Б арестовывали вначале несколько рядовых коммунистов и беспартийных, а затем уже через них «выходили» на руководящий состав. Любые попытки руководителей доказать, что их подчиненные не враги, расценивались уже не просто как потеря бдительности, но и как покровительство «врагам народа».

Возникает однако вопрос: каким образом органам НКВД удавалось заставлять обвиняемых публично клеветать на себя и на многих других, придумывать несуществующие организации и сознаваться в несовершенных преступлениях? Конечно, пытками и другими средствами незаконного давления на арестованных. Подтверждения этого практически во всех показаниях работников НКВД, которые сами попадали впоследствии под следствие.

Как показывает анализ, большинство арестованных в 1937—1938 годах все-таки сдалось на допросах и подписало сфальсифицированные протоколы, «призналось» во всякого рода преступлениях, которые они никогда не совершали. Некоторые причины этого объяснимы: а) сразу же после ареста начиналось активное воздействие на арестованного. Сначала словесная обработка и соблюдением некоторой доли вежливости, потом крик, ругань, унижения и оскорбления, затем следовало закрепление полученных «достижений». Арестованному внушали, что теперь поворот невозможен, что спасти себя он может только «чистосердечным» раскаянием;

б) если подследственный должен был предстать перед судом, а многие, как правило, осуждались заочно различными внесудебными органами, то с ними проводилась дополнительная работа, своеобразная репетиция суда;

в) арестованного обрабатывали постоянно, в камере, кабинете следователя и т.д. Одного брали на испуг, другого на уговоры, третьего на посулы, к четвертому применяли сочетание разных методов. Но главное — заключенного сразу лишали всякой возможности защищаться;

г) атмосфера внутритюремно-следственного террора создавала безнадежные настроения. Многие арестованные считали, что сопротивление бесполезно и защита невозможна,а поэтому сразу же подписывали все, что им подсовывали. При этом возникало неслыханное в следственной практике явление: стороны мирно договаривались и о «преступлениях», и о «мере наказания».

Материалы архивно-следственных дел, воспоминания репрессированных позволяют утверждать, что для получения нужных показаний у подследственных работники НКВД наиболее широко применяли в следственной практике: систему конвейерного допроса до 7—8 суток; ночные допросы и многократные вызовы к следователю; использование родственников в качестве заложников; удары психологическим контрастом; направление в глаза мощной электролампы; применение методов «ножниц» и «стула»; помещение арестованных стоя в нишу; угрозы оружием; плевки в рот… Предела «изобретательности» работников НКВД в организации системы допросов с использованием самых изощренных способов физического и морального воздействия не было.

По трафарету в период 1937—1938 годов были сфабрикованы белы на десятки тысяч жителей республики и других регионов страны. Когда массовые репрессии приняли угрожающие масштабы, по личному указанию И.В.Сталина в конце 1938 года руководство НКВД СССР и ряд начальников НКВД республик и областей были обвинены в массовых арестах и нарушениях социалистической законности. Под непосредственным руководством вновь назначенного наркома НКВД Л.П.Берия в центре и на местах для создания видимости «восстановления законности» были произведены аресты «врагов народа», пробравшихся в органы НКВД. С этой целью в 1939 году было сфабриковано дело о так называемой «антисоветской заговорческой организации», действовавшей в системе НКВД. В руководящий «центр» этой организации был поставлен нарком внутренних дел Украины А.И.Успенский. Члены этой «организации» были обвинены в том, что они якобы укрывали от разоблачения и разгромов правотроцкистские и другие антисоветские кадры, производили массовые аресты ни в чем не повинных граждан, фальсифицировали материалы и добивались применения к арестованным репрессий.

В общей сложности к уголовной ответственности в период 1938—1939 годов было привлечено не более одного процента работников НКВД республиканского и областного масштаба. Несмотря на это нынешние чекисты не забывают подчеркнуть, что более 20 тысяч сотрудников органов НКВД пали жертвами необоснованных репрессий «в борьбе против нарушений социалистической законности». Правда, не уточняется, что до того, как были репрессированы, и они тоже исправно крутили колесо репрессивной машины и несут ответственность за кровавые преступления.

В те годы активно арестовывались родственники осужденных. В связи с этим народный комиссар юстиции СССР 16 января 1938 года подписал приказ «О недопустимости увольнения с работы лиц по мотивам родственной связи с арестованными за контрреволюционные преступления» и уже на 1 января 1939 года были пересмотрены дела в отношении 1175998 человек, осужденных в 1936—1937 годах. Установить точное количество таких лиц не представляется возможным. До 1942 года данная категория осужденных в судебной статистике не учитывалась. Исходя из анализа данных Верховного суда СССР, Военной коллегии Верховного суда СССР, за период 1937—1939 годов эта цифра по СССР превышала миллион, а по БССР — не менее 90 тысяч человек.

Волна массовых репрессий 1937 года пошла на спад со второй половины 1938 года. Поступление дел о контрреволюционных преступлениях уменьшилось (в частности, по БССР в среднем на 30—40 процентов) после того, как НКВД СССР дал указание о приостановке массовых акций по изъятию «врагов народа». С сентября 1939 года «работы» у органов НКВД Беларуси снова резко прибавилось. Потянулись на Восток эшелоны с депортированными жителями Западных областей республики. В этом потоке только в Сибири оказалось более 60 тысяч белорусов, поляков, евреев, представителей других национальностей. С учетом граждан, репрессированными несудебными и судебными органами в административном порядке, эта цифра превышает 85 тысяч человек. Изучение архивных документов и материалов органов госбезопасности, МВД, судов и прокуратуры Российской Федерации позволяет сделать предварительный вывод, что на территории только Западно-Сибирского края (ныне Новосибирская, Кемеровская и Томская области) в период 30-х годов только судебными органами было репрессировано не менее 25—30 тысяч уроженцев Беларуси.

Главный удар был направлен против крестьян и рабочих (до 64 процентов); основные мотивы ареста — девять человек из десяти -совершение «контрреволюционных преступлений»; до 70 процентов граждан было осуждено в 1937—1938 годы; каждые восемь из десяти осужденных были расстреляны; по минимуму — пять лет — получили не более двух процентов арестованных.

Массовые репрессии на территории СССР и Беларуси в 30-е годы носили явно выраженный плановый характер и осуществлялись карательными органами под непосредственным руководством ВКП(б) в крайне жестокой и бесчеловечной форме в отношении ни в чем не повинных граждан. Они были противозаконными, противоречили основным гражданским и социально-экономическим правам человека, обернулись трагическими последствиями для десятков и сотен тысяч людей. Об этом свидетельствуют приведенные ниже документы.

ВСЕМ ГУБКОМАМ Р.К.П.

6 августа 1920 г. Дорогие товарищи!

Президиум ВЧК обращается к Вам с экстренной и настоятельной правдой — оказать максимальное содействие его органам на местах — Чрезвычайным Комиссиям. Слишком часто Губкомы не оказывают ЧК в их работе необходимой поддержки. А поддержка нужна, самая интенсивная и разнообразная — людьми, материалом и моральная.

Слишком часто отсутствует правильное понимание местными товарищами смысла и значения деятельности ЧК, а также положения этих боевых по охране тыла учреждений. Никакое государственное, общественное и экономическое строительство немыслимо без победы над врагом внешним и внутренним, а для победы нужна беспощадная вооруженная борьба. Никакая борьба на внешнем фронте невозможна без наличия прочного и надежного тыла, охрана и поддержка которого всецело лежит на ЧК и им подобных органах. Надежным же тыл может быть лишь тогда, когда он очищен от всех активных контр-революционеров, а пассивные терроризированы и не способны для к.-р. борьбы, но в этом ВЧК и ЧК очень часто мешают свои же товарищи, далекие от понимания необходимости решительной и беспощадной борьбы с врагами Советской власти. Для нас, чекистов, наученных опытом борьбы с к.-р. ясно, что история скорее простит нам излишнюю решительность, чем мягкотелость, которую всегда стараются использовать контр-революционеры, а нам приходится за это расплачиваться излишними жертвами.

Эти простые истины, несмотря на их азбучность, все же нуждаются в сознательном и практическом проведении. Было бы в высшей степени ошибочно полагать, что в настоящее время внутренний враг разгромлен и спокоен. Это спокойствие наружное, оно опасно, ибо обманывает всех своим покоем. В.Ч.К. констатирует, что, по имеющимся сведениям, именно теперь контр-революционное движение не только не уменьшается, но усиливается и уже внешне начинает проявляться в эпидемии пожаров и взрывов, а все антисоветские партии не только отказались от своей цели — Свержения Советской Власти, но, наоборот, ведут усиленную подготовительную работу и стараются использовать все наши затруднения.

Предостерегая от слишком оптимистического взгляда на внутреннее положение страны, В.Ч.К. призывает все Губкомы, прежде всего, не смотреть на местные Ч.К. как на нечто такое, без чего можно обойтись, а главным образом, как на органы объединяющего центра — Всероссийской Чрезвычайной Комиссии — органы, тесно связанные общими задачами и общим планом действий, иными словами, как на своего рода именно оперативные органы В.Ч.К. Усвоение такой точки зрения, а главное ее проведение и моральная санкция Губкомами совершенно необходимы для установления правильных отношений ЧК с местными органами Советской власти и местной средой.

Во-вторых, и это главное, Президиум ВЧК призывает все Губкомы привлечь к работе в ЧК максимум партийных сил. В настоящее время, когда много партийных товарищей направляется на внешний фронт, слишком мало их вливается в ЧК. Между тем, ЧК в них нуждается не менее, чем армия. ЧК являются прямыми органами коммунистической партии, практически проводящими диктатуру пролетариата, здесь нельзя поручать ответственной работы спецам и возможно использовать для этого только истинных и твердых коммунистов. В силу этого желательно усиленное привлечение наибольшего количества партийных работников не только к прямой работе в ЧК, но и к косвенному сотрудничеству- к осведомлению, каковое является основой работы ЧК. Вот почему ВЧК всегда указывала на необходимость обязать всех коммунистов быть осведомителями, ибо борьба с контр-революцией есть общая задача партии и успешное разрешение таковой возможно только общими усилиями.

Наконец, в-третьих, Президиум ВЧК призывает Вас, товарищи, развить усиленную агитацию за ЧК среди местного населения, в особенности среди его рабочих слоев, для чего необходимо использовать каждое собрание. Важно, в настоящий момент, посредством митингов, собеседований и обращений разъяснить значение и характер работы ЧК, призвать всех, кто в силах принять участие в этой работе и указать пути и средства к этому. Нельзя отрицать, что часто антисоветская и преступная деятельность развивается беспрепятственно просто по незнанию сознательных элементов населения, кого и каким путем оповестить. Установление более тесного контакта и взаимного понимания между ЧК, Губкомами, коммунистами и рабочими является очередной задачей момента.

Президиум В.Ч.К. уверен, что это обращение, вызванное политической конъюнктурой момента, встретить должное внимание и найдет живой отклик в каждом коммунисте и в каждом честном рабочем, и даже просто гражданине, сочувствующем Советской власти. Пусть каждый коммунист знает и помнит, что Антанта не откажется от борьбы с нами, пока не будет сама раздавлена. Она усиленно снабжает контр-революционеров, работающих внутри Республики, деньгами, шлет к нам беспрестанно шпионов и провокаторов, а русские антисоветские партии, начиная с левых эсеров и кончая монархистами, опираясь на поддержку Антанты, не покладая рук, работают над сплочением своих сил, не останавливаясь ни перед чем (провокаторство, измена, убийства, подкуп, агитация, шпионаж, ложь и т.п.) и все это для того, чтобы достигнуть своей цели — свергнуть Советскую Власть. Всю эту сволочь нужно держать в железных рукавицах и беспощадно подавлять в зародыше все их попытки. Это возможно исключительно при наличии общей поддержки и отсутствии тормоза. Только при этом условии можно быстро победить и раз навсегда покончить с контр-революцией, чтобы спокойно заняться творческой работой, которая всеми ощущается и понимается как необходимое.

С коммунистическим приветом: Зам. председателя ВЧК: КСЕНОФОНТОВ

УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РСФСР (1928 г.) (Извлечения)

1. Контрреволюционные преступления

ст. 581а Контрреволюционным признается всякое действие, направленное к свержению, подрыву или ослаблению власти рабоче-крестьянских советов… или подрыву или ослаблению внешней безопасности Союза ССР и основных хозяйственных, политических и национальных завоеваний пролетарской революции.

ст. 581б Измена Родине, т.е. действия, совершенные гражданами СССР против его государственной независимости или неприкосновенности его территории, как то: шпионаж, выдача военной или государственной тайны, переход на сторону врага, бегство или перелет за границу караются высшей мерой уголовного наказания -расстрелом с конфискацией имущества.

ст. 582 Вооруженное восстание или вторжение в контрреволюционных целях на советскую территорию вооруженных банд, захват власти в центре или на местах в тех же целях, влекут за собой высшую меру наказания социальной защиты — расстрел или объявление врагом трудящихся с конфискацией имущества и с лишением гражданства.

ст. 583 Сношения в контрреволюционных целях с иностранным государством или отдельными его представителями влекут за собой меры социальной защиты, указанные в ст. 582.

ст. 584 Оказание каким бы то ни было способом помощи той части международной буржуазии, которая, не признавая равноправия коммунистической системы, приходящей на смену капиталистической системе, стремится к ее свержению, а равно находящимся под влиянием или непосредственно организованным этой буржуазией общественным группам и организациям, в осуществлении враждебной против Союза ССР деятельности, влечет за собой — лишение свободы на срок не ниже 3-х лет с конфискацией всего или части имущества, с повышением, при особо отягчающих обстоятельствах, вплоть до высшей меры социальной защиты.

ст. 585 Склонение иностранного государства или каких-либо в нем общественных групп путем сношения с их представителями, использование фальшивых документов или иными средствами к объявлению войны, вооруженному вмешательству в дела Союза ССР или иным неприязненным действиям, в частности к блокаде, к захвату государственного имущества Союза ССР или союзных республик, разрыву дипломатических сношений, разрыву заключенных с Союзом ССР договоров и т.п., влечет за собою меры социальной защиты, указанные в ст. ст. 582.

ст. 586 Шпионаж, т.е. передача, похищение или собирание с целью передачи сведений, являющихся по своему содержанию специально охраняемой государственной тайной, влечет за собою — лишение свободы на срок не ниже 3 лет.

ст. 587 Подрыв государственной промышленности, транспорта, торговли, денежного обращения или кредитной системы, а равно кооперации, совершенный в контрреволюционных целях путем соответствующего использования государственных учреждений и предприятий или противодействия их нормальной деятельности влекут за собой меры социальной защиты, указанные в ст. 582.

ст. 588 Совершение террористических актов, направленных против представителей Советской власти или деятелей революционных рабочих и крестьянских организаций, и участие в выполнении таких актов, хотя бы и лицами, не принадлежащими к контрреволюционной организации, влекут за собою — меры социальной защиты, указанные в ст. 582.

ст. 589 Разрушение или повреждение с контрреволюционной целью взрывом, поджогом или другими способами железнодорожных или иных путей и средств сообщения, средств народной связи, водопровода, общественных складов или иных сооружений государственного или общественного имущества влечет за собою — меры социальной защиты, указанные в ст. 582.

ст. 5810 Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений, а равно распространение или изготовление, или хранение литературы того же содержания влекут за собою — лишение свободы на срок не ниже 6 месяцев.

ст. 5811 Всякого рода организованная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренных в настоящей главе преступлений, а равно участие в организации, образованной для подготовки или совершения одного из преступлений, предусмотренных настоящей главой, влекут за собою — меры социальной защиты, указанные в соответствующих статьях настоящей главы.

УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС БССР (1928 г.) (Извлечения)

Ст. 64. Вооруженное восстание или вторжение в контрреволюционных целях на советскую территорию вооруженных банд, захват власти в центре или на местах в тех же целях и, в частности, с целью насильственно отторгнуть от Союза ССР и отдельной союзной республики какую-либо часть ее территории или расторгнуть заключенный Союзом ССР с иностранными государствами договоры влекут —

высшую меру защиты — расстрел или объявление врагом трудящихся с конфискацией имущества и с лишением гражданства БССР или иной союзной республики и тем самым гражданства Союза ССР и с изгнанием из пределов Союза ССР навсегда, с допущением при смягчающих обстоятельствах понижения до лишения свободы на срок не ниже трех лет с конфискацией всего или части имущества.

Ст. 65. Сношения в контрреволюционных целях с иностранным государством или отдельными его представителями, а равно способствование каким бы то ни было способом иностранному государству, находящемуся с Союзом ССР в состоянии войны или ведущему с ним борьбу путем интервенции или блокады, влекут -меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса. Ст. 66. Оказание каким бы то ни было способом помощи той части международной буржуазии, которая, не признавая равноправия коммунистической системы, приходящей на смену капиталистической системе, стремится к ее свержению, а равно находящимся под влиянием или непосредственно организованным этой буржуазией общественным группам и организациям в осуществлении враждебной против Союза ССР деятельности влечет —

лишение свободы на срок не ниже трех лет с конфискацией всего или части имущества, с повышением при особо отягчающих обстоятельствах вплоть до высшей меры социальной защиты — расстрела -или объявления врагом трудящихся с конфискацией имущества и с лишением гражданства БССР или иной союзной республики и тем самым гражданства Союза ССР и с изгнанием из пределов Союза ССР навсегда.

Ст. 67. Склонение иностранного государства или каких-либо в нем общественных групп путем сношения с ее представителями, использования фальшивых документов или иными средствами к объявлению войны, вооруженному вмешательству в дела Союза ССР или иным неприязненным действиям, в частности к блокаде, к захвату государственного имущества Союза ССР или союзных республик, разрыву дипломатических сношений, разрыву заключенных с Союзом ССР договоров и т.п. влечет —

меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса.

Ст. 68. а) Шпионаж, т. е. передача, похищение или собирание с целью передачи сведений, являющихся по своему содержанию специально охраняемой государственной тайной, иностранным государствам, контрреволюционным организациям или частным лицам влечет —

лишение свободы на срок не ниже трех лет с конфискацией всего или части имущества, а в тех случаях, когда шпионаж вызвал или мог вызвать особо тяжкие последствия для интересов Союза ССР, -высшую меру социальной защиты — расстрел или объявление врагом трудящихся с конфискацией имущества и с лишением гражданства БССР или иной союзной республики и тем самым гражданства Союза ССР и с изгнанием из пределов Союза ССР навсегда.

б) Передача, похищение или собирание с целью передачи экономических сведений, не составляющих по своему содержанию специально охраняемой государственной тайны, но не подлежащих оглашению по прямому запрещению закона или распоряжению руководителей ведомств, учреждений и предприятий, за вознаграждение или безвозмездно, организациям и лицам, указанным выше, влекут —

лишение свободы на срок до трех лет. Ст. 69. Подрыв государственной промышленности, транспорта,

торговли, денежного обращения или кредитной системы, а равно кооперации, совершенный в контрреволюционных целях путем соответствующего использования государственных учреждений и предприятий или противодействие их нормальной деятельности, а равно использование государственных учреждений и предприятий или противодействие их деятельности, совершаемое в интересах бывших собственников или заинтересованных капиталистических организаций, влекут —

меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса.

Ст. 70. Совершение террористических актов, направленных против представителей советской власти или деятельности революционных рабочих и крестьянских организаций, и участие в выполнении таких актов, хотя бы и лицами, не принадлежащими к контрреволюционной организации, влекут —

меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса.

Ст. 71. Разрушение или повреждение с контрреволюционной целью взрывом, поджогом или другими способами железнодорожных или иных путей и средств сообщения, средств народной связи, водопровода, общественных складов и иных сооружений или государственного или общественного имущества, влечет —

меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса.

Ст. 72. а) Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению советской власти, или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений (ст. ст. 64—71), а равно распространение, или изготовление, или хранение литературы того же содержания влекут —

лишение свободы на срок не ниже шести месяцев. б) Те же действия при массовых волнениях или с использовани

ем религиозных или национальных предрассудков масс, или в военной обстановке, или в местностях, объявленных на военном положении, влекут —

меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса.

Ст. 73. Недонесение о достоверно известном готовящемся или совершенном контрреволюционном преступлении влечет —

лишение свободы на срок не ниже шести месяцев. Ст. 74. Активные действия или активная борьба против рабоче

го класса и революционного движения, проявленные на ответственной или секретной (агентура) должности при царском строе или у контрреволюционных правительств в период гражданской войны, влекут —

меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса.

Ст. 75. Контрреволюционный саботаж, т. е. сознательное неисполнение кем-либо определенных обязанностей или умышленно небрежное их исполнение со специальной целью ослабления власти правительства и деятельности государственного аппарата, влечет —

лишение свободы на срок не ниже одного года с конфискацией всего или части имущества, с повышением при особо отягчающих обстоятельствах вплоть до высшей меры социальной защиты — расстрела с конфискацией имущества.

Ст. 76. Всякого рода организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренных в ст. ст. 63—75 настоящего Кодекса преступлений, а равно участие в организации, образованной для подготовки или совершения одного из этих преступлений, влекут —

меры социальной защиты, указанные в статье, предусматривающей данное преступление.

ВЫДЕРЖКА ИЗ ПРИКАЗА ОБЪЕДИНЕННОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО

ПОЛИТИЧЕСКОГО УПРАВЛЕНИЯ N 44/21

«2» февраля 1930 г. гор. Москва

«В целях наиболее организованного проведения ликвидации кулачества, как класса, и решительного подавления всяких попыток противодействия со стороны кулаков мероприятиям Советской власти по социалистической реконструкции сельского хозяйства — в первую очередь в районах сплошной коллективизации, — в самое ближайшее время кулаку, особенно его наиболее богатой и активной, контр-революционной части, — должен быть нанесен сокрушительный удар. Сопротивление кулака должно быть и будет решительно сломлено.

Осуществление этой исторической задачи потребует исключительного напряжения по всем основным линиям партийной и советской работы. Особо серьезны, сложны и ответственны задачи, возлагаемые партией на органы ОГПУ.

От наших органов больше, чем когда-либо, потребуется исключительное напряжение сил, решительность и выдержка, исключительно строгая классовая линия, четкость и быстрота действий.

… Удару должны подвергнуться ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО КУЛАКИ. Удар по КУЛАЦКОМУ АКТИВУ должен дезорганизовать, обезвредить все кулачество.

Мероприятия органов О.Г.П.У. должны развернуться по двум основным линиям:

1). Немедленная ликвидация КОНТР-РЕВОЛЮЦИОННОГО КУЛАЦКОГО АКТИВА, особенно — кадров, действующих к.-р. и повстанческих организаций, группировок и наиболее злостных, махровых одиночек. (Первая категория.)

2). Массовое выселение (в первую очередь из районов сплошной коллективизации и погранполосы) наиболее богатых кулаков (б. помещиков, полупомещиков, местных кулацких авторитетов и всего кулацкого кадра, из которых формируется к.-р. актив, кулацкого антисоветского актива церковников и сектантов) и их семейств в отдаленные северные районы СССР и конфискации их имущества. (Вторая категория.)

Для наиболее быстрого и безболезненного проведения кампании по выселениям кулаков и их семейств, — в первую очередь необходимо, чтобы наши органы решительно и немедленно ликвидировали все действующие к.-р. кулацко-белогвардейские и бандитские кадры и, особенно, созданные ими и оформленные к.-р. организации, группировки и банды.

Ликвидация таких к.-р. образований и отдельных наиболее активных лиц уже начата по всем основным районам Союза, согласно телеграфных директив ОГПУ. … По отдельным районам СССР намечено для изъятия при операции следующее количество указанных выше активных кулацко-белогвардейских к.-р. элементов (Первая категория.):

УКРАИНА — 15.000 СЕВ. КАВКАЗ И ДАГЕСТАН — 6—8.000 Ср. ВОЛГА — 3—4.000 Ц.Ч.О. — 3—5.000 НИЖ. ВОЛГА — 4—6.000 БЕЛОРУССИЯ — 4—5.000 УРАЛ — 4—5.000 СИБИРЬ — 5—6.000 КАЗАХСТАН — 5—6.000

Арестованные по этой категории концентрируются в Окр. и Обл. Отделах ОГПУ. Дела на них заканчиваются следствием в срочном порядке и рассматриваются тройками по внесудебному рассмотрению дел, которые будут созданы при ПП ОГПУ. Основное количество таких арестованных заключается в концлагеря; в отношении наиболее злостного и махрового актива к.-р. организаций и группировок и одиночек — должны применяться решительные меры наказания вплоть до ВМН.

Семьи арестованных, заключаемых в концлагеря или приговоренных к ВМН, должны быть высланы в Северные районы Союза, наряду с выселяемыми при массовой кампании кулаками и их семьями, с учетом наличия в семье трудоспособных и степени социальной опасности этих семейств.

…Для выполнения всех указанных задач П Р И К А З Ы В А Ю: 1. В кратчайший срок закончить ликвидацию всех действующих

к.-р. организаций, группировок и активных к.-р. одиночек. Ликвидировать действующие банды. Обеспечить быстрое проведение следствия по всем таким делам и срочное рассмотрение дел во внесудебном порядке — в тройках ПП ОГПУ…

2. Для рассмотрения дел на лиц, проходящих по этим делам (Первая категория) — немедленно создать в ПП ОГПУ тройки, с представителями от Крайкома ВКП(б) и Прокуратуры. Состав тройки выслать на утверждение Коллегии ОГПУ.

6. Обеспечить (особенно в районах и округах) тщательное наблюдение за составлением списков кулаков и их семейств (для выселения и конфискации имущества), а также за самой кампанией по выселению. Принимать через Рай- и Окрисполкомы соответствующие меры по линии сигнализации и устранения замеченных дефектов, перегибов и т.п. Следить за точным исполнением сроков операции и размеров ее, в соответствии с имеющимися директивами…»

ЗАМ. ПРЕД. О.Г.П.У. (Г.ЯГОДА)

Секретная инструкция ЦИК и СНК СССР ЦИКам и Совнаркомам Союзных и автономных республик,

краевым и областным исполнительным комитетам о мероприятиях по выселению и раскулачиванию кулаков,

конфискации их имущества

4 февраля 1930 г. Совершенно секретно. Копия: ОГПУ, НКЗему СССР, НКФину СССР, НКТОРГУ СССР (лично наркомам)

В дополнение и разъяснение к постановлению Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров Союза ССР о мероприятиях по укреплению социалистического переустройства сельского хозяйства в районах сплошной коллективизации и по борьбе с кулачеством, опубликованному в «Известиях» 2 февраля с/года, предлагается в районах сплошной коллективизации провести немедленно, а в остальных районах по мере действительного массового развертывания коллективизации нижеследующие мероприятия:

1. Выселение и расселение кулаков 1. В целях решительного подрыва влияния кулачества на от

дельные прослойки бедняцко-середняцкого крестьянства и безусловного подавления всяких попыток контрреволюционного противодействия со стороны кулаков проводимым советской властью и колхозам мероприятиям:

а) выселить кулацкий актив наиболее богатых кулаков и полупомещиков в отдаленные местности Союза ССР и в пределах данного края — в отдаленные его районы;

б) расселить остальных кулаков в пределах района, в котором они проживают на новых, отводимых им за пределами колхозных хозяйств участках.

П р и м е ч а н и е. Вся организация доставки и сама доставка кулаков в отдаленные местности Союза ССР возлагается на ОГПУ. Выселение кулаков в отдаленные районы данного края возлагается на краевые (областные) исполкомы. Расселение кулаков в пределах данного района возлагается на окружные и районные исполкомы.

2. Количество выселяемых и расселяемых кулацких хозяйств должно строго дифференцироваться по районам в зависимости от фактического числа кулацких хозяйств в районе с тем, чтобы общее число ликвидируемых хозяйств по всем районам составляло бы в среднем примерно 3—5%.

Настоящее указание (3—5%) имеет целью сосредоточить удар по действительно кулацким хозяйствам и, безусловно, предупредить распространение этих мер на какую-либо часть середняцких хозяйств.

3. Списки выселяемых кулацких хозяйств (п. «а» ст. 1-й) устанавливаются районными исполнительными комитетами на основе решений собраний колхозников и батрацко-бедняцких собраний и утверждаются окружными исполнительными комитетами в соответствии с указаниями вышестоящих органов.

Порядок расселения остальных кулацких хозяйств (пункт «б» ст. 1-й) устанавливается окружными исполнительными комитетами.

4. Члены семей выселяемых кулаков могут при своем желании и при согласии на это районных исполнительных комитетов оставаться временно или постоянно в прежнем районе (округе).

II. Конфискация имущества у кулаков 5. В районах сплошной коллективизации конфисковать у кулаков

средства производства, скот, хозяйственные и жилые постройки, предприятия производственные и торговые, продовольственные, кормовые и семенные запасы, излишки домашнего имущества, а также и наличные деньги.

6. При конфискации у кулаков имущества им должны быть оставлены лишь самые необходимые предметы домашнего обихода, некоторые простейшие средства производства в соответствии с характером их работы на новом месте и необходимый на первое время минимум продовольственных запасов. При конфискации наличных денег у кулаков им оставляется некоторая минимальная сумма (до 500 рублей на семью), необходимая для переезда и устройства на новом месте.

Расселяемым кулакам (п. «б» ст. 1-й) и тем семьям выселяемых кулаков (ст. 4-я), которые остаются в данном районе или округе, средства производства при конфискации оставляются в размерах, минимально необходимых для ведения хозяйства на вновь отводимых им участках.

7. Сберегательные книжки и облигации государственных займов отбираются у всех кулаков и заносятся в опись с выдачей расписки о направлении их на хранение в соответствующие органы НКФина. Всякая выдача кулацким хозяйствам их вкладов в сберегательные кассы, а также выдача ссуд под залог облигаций в районах сплошной коллективизации безусловно прекращается.

8. Паи и вклады всех кулаков в кооперативные объединения передаются в фонд коллективизации бедноты и батрачества, а владельцы исключаются их всех видов кооперации.

9. Конфискация имущества у кулаков производится особо уполномоченными районным исполнительных комитетов с обязательным участием сельских советов, представителей колхозов, батрацко-бедняцких групп и батрачкомов.

При конфискации производится точная опись и оценка конфискуемого имущества с возложением на сельсоветы ответственности за полную сохранность конфискованного.

10. Колхозы, получающие земли и конфискуемое имущество, должны обеспечить полный засев передаваемой земли и сдачу государству товарной продукции.

11. Конфискуемые у кулаков жилые постройки используются на общественные нужды сельсоветов и колхозов и для общежития вступающих в колхозы и батраков, не имеющих собственного жилья.

12. Должно быть обращено сугубое внимание всех исполкомов на то, чтобы кулацкие элементы не успели до конфискации ликвидировать свое имущество (брать немедленно на учет), а также на строгий учет и правильной использование конфискуемого у кулаков имущества.

III. Порядок расселения кулацких хозяйств 13. В отношении расселяемых кулацких хозяйств (п. «б» ст. 1-й) и семей выселяемых кулаков, которые остаются в данном районе или округе (ст. 4-я), руководствоваться следующим:

а) окружными исполнительными комитетами должны быть указаны места расселения с тем, чтобы поселение в отведенных местностях допускалось лишь небольшими поселками, управление которыми осуществляется специальными комитетами (тройками) или уполномоченными, назначаемыми районными и исполнительными комитетами и утверждаемыми окружными исполнительными комитетами;

б) на расселяемых возлагаются определенные производственные задания и обязательства по сдаче товарной продукции государственны и кооперативным органам;

в) окружные исполнительные комитеты должны срочно проработать вопрос о способе и колониях на лесоразработках, корчевках, лесонасаждениях, строительных, дорожных, мелиоративных, лесоустроительных и других работах.

14. Выселение и конфискация имущества не применяется к семьям красноармейцев и командного состава РККА.

15. В отношении кулаков, члены семей которых длительное время работают на фабриках и заводах, должен быть проявлен особо осторожный подход и должны быть наведены все необходимые справки о соответствующих лицах не только в деревне, но и в заводских организациях.

Совнаркомы союзных республик и областные (краевые) исполнительные комитеты должны обратить внимание всех окружных и районных исполнительных комитетов и сельских советов на недопустимость подмены работы по массовой коллективизации голым раскулачиванием. Конфискацию кулацкого имущества и ликвидацию кулачества нужно проводить в неразрывной связи с процессом сплошной коллективизации, опираясь на бедняцко-середняцкую и батрацкую массу. Только одновременно с подлинной организацией бедняцко-середняцких и батрацких масс деревни на основе коллективизации эти административные меры могут привести к успешному разрешению поставленных советской властью задач в отношении социалистического переустройства деревни и ликвидации кулачества как класса.

Необходимо подчеркнуть, что все вышеуказанные меры должны проводиться строго организованно под постоянным и неослабным наблюдением и руководством СНК союзных республик и краевых (областных) исполнительных комитетов, под их ответственностью за правильным проведением этих мероприятий. При этом должны быть приняты все меры к тому, чтобы ликвидация кулачества была произведена с максимальной быстротой и ни в малейшей степени не помешала бы подготовке к весенней посевной кампании, а, наоборот, способствовала бы успешному ее проведению.

Председатель Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР М.Калинин

Председатель Совета Народных Комиссаров Союза ССР А.Рыков

Секретарь Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР А.Енукидзе

Из постановления ЦИК и СНК СССР «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперативов и укреплении общественной (социалистической) собственности»

7 августа 1932 г.

За последнее время участились жалобы рабочих и колхозников на хищения… грузов на железнодорожном и водном транспорте и хищения… кооперативного и колхозного имущества.., равным образом усилились жалобы на насилие и угрозы кулацких элементов в отношении колхозников, не желающих выйти из колхозов…

Центральный Исполнительный Комитет и Совет Народных Комиссаров Союза ССР считают, что общественная собственность (государственная, колхозная, кооперативная) является основой советского строя, она священна и неприкосновенна, и люди, покушающиеся на общественную собственность, должны быть рассматриваемы как враги народа, ввиду чего решительная борьба с расхитителями общественного имущества является первейшей обязанностью органов Советской власти.

Исходя из этих соображений и идя навстречу требованиям рабочих и колхозников, Центральный Исполнительный Комитет и Совет Народных Комиссаров СССР ПОСТАНОВЛЯЮТ:

I …2. Применять в качестве меры судебной репрессии за хище

ние грузов на железнодорожном и водном транспорте высшую меру социальной защиты — расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией имущества.

3. Не применять амнистии к преступникам, осужденным по делам о хищении грузов на транспорте.

II …2. Применить в качестве меры судебной репрессии за хищение … колхозного и кооперативного имущества высшую меру социальной защиты — расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией всего имущества…

3. Не применять амнистии к преступникам, осужденным по делам о хищении колхозного и кооперативного имущества.

III …2. Применять в качестве меры судебной репрессии по делам об охране колхозов и колхозников от насилия и угроз со стороны кулацких и других противообщественных элементов лишение свободы от 5 до 10 лет с заключением в концентрационный лагерь.

3. Не применять амнистии к преступникам, осужденным по этим делам.

Председатель ЦИК Союза ССР М.Калинин Председатель СНК Союза ССР В.Молотов (Скрябин) Секретарь ЦИК Союза ССР А.Енукидзе

ОБ УСТАНОВЛЕНИИ ЕДИНОЙ ПАСПОРТНОЙ СИСТЕМЫ ПО СОЮЗУ ССР И ОБЯЗАТЕЛЬНОЙ ПРОПИСКЕ ПАСПОРТОВ

Из постановления ЦИК и СНК

27 декабря 1932 г.

В целях лучшего учета населения городов, рабочих поселков и новостроек и разгрузки этих населенных мест от лиц, не связанных с производством и работой в учреждениях или школах и не занятых общественно-полезным трудом (за исключением инвалидов и пенсионеров), а также в целях очистки этих населенных мест от укрывающихся кулацких, уголовных и иных антиобщественных элементов, Центральный Исполнительный Комитет и Совет Народных Комиссаров Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЮТ:

1. Установить по Союзу ССР единую паспортную систему на основании положения о паспортах.

2. Ввести единую паспортную систему с обязательной пропиской по всему Союзу ССР в течение 1933 г., охватив в первую очередь население Москвы, Ленинграда, Харькова, Киева, Одессы, Минска, Ростова-на-Дону, Владивостока…

3. Поручить правительствам союзных республик привести свое законодательство в соответствие с настоящим постановлением и положением о паспортах.

Председатель ЦИК Союза ССР М.Калинин Председатель СНК Союза ССР В.Молотов (Скрябин) Секретарь ЦИК Союза ССР А.Енукидзе

Из инструкции всем партийно-советским работникам и всем органам ОГПУ, Суда и Прокуратуры

8 мая 1933 г. Секретно. Не для печати.

…ЦК и СНК считают, что в результате наших успехов в деревне наступил момент, когда мы уже не нуждаемся в массовых репрессиях, задевающих, как известно, не только кулаков, но и единоличников и часть колхозников. Правда, из ряда областей все еще продолжают поступать требования о массовом выселении из деревни и применении острых форм репрессий. В ЦК и СНК имеются заявки на немедленное выселение из областей и краев около ста тысяч семей. В ЦК и СНК имеются сведения, из которых видно, что массовые беспорядочные аресты в деревне все еще продолжают существовать в практике наших работников. Арестовывают председатели колхозов и члены правлений колхозов. Арестовывают председатели сельсоветов и секретари ячеек. Арестовывают районные и краевые уполномоченные. Арестовывают все, кому не лень, и кто, собственно говоря, не имеет никакого права арестовывать. Не удивительно, что при таком разгуле практики арестов органы, имеющие право ареста, в том числе и органы ОГПУ, и особенно милиция, теряют чувство меры и зачастую проводят аресты без всякого основания, действуя по правилу: «сначала арестовать, а потом разобраться»…

Было бы неправильным думать, что наличие новой обстановки и необходимость перехода к новым методам работы означают ликвидацию или хотя бы ослабление классовой борьбы в деревне. Наоборот, классовая борьба в деревне будет неизбежно обостряться. Она будет обостряться, так как классовый враг видит, что колхозы победили, он видит, что наступили последние дни его существования, и он не может не хвататься в отчаянии за самые острые формы борьбы с Советской властью. Поэтому не может быть и речи об ослаблении нашей борьбы с классовым врагом. Наоборот, наша борьба должна быть всемерно усилена, наша бдительность — всемерно заострена. Речь идет, стало быть, об усилении нашей борьбы с классовым врагом. Но дело в том, что усилить борьбу с классовым врагом и ликвидировать его при помощи старых методов работы — невозможно в нынешней новой обстановке, ибо они, эти методы, изжили себя. Речь идет, стало быть, о том, чтобы улучшить старые способы борьбы, рационализировать их и сделать наши удары более меткими и организованными. Речь идет, наконец, о том, чтобы каждый наш удар был заранее подготовлен политически, чтобы каждый наш удар подкреплялся действиями широких масс крестьянства. Ибо только при подобных способах улучшения методов нашей работы можем добиться того, чтобы окончательно ликвидировать классового врага в деревне.

ЦК и СНК не сомневаются, что все наши партийно-советские и чекистско-судебные организации учтут новую обстановку, созданную в результате наших побед, и соответственно перестроят свою работу применительно к новым условиям борьбы ЦК ВКП(б) и СНК постановляют:

I О ПРЕКРАЩЕНИИ МАССОВЫХ ВЫСЕЛЕНИЙ КРЕСТЬЯН

Немедленно прекратить всякие массовые выселения крестьян. Выселение допускать только в индивидуальном и частном порядке и в отношении только тех хозяйств, члены которых ведут активную борьбу против колхоза и организуют отказ отсева и заготовок. Выселение допустить только из следующих областей и в следующих предельных количествах: ________________________________________________________________ Украина 2000 хозяйств Вост[очная] Сибирь 1000 хозяйств Северный Кавказ 1000 хозяйств Белоруссия 500 хозяйств Н[ижняя] Волга 1000 хозяйств Западная область 500 хозяйств Ср[едняя] Волга 1000 хозяйств Башкирия 500 хозяйств ЦЧО 1000 хозяйств Закавказье 500 хозяйств Урал 1000 хозяйств Средняя Азия 500 хозяйств Горьков. край 500 хозяйств Всего 12000 хозяйств

II ОБ УПОРЯДОЧЕНИИ ПРОИЗВОДСТВА АРЕСТОВ

1. Воспретить производство арестов лицам на то не уполномоченным по закону — председателями РИК, районными и краевыми уполномоченными, председателями сельсоветов, председателями колхозов и колхозных объединений, секретарями ячеек и пр.

Аресты могут быть производимы только органами прокуратуры, ОГПУ или начальниками милиции.

Следователи могут производить аресты только с предварительной санкции прокуратуры.

Аресты, производимые начальниками милиции, должны быть подтверждены или отменены райуполномоченными ОГПУ или прокурорами по принадлежности не позднее 46 часов после ареста.

2. Запретить органам прокуратуры, ОГПУ и милиции применять в качестве меры пресечения заключение под стражу до суда за маловажные преступления. В качестве меры пресечения могут быть заключены под стражу до суда лишь лица, обвиняемые по делам: о контрреволюции, о террактах, о вредительстве, о бандитизме и грабеже, о шпионаже, о переходе границы и контрабанде, об убийстве и тяжелых ранениях, о крупных хищениях и растратах, о профессиональной спекуляции, о валютчиках, о фальшивомонетчиках, злостном хулиганстве и профессиональных рецидивистах.

3. Установить при производстве арестов органами ОГПУ предварительное согласие прокурорского надзора по всем делам, кроме дел о террористических актах, взрывах, поджогах, шпионаже и перебежчиках, политическом бандитизме и к.-р. антипартийных группировках.

Установленный в настоящем пункте порядок вводится в жизнь для ДВК, Средней Азии и Казахстана лишь через 6 месяцев.

4. Обязать прокурора СССР и ОГПУ обеспечить неуклонное исполнение инструкции 1922 г. о порядке прокурорского контроля за производством арестов и содержанием под стражей лиц, арестованных ОГПУ.

Председатель Совета Народных Комиссаров СССР В.Молотов (Скрябин) Секретарь ЦК ВКП(б) И.Сталин

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЦИК И СНК СССР «Об Особом Совещании при Народном Комиссаре внутренних дел Союза ССР»

В развитие ст. 8 постановления Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР от 10 июля 1934 г. «Об образовании общесоюзного Народного Комиссариата внутренних дел» (СЗ СССР 1934 г. N 36, ст. 283), Центральный Исполнительный Комитет и Совет Народных Комиссаров Союза ССР п о с т а н о в л я ю т:

1. Предоставить Народному Комиссариату внутренних дел Союза ССР право применять к лицам, признаваемым общественно-опасными:

а) ссылку на срок до 5 лет под гласный надзор в местности, список которых устанавливается Народным Комиссариатом внутренних дел Союза ССР;

б) высылку на срок до 5 лет под гласный надзор с запрещением проживания в столицах, крупных городах и промышленных центрах Союза ССР;

в) заключение в исправительно-трудовые лагеря на срок до 5 лет;

г) высылку за пределы Союза ССР иностранных подданных, являющихся общественно опасными.

2. Для применения мер, указанных в ст. 1, при Народном Комиссаре внутренних дел Союза ССР под его председательством учреждается Особое Совещание в составе:

а) Заместителей Народного Комиссара внутренних дел Союза ССР; б) Уполномоченного Народного Комиссариата внутренних дел Союза ССР по РСФСР; в) Начальника Главного Управления Рабоче-Крестьянской милиции; г) Народного Комиссара внутренних дел союзной республики, на территории которой возникло дело. 3. В заседаниях Особого Совещания обязательно участвует Прокурор Союза ССР или его заместитель, который, в случае несогласия как с самим решением Особого совещания, так и с направлением дела на рассмотрение Особого Совещания, имеет право протеста в Президиум Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР.

В этих случаях исполнение решения Особого Совещания приостанавливается впредь до постановления по данному вопросу Президиума Центрального Исполнительного Комитета СССР.

4. В решении Особого Совещания о ссылке и заключении в исправительно-трудовой лагерь каждого отдельного лица должно быть указано основание применения этих мер, а также определен район и срок ссылки или заключения в лагерь.

5. Особому Совещанию предоставлено право: а) в зависимости от поведения сосланных или заключенных в исправительно-трудовые лагеря, на основании отзывов соответствующих органов НКВД СССР, сокращать срок пребывания в ссылке или в исправительно-трудовом лагере;

б) освобождать от дальнейшего пребывания в специальных трудовых поселениях.

5 ноября 1934 г.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЦИК И СНК СССР «О внесении изменений в действующие уголовно процессуальные кодексы союзных республик»

Внести следующие изменения в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик по расследованию и рассмотрению дел о террористических организациях и террористических актах против работников Советской власти:

1. Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней.

2. Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде.

3. Дела слушать без участия сторон. 4. Кассационного обжалования приговоров, как и подачи ходатайств о помиловании, не допускать. 5. Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговоров.

1 декабря 1934 г.

П Р И К А З НАРОДНОГО КОМИССАРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР И ПРОКУРОРА СССР за 1935 г.

N 00233 СОДЕРЖАНИЕ: С объявлением постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) о порядке производства арестов.

N 00233 19 июня 1935 г. гор. Москва

ВСЕМ НКВД И ПРОКУРОРАМ СОЮЗНЫХ РЕСПУБЛИК, НАЧ. УНКВД И ПРОКУРОРАМ КРАЕВ И ОБЛАСТЕЙ, НАЧ. ГОР. И РАЙОТДЕЛЕНИЙ НКВД И ПРОКУРОРАМ РАЙОНОВ И ГОРОДОВ; ВСЕМ НАЧ. ОСОБЫХ И ТРАНСПОРТНЫХ ОРГАНОВ НКВД И ВОЕННЫМ, ТРАНСПОРТНЫМ ПРОКУРОРАМ И ПРОКУРОРАМ ВОДНЫХ БАССЕЙНОВ, НАЧ. УПРАВЛЕНИЙ МИЛИЦИИ СОЮЗНЫХ РЕСПУБЛИК, КРАЕВ, ОБЛАСТЕЙ, ГОРОДОВ И РАЙОНОВ.

Объявляется к руководству и исполнению постановление Совета Народных Комиссаров Союза ССР и Центрального Комитета ВКП(б) от 17/VI-1935 г. о порядке производства арестов.

НАРОДНЫЙ КОМИССАР ПРОКУРОР СОЮЗА ССР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР

(ЯГОДА) (ВЫШИНСКИЙ)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Совета Народных Комиссаров Союза ССР и

Центрального Комитета ВКП(б)

Совет Народных Комиссаров Союза ССР и Центральный Комитет ВКП(б) п о с т а н о в л я ю т:

1. Во изменение инструкции от 8-го мая 1933 г., аресты по всем без исключения делам, органы НКВД могут производить лишь с согласия соответствующего прокурора.

2. В случае необходимости произвести арест на месте преступления, уполномоченные на это по закону должностные лица из НКВД обязаны о произведенном аресте немедленно сообщить соответствующему прокурору, для получения подтверждения.

3. Разрешения на аресты членов ЦИКа Союза ССР ЦИКа союзных республик даются лишь по получении органами прокуратуры и НКВД согласия председателя ЦИК Союза ССР или председателей ЦИКов союзных республик, по принадлежности.

Разрешения на аресты руководящих работников Наркоматов Союза и союзных республик и приравненных к них центральных учреждений (начальников управления и заведующих отделами, управляющих трестами и их заместителей, директоров и заместителей директоров промышленных предприятий, совхозов и т.п.), а также состоящих на службе в различных учреждениях инженеров, агрономов, профессоров, врачей, руководителей, ученых, учебных и научно-исследовательских учреждений — даются по согласованию с соответствующими народными комиссарами.

4. Разрешения на аресты членов и кандидатов ВКП(б) даются по согласованию с секретарями районных, краевых, областных комитетов ВКП(б), ЦК Нацкомпартий, по принадлежности, а в отношении коммунистов, занимающих руководящие должности в наркоматах Союза и приравненных к ним центральных учреждениях — по получении на то согласия председателя Комиссии Партийного Контроля.

5. Разрешения на аресты военнослужащих высшего и среднего начальствующего состава РККА даются по согласованию с наркомом Обороны.

6. Разрешения на аресты даются в районе районным прокурором, в автономных республиках — прокурорами этих республик, в краях (областях) — краевыми (областными) прокурорами.

По делам о преступлениях на железнодорожном и водном транспорте разрешения на аресты даются участковыми прокурорами, дорожными прокурорами и прокурорами бассейнов по принадлежности; по делам, подсудным военным трибуналам — прокурорами военных округов. Разрешения на аресты, производимые непосредственно народными комиссариатами внутренних дел союзных республик, даются прокурорами республик.

Разрешения на аресты, производимые непосредственно Народным Комиссариатом Внутренних Дел СССР, даются прокурором Союза.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СОВЕТА НАРОДНЫХ СЕКРЕТАРЬ ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИССАРОВ СОЮЗА ССР — МОЛОТОВ КОМИТЕТА ВКП(Б) — И.СТАЛИН

17 июня 1935 года

Из статьи «Приговор суда — голос народа» «Правда», 30 января 1937 г.

Закончен процесс антисоветского троцкистского центра. Военная Коллегия Верховного Суда СССР вынесла семнадцати подсудимым троцкистским шпионам, диверсантам и убийцам трижды заслуженный ими приговор соответственно степени вины каждого из них перед советским народом. Они изменили Родине. А по Конституции СССР нет более тяжкого преступления, чем государственная измена.

И вот наступил час возмездия подлейшим из подлых за все их кровавые преступления против народов советской земли: за измену родине и провокацию войны против СССР, за сверхпредательство и вероломство, за взрывы, поджоги социалистических предприятий и крушения поездов, за вредительство и террор, за пролитую ими кровь рабочих, красноармейцев и детей.

Тринадцать подсудимых, как организаторы и непосредственные исполнители этих преступлений, приговорены к высшей мере уголовного наказания — расстрелу. Сокольникова и Радека, «как членов антисоветского троцкистского центра», несущих ответственность за его преступную деятельность, но не принимавших непосредственного участия в организации и осуществлении актов диверсионно-вредительской, шпионской и террористической деятельности, — к заключению в тюрьме сроком на 10 лет каждого; Арнольда — к заключению в тюрьме на 10 лет; Строилова — к заключению в тюрьме на 8 лет.

Приговор троцкистской шайке, вынесенный Верховным судом, -это приговор всего советского народа, это воля и гнев народа, ярко выраженные им во все дни процесса. Как только известны стали все злодеяния троцкистских мерзавцев, как только начал распутываться клубок чудовищных преступлений банды злейшего врага народа Троцкого, по всей советской стране разнесся голос миллионов рабочих, колхозников, красноармейцев, интеллигенции — голос народа, требующего уничтожить и обезвредить троцкистскую свору бешеных собак капитализма.

Чем более росли и множились победы социализма в СССР, тем злее, тем бешеней становились троцкистские псы контрреволюции. И на закончившемся процессе всему миру предстали не только отпетые троцкистские шпионы, вредители и убийцы, но и предстал живой труп троцкизма, с которого сорвали все одежки и маски, за которым нет и не может быть ничего, кроме гнуснейшего отребья человеческого, кроме самых разнузданных сил германских и японских поджигателей войны. Троцкизм разбит и убит в нашей стране, и в лице участников троцкистского центра сойдут в могилу главари троцкистской шайки в СССР. Иуда-Троцкий, злейший враг советского народа и всего трудящегося человечества, еще плетет на японские и германские деньги сети измен, провокаций, шпионажа, но уже мертв троцкизм.

От всей троцкистской нечисти прекрасную советскую землю очищает Народный комиссариат внутренних дел во главе с новым, славных руководителей своим, твердым большевиком т.Ежовым. Очищает и очистит до конца! Можно не сомневаться, что ни одна контрреволюционная гадина — троцкистского, правого или какого-нибудь иного пошиба — не уйдет от советского правосудия.

Процесс троцкистского центра еще раз показал, сколь необходима величайшая бдительность сейчас, в преддверии войн, которые готовят, провоцируют империалисты, в первую очередь германские и японские. Именно к началу войны задумывали враги народа — Троцкий и его свора шпионов и убийц развернуть, по заданию германских и японских хозяев, наиболее острую, подрывную, диверсионную деятельность, особенно в оборонной промышленности и на транспорте. Недаром и до приговора вопит и клевещет по поводу процесса печать германского и японского фашизма; ведь поимка троцкистской банды лишила их важнейшего отряда разведчиков, шпионов, диверсантов, провокаторов и зачинщиков новой кровавой империалистической бойни.

Трудящиеся массы СССР единодушно одобрят приговор Верховного суда, который является выражением воли и желаний всего советского народа. Это единодушное одобрение масс отчетливо видно из первых откликов рабочих в ночных сменах, куда быстро дошла весть о приговоре. На гнусные злодения троцкистов по подрыву мощи СССР массы отвечают и ответят быстрейшей ликвидацией последствий троцкистского вредительства, новым большим подъемом народного хозяйства, новыми рекордами производительности труда, новым, еще более широким размахом социалистического соревнования.

Троцкистская свора, с благословения своих фашистских хозяев, хотела убить вождей советского народа, чтобы убить социализм. Советский народ отвечает на эти замыслы теснейшим сплочением вокруг нашей партии Ленина—Сталина, вокруг ЦК нашей партии, руководимого товарищем Сталиным, который привел Родину к победе социализма. Эта победа завоевана навсегда; нет и не будет той силы, которая могла бы сломить народы СССР, сломить социализм в СССР, повернуть нашу страну и наш народ назад, к капитализму.

У главарей и мастеров троцкистских подлых дел в СССР вырваны ядовитые жала приговором Военной Коллегии Верховного суда. Но еще творит свою подлейшую работу кровавый фашистский пес, враг народа СССР и всего человечества — Иуда-Троцкий. Он еще носится с факелом войны по миру, провоцируя и подготовляя новые войны, гибель в них сотен тысяч людей.

Интересы государства, искренне желающего мира, интересы всего передового и прогрессивного человечества, требуют решительного прекращения этой поджигательной, злодейской деятельности Троцкого. Чтобы сохранить мир между народами, надо во всем мире покончить с троцкизмом и фашизмом, сеющими ядовитые семена войн.

ИЗ ЛИЧНОГО ФОНДА И.В.Сталина (Шифром)

Нац. ЦК, крайкомам, обкомам В связи с происходящим судом над шпионами и вредителями Тухачевским, Якиром, Уборевичем и другими ЦК предлагает Вам организовать митинги рабочих, а где возможно и крестьян, а также митинги красноармейских частей и выносить резолюции о необходимости применения высшей меры репрессии. Суд должен быть окончен сегодня ночью. Сообщение о приговоре будет опубликовано завтра, т.е. двенадцатого июля.

11.VI.37. 16 ч. 50 м. Секретарь ЦК Сталин Секретарям обкомов, крайкомов ВКП(б) и ЦК нацкомпартий За последнее время в краях, областях и республиках вскрыта вредительская работа врагов народа в области сельского хозяйства, направленная на подрыв хозяйства колхозов и на провоцирование колхозников на недовольство против Советской власти путем целой системы издевок и глумлений над ними.

ЦК считает существенным недостатком руководства в деле разгрома вредителей в сельском хозяйстве тот факт, что ликвидация вредителей проводится лишь закрытым порядком по линии органов НКВД, а колхозники не мобилизуются на борьбу с вредительством и его носителями.

Считаю совершенно необходимой политическую мобилизацию колхозников вокруг работы, проводящейся по разгрому врагов народа в сельском хозяйстве, — ЦК ВКП(б) обязывает обкомы, крайкомы и ЦК нацкомпартий организовать в каждой области по 2—3 открытых показательных процесса над врагами народа — вредителями сельского хозяйства, пробравшимися в районные партийные, советские и земельные органы (работники МТС и райЗО, предРИКа, секретари РК и т.п.), широко осветив ход судебных процессов в местной печати.

3.VIII.37. 20 ч. 40 м. Секретарь ЦК ВКП(б) Сталин (шифром)

Москва ЦК ВКП(б) Тт. Сталину, Ежову из Канска

25 августа произошел пожар на Канском мелькомбинате, сгорело все оборудование. В зернохранилище комбината хранилось 5 тысяч тонн зерна, 3 тысячи тонн муки. По неточным подсчетам погибло не менее 30% зерна, муку отстояли полностью. Личной проверкой и проверкой НКВД установлена исключительная засоренность комбината врагами. Предварительное следствие показывает очевидность диверсии. Следствие форсируем, результаты сообщу дополнительно.

27.VIII.37. 9 ч. 35 м. Соболев

Красноярск. Крайком Соболеву

Поджог мелькомбината , должно быть, организован врагами. Примите все меры к раскрытию поджигателей. Виновных судить ускоренно. Приговор — расстрел. О расстреле опубликовать в местной печати.

27.VIII.37. 17 ч. 10 м. Секретарь ЦК Сталин (Шифром)

Москва ЦК ВКП(б) тов. Сталину 24 августа в Андреевском районе выездная сессия спецколлегии облсуда приступила к слушанию дела контрреволюционной банды вредителей, орудовавших в сельском хозяйстве Андреевского района. Интерес к процессу большой. В зале суда присутствует свыше 500 человек колхозников из всех сельсоветов и колхозов района. 24 августа во всех сельсоветах района и большинстве колхозов проведены митинги, собрания и читки материалов о процессе. Ежедневно выпускается газета-многотиражка, для массовой работы в сельсоветы и колхозы направлен районный актив. В колхозах выделены чтецы и беседчики о процессе. Поступает много резолюций от трудящихся района с требованием применения к вредителям высшей меры наказания. Колхозники берут конкретные обязательства — повышение революционной бдительности, досрочная сдача хлебозаготовок и госпоставок, быстрейшее окончание озимого сева, обработки льна, усиление подписки на заем и т.д.

26-го вечером ожидается приговор. И.о. Секретаря запобкома Коротченков

27.VIII.37. 9 ч. 45 м.

Смоленск. Обком Коротченкову Советую приговорить вредителей Андреевского района к расстрелу, а о расстреле опубликовать в местной печати.

27.VIII.37. 17 ч. 00 м. Секретарь ЦК Сталин

Всесоюзная Коммунистическая Партия (большевиков) Центральный Комитет

N П51/94 3 июля 1937 г.

Тов. Ежову Секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий

Выписка из протокола N 51 заседания Политбюро ЦК РЕШЕНИЕ от 2.VII. 37 г.

94. — ОБ АНТИСОВЕТСКИХ ЭЛЕМЕНТАХ.

Послать секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий следующую телеграмму:

«Замечено, что большая часть бывших кулаков и уголовников, высланных одно время из разных областей в северные и сибирские районы, а потом по истечении срока высылки вернувшихся в свои области, — являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступлений, как в колхозах и совхозах, так и на транспорте и в некоторых отраслях промышленности.

ЦК ВКП(б) предлагает всем секретарям областных и краевых организаций и всем областным, краевым и республиканским представителям НКВД взять на учет всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки, а остальные менее активные, но все же враждебные элементы были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД.

ЦК ВКП(б) предлагает в пятидневный срок представить в ЦК состав троек, а также количество подлежащих расстрелу, равно как и количество подлежащих высылке».

Секретарь ЦК И.СТАЛИН.

Совершенно секретно. Экз. N 1.

О П Е Р А Т И В Н Ы Й П Р И К А З народного комиссара внутренних дел Союза ССР

N 00447 Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элементов. 30 июля 1937 г. Гор. Москва

Материалами следствия по делам антисоветских формирований устанавливается, что в деревне осело значительное количество бывших кулаков, ранее репрессированных, скрывшихся от репрессий, бежавших из лагерей, ссылки и трудпоселков. Осело много в прошлом репрессированных церковников и сектантов, бывших активных участников антисоветских вооруженных выступлений. Остались почти нетронутыми в деревне значительные кадры антисоветских политических партий (эсеров, грузмеков, дашнаков, муссаватистов, иттихадистов и др.), а также кадры бывших активных участников бандитских восстаний, белых, карателей, репатриантов и т.п.

Часть перечисленных выше элементов, уйдя из деревни в города, проникла на предприятия промышленности, транспорт и на строительство.

Кроме того, в деревне и городе до сих пор еще гнездятся значительные кадры уголовных преступников — скотоконокрадов, воров-рецидивистов, грабителей и др., отбывавших наказание, бежавших из мест заключения и скрывающихся от репрессий. Недостаточность борьбы с этими уголовными контингентами создала для них условия безнаказанности, способствующие их преступной деятельности.

Как установлено, все эти антисоветские элементы являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских диверсионных преступлений, как в колхозах и совхозах, так и на транспорте и в некоторых областях промышленности.

Перед органами государственной безопасности стоит задача -самым беспощадным образом разгромить всю эту банду антисоветских элементов, защитить трудящийся советский народ от их контрреволюционных происков и, наконец, раз и навсегда покончить с их подлой подрывной работой против основ советского государства.

В соответствии с этим ПРИКАЗЫВАЮ — С 5 АВГУСТА 1937 ГОДА ВО ВСЕХ ОБЛАСТЯХ НАЧАТЬ ОПЕРАЦИЮ ПО РЕПРЕССИРОВАНИЮ БЫВШИХ КУЛАКОВ, АКТИВНЫХ АНТИСОВЕТСКИХ ЭЛЕМЕНТОВ И УГОЛОВНИКОВ.

В УЗБЕКСКОЙ, ТУРКМЕНСКОЙ, ТАДЖИКСКОЙ И КИРГИЗСКОЙ ССР ОПЕРАЦИЮ НАЧАТЬ С 10 АВГУСТА с.г., А В ДАЛЬНЕВОСТОЧНОМ И КРАСНОЯРСКОМ КРАЯХ И ВОСТОЧНО-СИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ — С 15-го АВГУСТА с.г.

При организации и проведении операций руководствоваться следующим:

1. КОНТИНГЕНТЫ, ПОДЛЕЖАЩИЕ РЕПРЕССИИ 1. Бывшие кулаки, вернувшиеся после отбытия наказания и про

должающие вести активную подрывную деятельность. 2. Бывшие кулаки, бежавшие из лагерей или трудпоселков, а также кулаки, скрывшиеся от раскулачивания, которые ведут антисоветскую деятельность.

3. Бывшие кулаки и социально опасные элементы, состоявшие в повстанческих, фашистских, террористических и бандитских формированиях, отбывшие наказание, скрывшиеся от репрессий или бежавшие из мест заключения и возобновившие свою антисоветскую преступную деятельность.

4. Члены антисоветских партий (эсеры, грузмеки, муссаватисты, иттихадисты и дашнаки), бывшие белые, жандармы, чиновники, каратели, бандиты, бандпособники, переправщики, реэмигранты, скрывшиеся от репрессий, бежавшие из мест заключения и продолжающие вести активную антисоветскую деятельность.

5. Изобличенные следственными и проверенные агентурными материалами наиболее враждебные и активные участники ликвидируемых сейчас казачье-белогвардейских повстанческих организаций, фашистских, террористических и шпионско-диверсионных контрреволюционных формирований.

Репрессированию подлежат также элементы этой категории, содержащиеся в данное время под стражей, следствие по делам которых закончено, но дела еще судебными органами не рассмотрены.

6. Наиболее активные антисоветские элементы из бывших кулаков, карателей, бандитов, белых, сектантских активистов, церковников и прочих, которые содержатся сейчас в тюрьмах, трудовых поселках и колониях и продолжают вести там активную антисоветскую подрывную работу.

7. Уголовники (бандиты, грабители, воры-рецидивисты, контрабандисты-профессионалы, аферисты-рецидивисты, скотоконокрады), ведущие преступную деятельность и связанные с преступной средой. Репрессированию подлежат также элементы этой категории, которые содержатся в данное время под стражей, следствие по делам которых закончено, но дела еще судебными органами не рассмотрены.

8. Уголовные элементы, находящиеся в лагерях и трудпоселках и ведущие в них преступную деятельность.

9. Репрессии подлежат все перечисленные выше контингенты, находящиеся в данный момент в деревне — в колхозах, совхозах, сельскохозяйственных предприятиях и в городе — на промышленных и торговых предприятиях, транспорте, в советских учреждениях и на строительстве.

II. О МЕРАХ НАКАЗАНИЯ РЕПРЕССИРУЕМЫМ И КОЛИЧЕСТВЕ ПОДЛЕЖАЩИХ РЕПРЕССИИ.

1. Все репрессируемые кулаки, уголовники и др. антисоветские элементы разбиваются на две категории:

а) к первой категории относятся все наиболее враждебные из перечисленных выше элементов. Они подлежат немедленному аресту и, по рассмотрении их дел на тройках, — РАССТРЕЛУ.

б) ко второй категории относятся все остальные менее активные, но все же враждебные элементы. Они подлежат аресту и заключению в лагеря на срок от 8 до 10 лет, а наиболее злостные и социально опасные из них, заключению на те же сроки в тюрьмы по определению тройки.

2. Согласно представленным учетным данным Наркомами республиканских НКВД и начальниками краевых и областных управлений НКВД утверждается следующее количество подлежащих репрессии:

Первая Вторая ВСЕГО категория категория

1. Азербайджанская ССР 1500 3750 5250 2. Армянская ССР 500 1000 1500 3. Белорусская ССР 2000 10000 12000 …

3. Утвержденные цифры являются ориентировочными. Однако, наркомы республиканских НКВД и начальники краевых и областных управлений НКВД не имеют права самостоятельно их превышать. Какие бы то ни было самочинные увеличения цифр не допускаются.

В случаях, когда обстановка будет требовать увеличения утвержденных цифр, наркомы республиканских НКВД и начальники краевых и областных управлений НКВД обязаны представить мне соответствующие мотивированные ходатайства.

Уменьшение цифр, а равно как и перевод лиц, намеченных к репрессированию по первой категории, — во вторую категорию и, наоборот — не разрешается.

4. Семьи приговоренных по первой и второй категории как правило не репрессируются.

Исключение составляют: а) Семьи, члены которых способны к активным антисоветским действиям. Члены такой семьи, с особого решения тройки, подлежат водворению в лагеря или трудпоселки.

б) Семьи лиц, репрессированных по первой категории, проживающие в пограничной полосе, подлежат переселению за пределы пограничной полосы внутри республики, краев и областей.

в) Семьи репрессированных по первой категории, проживающие в Москве, Ленинграде, Киеве, Тбилиси, Баку, Ростове-на-Дону, Таганроге и в районах Сочи, Гагры и Сухуми, подлежат выселению их этих пунктов в другие области по их выбору, за исключением пограничных районов.

5. Все семьи лиц, репрессированных по первой и второй категориям, взять на учет и установить за ними систематическое наблюдение.

III. ПОРЯДОК ПРОВЕДЕНИЯ ОПЕРАЦИИ

1. Операцию начать 5 августа 1937 года и закончить в четырехмесячный срок.

В Туркменской, Таджикской и Киргизской ССР операцию начать 10 августа с.г., а в Восточно-Сибирской области, Красноярском и Дальневосточном крае — с 15-го августа с.г.

2. В первую очередь подвергаются репрессии контингенты, отнесенные к первой категории.

Контингенты, отнесенные ко второй категории, до особого на то распоряжения репрессии не подвергаются.

В том случае, если нарком республиканского НКВД, начальник Управления или областного отдела НКВД, закончив операцию по контингентам первой категории, сочтет возможным приступить к операции по контингентам, отнесенным ко второй категории, он обязан прежде чем к этой операции фактически приступить — запросить мою санкцию и только после получения ее начать операцию.

В отношении всех тех арестованных, которые будут осуждены к заключению в лагеря или тюрьмы на разные сроки, по мере вынесения приговоров доносить мне, сколько человек, на какие сроки тюрьмы или лагеря осуждено. По получении этих сведений я дам указания о том, каким порядком и в какие лагеря осужденных направить.

3. В соответствии с обстановкой и местными условиями территория республики, края и области делится на оперативные сектора.

Для организации и проведения операции по каждому сектору формируется оперативная группа, возглавляемая ответственным работником НКВД республики, краевого или областного Управления НКВД, могущим успешно справиться с возлагаемыми на него серьезными оперативными задачами.

В некоторых случаях начальниками оперативных групп могут быть назначены наиболее опытные и способные начальники районных и городских отделений.

4. Оперативные группы укомплектовать необходимым количеством оперативных работников и придать им средства транспорта и связи.

В соответствии с требованиями оперативной обстановки группам придать войсковые или милицейские подразделения.

5. На начальников оперативных групп возложить руководство учетом и выявлением подлежащих репрессированию, руководство следствием, утверждение обвинительных заключений и приведение приговоров троек в исполнение.

Начальник оперативной группы несет ответственность за организацию и проведение операции на территории своего сектора.

6. На каждого репрессированного собираются подробные установочные данные и компрометирующие материалы. На основании последних составляются списки на арест, которые подписываются начальником оперативной группы и в 2-х экземплярах отсылаются на рассмотрение и утверждение Наркому внутренних дел, начальнику управления или областного отдела НКВД.

Нарком внутренних дел, начальник управления или областного отдела НКВД рассматривает список и дает санкцию на арест перечисленных в нем лиц.

7. На основании утвержденного списка начальник оперативной группы производит арест. Каждый арест оформляется ордером. При аресте производится тщательный обыск. Обязательно изымаются: оружие, боеприпасы, военное снаряжение, взрывчатые вещества, отравляющие и ядовитые вещества, контрреволюционная литература, драгоценные металлы в монете, слитках и изделиях, иностранная валюта, множительные приборы и переписка.

Все изъятое заносится в протокол обыска. 8. Арестованные сосредоточиваются в пунктах по указанию наркомов внутренних дел, начальников управлений или областных отделов НКВД. В пунктах сосредоточения арестованных должны иметься помещения, пригодные для размещения арестованных.

9. Арестованные строго окарауливаются. Организуются все мероприятия, гарантирующие от побегов или каких-либо эксцессов.

IV. ПОРЯДОК ВЕДЕНИЯ СЛЕДСТВИЯ

1. На каждого арестованного или группу арестованных заводится следственное дело. Следствие проводится ускоренно и в упрощенном порядке.

В процессе следствия должны быть выявлены все преступные связи арестованного.

2. По окончании следствия дело направляется на рассмотрение тройки.

К делу приобщаются: ордер на арест; протокол обыска; материалы, изъятые при обыске; личные документы; анкета арестованного; агентурно-учетный материал; протокол допроса и краткое обвинительное заключение.

V. ОРГАНИЗАЦИЯ И РАБОТА ТРОЕК

1. Утверждаю следующий персональный состав республиканских, краевых и областных троек (далее следует поименный список по всем республикам, краям и областям. — Ред.)…

2. На заседаниях троек может присутствовать (там, где он не входит в состав тройки) республиканский, краевой или областной прокурор.

3. Тройка ведет свою работу или, находясь в пункте расположения соответствующих НКВД, УНКВД или областных отделов НКВД или выезжая к местам расположения оперативных секторов. Тройки, в зависимости от характера материалов и степени социальной опасности арестованного, могут относить лиц, намеченных к репрессированию по 2 категории — к первой категории и лиц, намеченных к репрессированию по первой категории — ко второй.

5. Тройки ведут протоколы своих заседаний, в которые и записывают вынесенные ими приговоры в отношении каждого осужденного.

Протокол заседания тройки направляется начальнику оперативной группы для приведения приговоров в исполнение. К следственным делам приобщаются выписки из протоколов в отношении каждого осужденного.

VI. ПОРЯДОК ПРИВЕДЕНИЯ ПРИГОВОРОВ В ИСПОЛНЕНИЕ

1. Приговоры приводятся в исполнение лицами по указаниям председателей троек, т.е. наркомов республиканских НКВД, начальников управлений или областных отделов НКВД.

Основанием для приведения приговора в исполнение являются -заверенная выписка из протокола заседания тройки с изложением приговора в отношении каждого осужденного и специальное предписание за подписью председателя тройки, вручаемые лицу, приводящему приговор в исполнение.

7. Приговоры по первой категории приводятся в исполнение в местах и порядком по указанию наркомов внутренних дел, начальников управлений и областных отделов НКВД.

Документы об исполнении приговора приобщаются в отдельном конверте к следственному делу каждого осужденного.

3. Направление в лагеря лиц, осужденных по 2 категории, производится на основании нарядов, сообщаемых ГУЛАГом НКВД СССР.

VII. ОРГАНИЗАЦИЯ РУКОВОДСТВА ОПЕРАЦИЙ И ОТЧЕТНОСТЬ

1. Общее руководство проведением операций возлагаю на моего заместителя — Начальника главного управления государственной безопасности — Комкора тов. ФРИНОВСКОГО.

Для проведения работы, связанной с руководством операций, сформировать при нем специальную группу.

2. Протоколы троек по исполнению приговоров немедленно направлять начальнику 8-го Отдела ГУГБ НКВД СССР с приложением учетных карточек по форме N 1.

На осужденных по 1 категории одновременно с протоколом и учетными карточками направлять также и следственные дела.

3. О ходе и результатах операции доносить пятидневными сводками к 1, 5, 10, 15, 20 и 25 числу каждого месяца телеграфом и подробно почтой.

4. О всех вновь вскрытых в процессе проведения операций контрреволюционных формированиях, возникновении эксцессов, побегах за кордон, образовании бандитских и грабительских групп и других чрезвычайных происшествиях доносить по телеграфу немедленно.

При организации и проведении операции принять исчерпывающие меры к тому, чтобы не допустить: перехода репрессируемых на нелегальное положение; бегства с мест жительства и особенно за кордон; образования бандитских и грабительских групп; возникновения каких-либо эксцессов.

Своевременно выявлять и быстро пресекать попытки к совершению каких-либо активных контрреволюционных действий.

НАРОДНЫЙ КОМИССАР ВНУТРЕНИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР ГЕНЕРАЛЬНЫЙ КОМИССАР ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

(Н.ЕЖОВ)

ВЫДЕРЖКА ИЗ ОПЕРАТИВНОГО ПРИКАЗА НАРОДНОГО КОМИССАРА

ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР

25 июля 1937 Г. гор. Москва N 00439

«Агентурными и следственными материалами последнего времени доказано, что германский Генеральный штаб и Гестапо в широких размерах организуют шпионскую и диверсионную работу на важнейших в первую очередь оборонных предприятиях промышленности, используя для этой цели осевшие там кадры германских подданных.

Агентура из числа германских подданных, осуществляя уже сейчас вредительские и диверсионные акты, главное внимание уделяет организации диверсионных действий на период войны и в этих целях подготавливает кадры диверсантов. Для полного пресечения этой деятельности германской разведки П Р И К А З Ы В А Ю: …2. Начиная с 29 июля с.г. приступить к арестам всех установленных вами германских подданных, работающих на военных заводах и заводах, имеющих оборонные цеха, железнодорожном транспорте, а также уволенных с этих заводов, в том случае, если они проживают на территории Вашей республики, края или области.

Всю операцию по арестам закончить в пятидневный срок. 4. Следствие по делам арестованных вести особо тщательно.

Добиваться исчерпывающего вскрытия неразоблаченной до сих пор агентуры германской разведки и окончательного разгрома диверсионной низовки, заложенной ею на промышленных предприятиях.

Дела арестованных по окончании следствия направлять в НКВД СССР для последующего рассмотрения их Военной Коллегией или Особым совещанием НКВД.

5. Вновь выявляемых в процессе следствия германских агентов-шпионов, диверсантов и террористов, как из числа советских граждан, так и подданных других государств, немедленно арестовывать, независимо от места их работы.

7. Ежедневно к 12 часам за истекшие сутки доносить мне телеграфом ход и результаты операции и все добытые следствием материалы.

8. Приказ ввести в действие по телеграфу».

Народный комиссар внутренних дел Союза ССР генеральный комиссар государственной безопасности

(Н.Ежов)

ВЫДЕРЖКА ИЗ ОПЕРАТИВНОГО ПРИКАЗА НАРОДНОГО КОМИССАРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА С.С.Р.

11 августа 1937 г. г. Москва N 00485

«Рассылаемой вместе с настоящим приказом закрытое письмо о фашистско-повстанческой, шпионской, диверсионной, пораженческой и террористической деятельности польской разведки в СССР, а также материалы следствия по делу «ПОВ» вскрывают картину долголетней и относительно безнаказанной диверсионно=шпионской работы польской разведки на территории Союза.

Их этих материалов видно. что подрывная деятельность польской разведки проводилась и продолжает проводиться настолько открыто, что безнаказанность этой деятельности можно объяснить только плохой работой органов ГУГБ и беспечностью чекистов.

Даже сейчас работа по ликвидации на местах польских диверсионно-шпионских групп и организации ПОВ полностью не развернута. Темп и масштаб следствия крайне низкие. Основные контингенты польской разведки ускользнули даже от оперативного учета (из общей массы перебежчиков из Польши, насчитывающей примерно 15 000 человек человек, учтено по Союзу только 9000. В Западной Сибири из находившихся на ее территории 5000 перебежчиков, учтено не более 1000 человек. Такое же положение с учетом политэмигрантов из Польши.

… Основной задачей органов ГУГБ в настоящее время является разгром антисоветской работы польской разведки и полная ликвидация незатронутой до сих пор широкой диверсионно-повстанческой низовки «ПОВ» и основных людских контингентов польской разведки в СССР.

П Р И К А З Ы В А Ю: 1. С 20 августа 1937 года начать широкую операцию, направленную к полной ликвидации местных организаций «ПОВ» и, прежде всего, ее диверсионно-шпионских и повстанческих кадров в промышленности, на транспорте, совхозах и колхозах.

Вся операция должна быть закончена в 3-х месячный срок, т.е. к ____ ноября 1937 года…

3. Операцию по арестам провести в две очереди: а) в первую очередь подлежат аресту … работающие в органах НКВД, в Красной Армии, на военных заводах, в оборонных цехах всех других заводов, на железнодорожном, водном и воздушном транспорте, в электросиловом хозяйстве всех промышленных предприятий, на газовых и нефтеперегонных заводах;

б) во вторую очередь подлежат аресту все остальные, работающие в промышленных предприятиях не оборонного значения, в совхозах, колхозах и учреждениях…»

п.п. Народный комиссар внутренних дел СССР Генеральный комиссар гос. безопасности — Ежов

Выдержка из оперативного приказа НАРОДНОГО КОМИССАРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА С.С.Р.

15 августа 1937 года г. Москва N 00486

«С получением настоящего приказа приступите к репрессированию жен изменников родины, членов право-троцкистских, шпионско-диверсионных организаций, осужденных военной коллегией и военными трибуналами по первой и второй категориям, начиная с 1-го августа 1936 года.

… 1) В отношении каждой намеченной к репрессированию семьи производится тщательная ее проверка, собираются дополнительные установочные данные и компрометирующие материалы.

4) Аресту подлежат жены, состоявшие в юридическом или фактическом браке с осужденными в момент его ареста.

7) Все имущество, лично принадлежащее арестованные (за исключением белья, верхнего и нижнего платья, обуви и постельных принадлежностей, которые арестованные берут с собой) — конфискуются. Квартиры арестованных опечатываются.

10) Следственные дела направляются на рассмотрение Особого Совещания НКВД СССР.

12) Жены осужденных изменников родины подлежат заключению в лагеря на сроки, в зависимости от степени социальной опасности, не менее как 5—8 лет.

13) Социально опасные дети осужденных, в зависимости от их возраста, степени опасности и возможностей исправления, подлежат заключению в лагеря или исправительно-трудовые колонии НКВД, или водворению в детские дома особого режима Наркопросов республик.

35) Операцию по репрессированию жен уже осужденных изменников родины закончить к 25/Х с/г.

36) Впредь всех жен изобличенных изменников родины, право-троцкистских шпионов, арестовывать одновременно с мужьями, руководствуясь порядком, устанавливаемым настоящим приказом».

п.п. Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Генеральный комиссар гос. безопасности

(ЕЖОВ) ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЦИК СССР

«О внесении изменений в действующие уголовнопроцессуальные кодексы союзных республик»

Внести следующие изменения в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик по рассмотрению дел о контрреволюционном вредительстве и диверсиях:

1. По делам о контрреволюционном вредительстве и диверсиях обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дел в суде.

2. Кассационного обжалования по делам о преступлениях, предусмотренных ст.ст. 587 УК РСФСР (вредительство) и 589 УК РСФСР (диверсия) и соответствующим ст.ст. УК других союзных республик, — не допускать.

3. Приговоры о высшей мере наказания (расстреле) приводить в исполнение немедленно по отклонении ходатайств осужденных о помиловании.

14 сентября 1937 г.

ВЫДЕРЖКА ИЗ ОПЕРАТИВНОГО ПРИКАЗА НАРОДНОГО КОМИССАРА

ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА С.С.Р.

23 октября 1937 года г. Москва N 00693

«В результате операций, проведенных по полякам, немцам, корейцам, харбинцам и другим, следственным путем установлено, что разведки почти всех государств, наряду с методами вербовки шпионских, диверсионных и террористических кадров непосредственно на территории СССР, широко применяли метод переброски своей агентуры под видом перебежчиков.

… Следственная работа над перебежчиками и их фильтрация были превращены в простую формальность. Зачастую перебежчику было достаточно только заявить, что он ищет в СССР политического убежища, как его немедленно освобождали из-под стражи и направляли вглубь страны для свободного проживания.

Перебежчики расселялись на территории СССР группами. Учета их почти не велось. Агентурная работа среди них поставлена скверно…

Насколько слаба работа над перебежчиками и насколько беспечны в отношении их чекисты показывают хотя бы такие факты.

Из числа задержанных пограничной охраной в 1937 г. 6 тысяч перебежчиков и дезертиров разоблачены как агенты иностранных разведок только 244 человека. Из числа около 15 тысяч перебежчиков поляков учтено только 9 тысяч.

В тоже время проведенными операциями из среды перебежчиков разоблачено огромное количество шпионов и диверсантов, вскрыты созданные ими крупные шпионские, диверсионные и повстанческие организации.

…В целях решительной ликвидации возможностей проникновения к нам агентуры противника под видом перебежчика, приказываю:

1. Всех перебежчиков … немедленно арестовывать и подвергать самой тщательной и всесторонней следственной проработке.

2. Перебежчиков, разоблаченных как агентов иностранных разведок предавать суду военной коллегии или военных трибуналов.

3. Всех остальных перебежчиков, подозреваемых как агентов иностранных разведок и оставшихся неразоблаченными, заключать в тюрьмы ГУГБ или лагеря…»

НАРОДНЫЙ КОМИССАР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР ГЕНЕРАЛЬНЫЙ КОМИССАР ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

(ЕЖОВ)

Строго секретно

Постановление Государственного Комитета Обороны N ГОКО-1926 сс от 14.VI.1942 г.

«О членах семей изменников Родине»

1. Установить, что совершеннолетние члены семей лиц (военнослужащих и гражданских), осужденных судебными органами или Особым совещанием при НКВД СССР к высшей мере наказания по ст. 58-1 «а» УК РСФСР и соответствующими статьям УК других союзных республик: за шпионаж в пользу Германии и других воюющих с нами стран, за переход на сторону врага, предательство или содействие немецким оккупантам, службу в карательных или административных органах немецких оккупантов на захваченной ими территории и за попытку измены Родине и изменнические намерения, подлежат аресту и ссылке в отдаленные местности СССР на срок в пять лет.

2. Установить, что аресту и ссылке в отдаленные местности СССР на срок пять лет подлежат также семьи лиц, заочно осужденных к высшей мере наказания судебными органами или Особым совещанием при НКВД СССР за добровольный уход с оккупационными войсками при освобождении захваченной противником территории.

3. Применение репрессий в отношении членов семей, перечисленных в пунктах 1 и 2 лиц, производится органами НКВД на основании приговоров судебных органов или решений Особого совещания при НКВД СССР.

Членами семьи изменника Родине считаются: отец, мать, муж, жена, сыновья, дочери, братья и сестры, если они живут совместно с изменником Родины или находились на его иждивении к моменту совершения преступления или к моменту мобилизации в армию в связи с началом войны.

4. Не подлежат аресту и ссылке семьи тех изменников Родине, в составе которых после должной проверки будет установлено наличие военнослужащих Красной Армии, партизан, лиц, оказывавших в период оккупации содействие Красной Армии и партизанам, а также награжденных орденами и медалями Советского Союза.  

Вместо предисловия

О массовых репрессиях написано немало. Особый интерес к этим трагическим страницам истории объясняется прежде всего стремлением разоблачить тоталитаризм в прошлом и настоящем, не допустить его повторения. Приоткрылись архивы, постепенно увеличивается список исследовательских работ по этой проблеме, и все более появляется искушение заявить: «Все ясно!», «Все известно!»

 

Но это далеко не так… В связи с этим прежде всего необходимо осмыслить место этого исторического периода в перспективе всего последующего общественного развития. Это крайне важно, ибо авторитарно-деспотический режим выступал в качестве главного средства поддержания необъятной личной власти Сталина, давал ему и его окружению осуществлять непрерывные репрессии, направленные на сокрушение не столько реальных, сколько мнимых противников и еще более — на поддержание атмосферы страха. Деспотический режим позволял тем, кто стоял у руководства, творить любые беззакония и любой произвол, избегая ответственности за совершаемое. Репрессии, стоившие жизни миллионам людей и исковеркавшие судьбы десятков миллионов, явились наиболее страшным выражением политической сущности сталинизма.

 

Представленные в книге документы позволяют оспорить упрощающие стереотипы, уточнить некоторые оценки, а значит, яснее представить один из самых сложных и трагических периодов нашей многострадальной истории.

 

Эта книга составлена из документов, бюрократических по происхождению и характеру, написанных суконным языком. Они раскрывают механизм репрессий и конкретные способы их осуществления, характеризующих устройство и принципы действия государственной машины, специально предназначенной для организации каторжного труда и уничтожения людей в массовых масштабах. На документах стоят подписи людей, находившихся на разных этажах сталинского здания административно-командного управления. Но всех их (за редчайшим исключением) сближают абсолютная отстраненность — до полной слепоты и глухоты! — от судеб людей, которые без различия пола и возраста были вырваны из родных мест, лишены созданных трудом поколений хозяйств и вообще средств существования, отправлены за тысячи верст в необжитые, часто вообще непригодные для жизни отдаленные районы Урала, Казахстана, Сибири и Дальнего Востока.

 

Создание машины массового насилия над людьми свидетельствовало о перерождении всей общественной, прежде всего государственной структуры, полного подчинения общества сталинскому самовластию. Система в целом (аппарат непосредственного насилия особенно) могла функционировать лишь при условии, если в ней заняты люди, не имевшие собственных взглядов на жизнь, человечность в самом широком смысле этого слова. Там действовали функционеры, идеологически оболваненные, отученные воспринимать как людей всех, кого система объявляла своими врагами.

 

Воспроизведенные в книге документы лишь в малой степени способны отразить картины царившего в стране произвола и правового беспредела. Факты репрессий поражают не исключительностью, а массовостью и обыденностью происходившего.

 

Представленная Вашему вниманию работа имеет ряд формальных и содержательных особенностей, требующих краткого пояснения.

 

Крушение традиционных подходов к объяснению советского периода истории, столкновение мнений и оценок публицистов, политиков и самих профессиональных историков — эти и другие современные обстоятельства не только не снижают, но и объективно повышают значение источников, документов. При этом, безусловно, и сами документальные свидетельства несут на себе печать обстоятельств места, времени и авторства их создания.

 

Большинство представленных документов, пусть и в небольшой степени, часть той секретной политической информации, которая предназначалась для партийно-государственных функционеров, а не для «посторонних» лиц. У подобной секретности, как и у любой другой, была родовая черта — распространяться на те материалы, которые показывали не столько силу системы (для демонстрации этого существовали пропаганда и идеология), сколько ее слабости, промахи, преступления.

 

Известные трудности составляло определение принципов отбора и систематизации источников. Они помещены в проблемно-хронологическом порядке. Книга состоит из трех разделов.

 

Документы, вошедшие в первый раздел, призваны раскрыть механизм выработки и осуществления репрессивной политики. Во втором разделе освещается функционирование репрессивной системы. Система, создаваемая практически «с нуля» и с колоссальными человеческими потерями и материальными издержками, представляла собой своего рода формировавшееся «государство в государстве».

 

Издание ограничено хронологическими рамками и охватывает 1920—середину 1950-х годов. Публикуемые документы взяты из фондов Государственного архива Российской Федерации, Российского центра хранения и изучения документов новейшей истории, Российского государственного военного архива, Центрального архива ФСБ РФ.

 

Среди публикуемых документов — директивы, постановления, приказы, директивные письма, циркуляры, докладные записки и отчеты ОГПУ—НКВД—КГБ, СНК и ВЦИК СССР, письма, воспоминания репрессированных. Большинство документов публикуется впервые.

Раздел I. ТЕХНОЛОГИЯ ТЕРРОРА

В 1917 году функция подавления у Советского государства была основной, а в условиях гражданской войны, безусловно, ведущей. Это диктовалось не только сопротивлением свергнутых классов, но и необходимостью «стимула» к труду в условиях «военного коммунизма».

С первых дней диктатуры пролетариата уголовное законодательство отличалось исключительной жестокостью мер наказания, в том числе и за малозначительные правонарушения. Следует при этом отметить, что в начальный период после Октября, когда еще не было создано уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, суды руководствовались декретами, подписанными в большинстве случаев В.И.Лениным. Так, до первой кодификации уголовного законодательства было принято более 400 декретов и других актов, которые содержали уголовно-правовые нормы.

В 1918 году, еще далеко до принятия уголовно-правового законодательства, В.И.Ленин запретил судам использовать старые законы и руководствоваться декретами Советского правительства. В Положении о народном суде РСФСР говорилось , что суд «в случае отсутствия соответствующего декрета или неполноты такового, руководствуется социалистическим правосознанием».

Если принять во внимание, что кадры юристов прежнего строя в большинстве своем были отстранены от исполнения обязанностей и правосудие чаще всего совершали, руководствуясь «социалистическим правосознанием», то такой суд во многих случаях превращался в произвол и беззаконие. Метод принуждения и насилия характерен для большинства актов законодательной и исполнительной власти в этот период. Что до законодательства Белорусской ССР, то оно дублировало правовые акты РСФСР, а в дальнейшем — Союза ССР.

Характерно, что термин «враг народа» стали широко применять в официальных документах с первых дней после Октябрьского переворота. Так, 28 ноября 1917 года В.И.Ленин подписал декрет об аресте вождей гражданской войны против революции, в котором говорилось: «члены руководящих учреждений партии кадетов, как партии врагов народа, подлежат аресту и преданию суду революционных трибуналов».

Особенно усилились репрессивные акты после образования Всероссийской Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности. В постановлении СНК РСФСР от 5 сентября 1918 года указывалось, что «подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям и мятежам». Постановлением Реввоенсовета Республики от 4 февраля 1919 года было установлено, что решения Революционного Военного трибунала не подлежат обжалованию или кассации и приводятся в исполнение в 24 часа.

В первые годы Советской власти создаются объекты будущего ГУЛАГа. В декрете СНК от 14 марта 1919 года «О рабочих дисциплинарных судах» для нарушителей трудовой дисциплины и лиц, не выполнявших норм выработки, предусматривалось наказание до 6 месяцев заключения в лагере принудительных работ. Это было следствие политики красного террора, предельно ясно отражавшей представления руководителей партии и государства о средствах и методах достижения поставленных ими целей. Идея создания «школы труда» для арестованных была доуточнена в постановлении ВЦИК от 11 апреля 1919 года «О лагерях принудительных работ». Впервые законодательно закреплялось существование концлагерей, и в соответствии с этим Губернские Чрезвычайные комиссии в трехмесячный срок организовали такие лагеря во всех губернских городах.

1 июня 1922 года был принят Уголовный Кодекс Российской Федерации. Этим Кодексом и его редакцией 1926 года до 1928 года руководствовались в Белоруссии. Широко известна печально знаменитая статья 58 этого Кодекса — «Контрреволюционные преступления». Она имела 14 пунктов, по 13 из них предусматривалась высшая мера наказания — расстрел. Наиболее часто в 30-е годы обвинения предъявлялись именно по статье 58: пункту 1 (измена Родине), п. 6 (шпионаж), п. 7 (подрыв государственной промышленности, транспорта, кооперации), п. 8 (совершение террористических актов), п. 10 (контрреволюционная/антисоветская/пропаганда и агитация), п. 11 (участие в контрреволюционной организации). До половины всех обвиняемых в 30-е годы были осуждены по ст. 58-10, которая предусматривала уголовную ответственность вплоть до применения высшей меры наказания в случаях: клеветнических высказываний в адрес руководителей партии и правительства; дискредитации внешней политики СССР; ведения религиозной пропаганды; высказывание пораженческих настроений; попыток дискредитации РККА; высказываний об экономическом положении трудящихся в СССР и восхвалении капитализма; контрреволюционных выпадов по отношению к коммунистам; систематический отказ от работы в лагерях НКВД и других.

Уголовный кодекс Белорусской ССР был утвержден на 3 сессии VIII созыва 23 сентября 1928 года.

В соответствии с этим кодексом уголовные преступления разделялись на две категории: направленные против советского строя и все остальные. За преступления первой категории устанавливался только низкий (минимальный) предел, ниже которого суд не мог назначить наказание или, как в кодексе говорилось, меру социальной защиты. За преступления второй категории был установлен только высший предел. По кодексу 1928 года лишение свободы не могло превышать 10 лет, однако в последующие годы срок лишения свободы был доведен до 25 лет.

Обращает внимание очень широкий состав уголовных преступлений, за которые суды могли назначить высшую меру наказания. так в главе 1 «Контрреволюционные преступления» из 17 составов уголовных преступлений 14 предусматривали высшую меру наказания -расстрел. По многим составам уголовных преступлений, в том числе и не представляющим большой общественной опасности (отказ от внесения налогов, убой скота и др.) была предусмотрена конфискация всего имущества.

Почти все составы контрреволюционных преступлений предусматривали такие меры социальной защиты как: объявление врагом трудящихся с лишением гражданства БССР или иной союзной республики и тем самым гражданства СССР; полное или частичное лишение прав; удаление из Союза ССР на определенный срок; запрещение проживать в тех или иных местностях.

Важно отметить, что при лишении судом подсудимого прав, последний лишался не только политических прав, но и элементарных условий своего материального существования, так как, например, при полном лишении прав человеку не только запрещалось занимать те или иные должности, но и он лишался права на пенсию, на пособие по безработице, родительских прав.

Изучение архивно-следственных дел на необоснованно репрессированных показывает, что наиболее распространенным было незаконное обвинение людей в измене Родине (ст. 63), т.е. действиях, совершенных гражданином СССР в ущерб военной мощи Союза ССР, его государственной независимости или неприкосновенности его территории, как-то: шпионаж, бегство или перелет за границу. Суровое наказание ожидало и родственников виновного. Если совершеннолетние родственники знали о намерении бежать, но не доложили или способствовали готовящейся или совершенной измене, они карались лишением свободы от 5 до 10 лет с конфискацией имущества. Другие совершеннолетние члены семьи изменника, совместно с ним проживающие, подлежали лишению избирательных прав и ссылке в отдаленные районы Сибири на пять лет. Так в самом законе была заложена возможность репрессий в отношении лиц, не совершавших никаких преступлений.

Вначале необоснованные репрессии не носили массового характера. С каждым годом, однако, они усиливались. Суды уже не справлялись с нарастающим количеством дел. Все больше их стало рассматриваться в упрощенном порядке несудебными органами — «двойками», «тройками», особыми совещаниями. По существу, эти органы никому не были поднадзорны и действовали по собственному усмотрению, творя произвол и беззаконие. Прокурорский надзор отсутствовал. Отстраненные от этой работы прокуроры нередко сами подвергались репрессиям.

Возникновение репрессивной системы на рубеже 20—30-х годов было не случайным, а закономерным явлением. Когда в конце 20-х—начале 30-х годов встал вопрос об источниках осуществления ускоренной индустриализации страны и о методах коллективизации крестьянства, у сталинского руководства был уже готов ответ: орудием проведения индустриализации и коллективизации станет развитой репрессивный аппарат: исправительно-трудовые лагеря ГУЛАГа НКВД СССР. Отныне все осужденные ранее на срок 3 года и выше переводились из мест заключения именно туда, кроме того, туда направлялись все приговоренные судами к названным срокам.

В 30-е годы четкое функционирование репрессивной системы обеспечивали карательные органы. С созданием Союза ССР руководство органами безопасности было отнесено к компетенции СССР, и в 1923 году создается единый общесоюзный орган — Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ) при СНК СССР. Система его органов состояла из ОГПУ СССР, ГПУ союзных республик, политотделов при исполкомах Советов и особых отделов в Красной Армии и на транспорте.

В декабре 1930 года НКВД союзных республик упраздняются, а их функции стали выполнять созданные при СНК республик управления милиции и угрозыска. В СССР по-прежнему действовало ОГПУ СССР, да еще для руководства органами милиции союзных республик и для проведения в СССР паспортной системы в 1932 году было образовано Главное управление рабоче-крестьянской милиции при ОГПУ СССР.

В этом же году проводятся и другие реорганизации. Образуется НКВД СССР. Вместо ОГПУ в системе НКВД СССР создается Главное управление государственной безопасности (ГУГБ). В НКВД кроме репрессивной функции были сосредоточены функции охраны границ, управления шоссейными и грунтовыми дорогами, руководство геосъемкой и картографией, лесной и пожарной охраной. В его ведении находились вопросы переселенцев, ЗАГСа; органы НКВД осуществляли тотальный контроль за всеми сферами жизни советского общества.

В целях проведения массовых репрессивных акций в конце 20-х—начале 30-х годов в СССР была создана хорошо отлаженная и материально обеспеченная система судебных и несудебных органов.

Стройная система судебных органов, основы которой были заложены В.И.Лениным, к концу 20-х годов стала пробуксовывать, не справляясь с «валом» возникающих и расследуемых дел. Особый дефицит судебно-репрессивного аппарата стал возникать в начале 30-х годов, когда размах фабрикаций уголовных дел был фактически поставлен на конвейер. Это и привело к созданию института несудебных (читай — незаконных) репрессивных органов. Изучение показывает, что первые атрибуты репрессивного аппарата закладывались еще в период гражданской войны.

Сразу после победы Октябрьской революции для борьбы с контрреволюцией и саботажем, как известно, была образована Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК), которая декретом СНК РСФСР от 21 февраля 1918 г. была затем наделена правом внесудебного рассмотрения дел. По ее решениям лица, совершившие контрреволюционные, тяжкие должностные и некоторые опасные общеуголовные преступления, могли быть расстреляны на месте их совершения. «Неприятельские агенты, спекулянты, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы, — говорилось в декрете, — расстреливаются на месте преступления».

В годы гражданской войны расширились полномочия ВЧК в отношении участников контрреволюционных организаций, заговоров и мятежей. В постановлении от 5 сентября 1918 г. предлагалось опубликовывать имена всех подвергнутых расстрелу контрреволюционеров с указанием оснований применения к ним этой суровой меры.

6 февраля 1922 г. ВЧК была упразднена с передачей ее функций Наркомату внутренних дел РСФСР; в его составе образуется Государственное политическое управление (ГПУ). В октябре того же года ВЦИК наделил ГПУ правом «внесудебной расправы вплоть до расстрела в отношении всех лиц, взятых с поличным на месте преступления при бандитских налетах и вооруженных ограблениях». Тогда же Особая комиссия НКВД по высылкам была наделена правом высылать и заключать в лагеря принудительных работ деятелей антисоветских партий и преступников-рецидивистов. 28 марта 1924 г. ЦИК СССР образовал ОГПУ (Объединенное Государственное политическое управление) и утвердил Положение о правах ОГПУ в части административных высылок, ссылок и заключения в концентрационный лагерь. Такие решения оформлялись Особым совещанием при ОГПУ в составе трех человек с обязательным участием прокурора. Одновременно с Особым совещанием активную внесудебную деятельность продолжала и Коллегия ОГПУ.

Циркулярами ОГПУ от 29 октября 1929 г. и от 8 апреля 1931 г. в центральном аппарате образовались «тройки» НКВД для предварительного рассмотрения следственных дел и последующего их доклада на заседании Коллегии или Особого совещания. В состав «троек» входили руководители оперативных подразделений ОГПУ и полномочного представителя этого органа в Московском военном округе. Предусматривалось также обязательное участие в заседаниях «троек» представителя прокуратуры ОГПУ (в начале 30-х годов существовали и такие должности).

Такой несудебный орган, как «тройки» играл значительную роль и в репрессиях периода ликвидации кулачества как класса. По данным статистики, до середины 1930 года было раскулачено 320 тыс. семей, из них примерно 10 процентов кулацких семейств, «оказавших сопротивление властям», по решениям троек привлекались к более суровой ответственности: направлялись в исправительно-трудовые лагеря ОГПУ и расстреливались. В начале 30-х годов аналогичные меры стали проводиться и в городах в отношении нэпманов и др.

На время проведения второй волны кампании по ликвидации кулачества (осень 1930—лето 1931 годов) Президиум ЦИК СССР предоставил ОГПУ право передоверять свою функцию по внесудебному рассмотрению дел полномочным представительствам ОГПУ в краях и областях, с участием на них представителей исполкомов, прокуратуры и партийных органов. Вездесущие «тройки» как щупальца гигантского спрута опутали все регионы страны. Примечательно, что состав «троек» утверждался не органом власти, а все той же Коллегией ОГПУ. Естественно, все это обуславливало создание более широкой сети исправтрудлагерей и тюрем, других мест лишения свободы.

Но этого оказалось мало. Начавшиеся в 30-е годы незаконные репрессии в значительных масштабах (дела так называемых «Промпартии», «подпольной крестьянской трудовой партии» А.Чаянова, Н.Кондратьева и многих других) потребовали дальнейшей реорганизации органов, создания Наркомата внутренних дел Союза ССР, превращенного затем по сути в государство в государстве (Конституция СССР 1924 года, как известно, не предусматривала в структуре государства НКВД Союза; такие наркоматы были лишь в союзных и автономных республиках).

В качестве иллюстрации к беззакониям начала 30-х годов может служить дело так называемой контрреволюционной организации правых, ставившей целью активную борьбу с Советской властью и восстановление капиталистического строя в СССР. В истории она получила название — «Бухаринская школа». Суть дела такова.

В октябре 1932—апреле 1933 года по обвинению в создании антисоветской организации было арестовано без санкции прокурора 38 человек. Большинство обвиняемых являлись представителями молодой советской интеллигенции, занимавшей руководящие посты в центральных и местных идеологических учреждениях, плановых и хозяйственных органах. Собираясь периодически небольшими группами, они обсуждали животрепещущие вопросы «текущего момента», придерживаясь в основном экономической платформы Н.И.Бухарина.

Следственные материалы по делу этой группы, как теперь установлено, были сфальсифицированы. Не случайно поэтому не суд, а Коллегия ОГПУ рассмотрела следственные материалы 16 апреля 1933 г. и, не имея даже обвинительного заключения, приговорила 34 его участников к различным срокам лишения свободы. А через три-четыре года многие из них были вновь осуждены по тому же обвинению к высшей мере наказания. На сегодняшний день все они реабилитированы, большинство — посмертно.

Постановлением ЦИК СССР от 10 июля 1934 г. ОГПУ было упразднено и вошло на правах управления в Наркомат внутренних дел СССР. В составе этого Наркомата продолжал действовать известный орган внесудебных репрессий — Особое совещание. Этот несудебный орган наделялся правом выносить приговоры о заключении в ИТЛ, ссылке и высылке на срок до пяти лет или высылке за пределы Союза ССР лиц, «признаваемых общественно опасными». Особое совещание возглавлялось Наркомом внутренних дел, в его состав входили: заместитель наркома, уполномоченный НКВД по РСФСР, начальник Главного управления рабоче-крестьянской милиции и по территориальному признаку — нарковнудел союзной республики. Участие в его работе принимал также прокурор СССР или его заместитель.

В день убийства С.М.Кирова, 1 декабря 1934 г., ЦИК СССР было принято постановление о порядке судопроизводства по делам о террористических актах против работников Советской власти. Этим постановлением существенно ущемлялись правовые гарантии лиц, обвиняемых в совершении терактов или подготовке к их совершению: сокращались до 10 дней сроки следствия, дела в судах рассматривались без участия прокурора и защитника, приговор кассационному обжалованию не подлежал и приводился в исполнение немедленно; не допускалась и подача ходатайств о помиловании. Позднее, 14 сентября 1937 г. такой же процессуальный порядок судопроизводства был введен и по делам о вредительстве и диверсиях. Подобные дела по инициативе Кагановича стали затем рассматриваться во внесудебном порядке с применением наказания вплоть до высшей меры.

27 мая 1935 г. практически явочным путем — приказом Наркома внутренних дел СССР в составе НКВД—УНКВД республик, краев и областей, подчинявшихся напрямую центру, были организованы «тройки» с наделением их правами Особого совещания НКВД: принимать решение о высылке, ссылке или заключении в лагерь на срок до 5 лет.

Аппетит, как говорится, приходит во время еды: в связи с очередным проведением массовых операций в отношении бывших кулаков, членов антисоветских партий и организаций, белогвардейцев, жандармов и чиновников царской армии России, церковников и сектантов, а также бандитов и уголовников-рецидивистов приказом Наркома внутренних дел СССР от 3 июля 1937 г. создается новая разновидность «троек» для рассмотрения дел в отношении перечисленных лиц. Они разбивались на две категории: в 1-ю включались «наиболее враждебные из перечисленных выше элементов», которые подлежали расстрелу; во 2-ю — остальные, подлежавшие заключению в лагеря или тюрьмы на срок от 8 до 10 лет. Этим же приказом НКВД был утвержден и персональный состав «троек»: в качестве председателей — наркомы внутренних дел республик, начальники краевых или областных управлений НКВД, в качестве членов — первые секретари ЦК компартий союзных республик, краевых и областных комитетов ВКП(б), а также республиканские, краевые и областные прокуроры. Создавалась, как видим, не только разветвленная сеть внесудебных карательных органов, но и круговая порука должностных лиц, в том числе партийных руководителей, ответственных за принимаемые, явно незаконные внесудебные решения.

Примечателен тот факт, что в официальных документах предусматривалось обязательное участие прокурора на заседаниях Особого совещания, «троек» и других несудебных органов. Однако на деле эта норма постепенно превращалась в фикцию. И тоже явочным путем. Конституцией это не закреплялось.

Широкое распространение в период пика репрессий получили и такие несудебные атрибуты, как «двойки», формировавшиеся также явочным путем, в соответствии с приказами НКВД СССР от 11 августа и 20 сентября 1937 г. В состав «двоек» входили наркомы внутренних дел республик и начальники УНКВД края, области, соответственно и прокуроры тех же республик, краев, областей. Ныне стало известно, что августовский приказ НКВД был санкционирован Сталиным, Молотовым, Кагановичем и Косиором.

В тот смутный период существовал еще один, особый порядок рассмотрения уголовных дел без вызова в суд обвиняемого и свидетелей так называемой «высшей двойкой», которая функционировала в составе председателя Верховного Суда СССР и прокурора СССР. Постановления этого органа могли отменяться и пересматриваться лишь Пленумом Верховного Суда Союза ССР.

Самодеятельность в вопросах внесудебного решения судеб «врагов народа», казалось, была беспредельной. Это и «Альбомы» со списками подлежавших репрессированию, изобретенные кое-где на местах, и специальные списки лиц, подлежавших аресту или преданию суду Военной коллегии, которые предварительно рассматривались и санкционировались Сталиным и Молотовым.

Имели место случаи и заочного осуждения, когда, скажем, выездные судебные сессии в силу сложных погодных условий или каких-либо других причин не могли выехать (вылететь) на Сахалин, Камчатку, в другие отдаленные места Севера страны и Дальнего Востока. К тому же, репрессии обвиняемых в совершении антисоветских преступлений в 1937—1939 гг. приняли такие масштабы, что судебные органы, особенно Военная коллегия Верховного Суда СССР, буквально «задыхались», превращаясь в конвейеры по «штамповке» приговоров в отношении «врагов народа».

Протоколы судебных заседаний, как правило, вмещались на четвертушке стандартного листа, а в приговорах лишь конспективно излагалась фабула обвинения, обозначались лишь статьи уголовного кодекса и меры наказания. Нередко все процессуальное действо занимало 10—12 минут, а то и того меньше. Ни исследования обстоятельств совершенного преступления, ни проверки доказательств -какое уж там установление истины, осуществление правосудия?!

Следует отметить тот факт, что во исполнение постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 7 ноября 1938 г. «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия» приказом Наркома внутренних дел СССР от 26 ноября 1938 г. «тройки» и «двойки» при НКВД были упразднены. Что же касается Особого совещания, то оно сохранялось и действовало до 1 сентября 1953 г.

СИСТЕМА СУДЕБНЫХ ОРГАНОВ ПЕРИОДА 30—50-Х гг. имела следующую структуру:

1. Общие суды: Верховный суд СССР, верховные суды союзных республик, главные (впоследствии верховные) суды автономных республик, областные, краевые суды.

По Постановлению ЦИК СССР от 10.07.34 г. при судах были созданы специальные судебные коллегии, которые рассматривали дела о совершенных гражданскими лицами контрреволюционных преступлениях, не отнесенных к подсудности военных трибуналов и транспортных судов.

После 1956 г. стали рассматриваться все дела о государственных преступлениях, совершенных гражданскими лицами, кроме дел о шпионаже (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 28.07.56 г.).

2. Военная коллегия Верховного Суда СССР, военные трибуналы округов (флотов). По Постановлению ЦИК СССР от 10.07.34 г. рассматривали расследуемые НКВД СССР и местными органами (в том числе особыми отделами при частях Красной Армии и Военно-Морского Флота) дела об измене Родине, шпионаже, терроре, диверсиях, совершенных кем бы то ни было, и дела о всех контрреволюционных преступлениях, совершенных военнослужащими.

В военное время правом рассмотрения дел о контрреволюционных преступлениях были наделены (в порядке поручения) военные трибуналы нижестоящих звеньев.

После 1956 г. Военная коллегия и военные трибуналы округов, флотов и групп войск стали рассматривать все дела о государственных преступлениях, совершенных военнослужащими, и дела о шпионаже, совершенном гражданскими лицами, иностранцами и лицами без гражданства.

3. Транспортная коллегия Верховного Суда СССР, линейные, железнодорожные и водные суды. Учреждены: железнодорожные — в 1930 г. (Постановление ЦИК и СНК СССР от 27.11.30 г., водные — в 1934 г. (Постановление ЦИК и СНК СССР от 7.06.34 г.). Рассматривали дела о всех государственных преступлениях, совершенных на транспорте, кроме дел военнослужащих. Упразднены в 1957 г. (Закон СССР от 12.02.57 г.).

По Указу Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. линейные суды железнодорожного и водного транспорта на время войны были реорганизованы в военные трибуналы соответствующих железных дорог и водных путей сообщения (в мирное время вновь преобразованы в соответствующие транспортные суды).

4. Военные трибуналы войск ОГПУ, НКВД, МВД (округов, войск, республик, краев и областей). Учреждены в 1932 г. Рассматривали дела о государственных преступлениях, совершенных военнослужащими войск НКВД, дела лиц, не являющихся военнослужащими, если эти дела были отнесены к подсудности военных трибуналов, дела военнопленных.

В военное время образованы военные трибуналы соединений войск НКВД и охраны тыла фронта. Приказом НКЮ СССР и Прокурора СССР от 24.06.41 г. была разграничена подсудность между военными трибуналами РККА, войск НКВД и военными трибуналами железнодорожных и водных путей.

Военные трибуналы войск НКВД упразднены в 1953 г. (Постановление Совета Министров СССР от 11 сентября 1953 г.).

5. Военно-полевые суды. Создавались на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 г. в соединениях действующей армии. На практике широкого распространения не получили, прекратили свое существование с окончанием войны. Рассматривали дела немецко-фашистских захватчиков и их союзников, совершавших убийства и истязания гражданского населения и пленных красноармейцев, а также дела шпионов, изменников и других пособников оккупантов из числа советских граждан. Эти дела при определенных условиях стали передаваться на рассмотрение военных трибуналов. (Указы Президиума Верховного Совета СССР от 8.11.43 г. и 24.05.44 г.).

6. Коллегия по делам лагерных судов Верховного Суда СССР, специальные лагерные суды. Учреждены по Указу Верховного Совета СССР от 30.12.44 г. С 1934 г. действовали отделения областных, краевых судов при исправительно-трудовых лагерях (Постановление ЦИК СНК СССР от 17.11.34 г.).

Рассматривали дела о преступлениях, в т.ч. и контрреволюционных, совершенных в исправительно-трудовых учреждениях, за исключением дел на сотрудников НКВД, имеющих воинские звания. Упразднены в 1954 г. (Распоряжение Совета Министров СССР от 30.04.54 г.).

При крупных и отдаленных лагерях были образованы сессии областных, краевых судов и верховных судов автономных республик (Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13.04.59 г. все акты о лагерных судах отменены).

Кроме названных выше, в разное время действовали и другие судебные органы: военные трибуналы различных войсковых формирований с правами трибуналов окружного звена (Дальстроя, на особо режимных объектах, специальные суды Министерства среднего машиностроения и др.).

В 1929 году острие репрессивной машины было направлено в основном против крестьянства, которое составляло основную массу населения страны, в том числе и Беларуси. К политическим репрессиям с полным основанием можно отнести массовое и трагическое по своим последствиям раскулачивание. С конца 1929 года до середины 1930 года в СССР было «раскулачено» свыше 320 тысяч семей (не менее 2 миллионов человек), конфисковано имущества стоимостью свыше 400 миллионов рублей. По оценочным данным в Беларуси в 20—40-е годы было «раскулачено» не менее 350 тысяч человек.

Массовое выселение партийные и советские органы объясняли обычно обострением классовой борьбы в деревне, причем всю вину за него партийное руководство возлагало только на кулаков. Классовая борьба в деревне действительно стала обостряться уже в 1928 году, но это было связано прежде всего с применением чрезвычайных мер со стороны государственных органов, с массовыми акциями местных властей. Обострялась классовая борьбы в результате перегибов, извращений в колхозном строительстве, которые были допущены в 1929—1930-е годы и тем самым было порождено недовольство основной массы середняков.

Террор был обрушен и на значительные массы зажиточных середняков, которые лишь эпизодически применяли наемный труд или не применяли его вовсе. К маю 1930 года в республике было раскулачено 15626 крестьянских хозяйств — около половины их общей численности. При этом, как вынуждены были признать сами организаторы раскулачивания на XIII съезде КП(б)Б, 2395 из них или 15,3 процента — необоснованно. Между тем, слово «кулак» на долгие годы стало синонимом слова «враг». Оправданными по отношению к раскулаченным считались любые беззакония со стороны органов НКВД.

Форсирование коллективизации толкало к максимально жестоким методам насилия, что не могло не вызывать ответного сопротивления. Оно носило стихийный, неорганизованный характер и было, скорее, пассивной формой протеста. По крайней мере, об организованных массовых выступлениях на территории Беларуси до сих пор почти ничего не известно. Хотя некоторые случаи спонтанных выступлений известны в Копыльском, Лепельском и других районах республики. Все они были разгромлены с применением регулярных частей Красной Армии, а все их участники были зачислены в разряд «врагов народа».

В связи с резким увеличением количества осужденных, организация высылки и размещения прибывавшего из центра страны контингента спецпереселенцев была возложена на органы ОГПУ—НКВД. В связи с «ликвидацией кулачества как класса» в 1932 году ОГПУ СССР разработало положение «Об управлении кулацкими поселками», утвердило соответствующие инструкции.

В спецпереселенческие поселки назначались комендатурой уполномоченные или поселковые коменданты. Им давались права сельского Совета. В 1933 году ОГПУ была разработана инструкция «О мерах воздействия за самовольные отлучки с работ, поселков и побеги с мест расселения». Самовольный уход с работы или из поселка без разрешения, продолжавшийся до одних суток, рассматривался как отлучка, свыше одних суток — как побег с места высылки. Самовольная отлучка, совершенная повторно, рассматривалась как побег. За побеги, систематические отлучки возбуждалось уголовное преследование. Материалом, достаточным для возбуждения уголовного дела, являлся рапорт коменданта или уполномоченного, который представлялся в административное управление. Согласно этой инструкции, после вынесения судебного решения, все осужденные по данной категории снимались с работ и направлялись этапным порядком на дальний север — Туруханский край (Игарка). Практика выселения людей из родных мест продолжалась и в последующие годы. В период массовой коллективизации по постановлениям полномочного представительства ОГПУ по БССР, судов, решениями поселковых советов десятки тысяч жителей Беларуси были причислены к «контрреволюционному кулацкому активу» и были высланы за пределы своей исторической Родины. Часть из них осталась на севере нынешней Томской области. Другая — в многочисленных лагерях Сиблага НКВД, разбросанных на территории Новосибирской, Кемеровской областей, а также Красноярского и Алтайского края. В результате только этой акции в северные края в период 1929—1932 годов было сослано свыше 100 тысяч белорусских крестьян. Одни из них погибли, особенно в первые годы ссылки, других настиг 1937 года, часть сбежала и сумела где-то устроиться, но немало было поймано и отправлено на Колыму, в Игарку и другие места заключения.

Репрессивные акции продолжались и после завершения коллективизации. Сталин и его окружение считали, что таким образом можно избавиться от неугодных. 20 апреля 1933 года СНК СССР принял постановление «Об организации трудовых поселений». Главное управление лагерей ОГПУ взяло на себя обязанность организации трудовых поселений.

Трижды руководители Сиблага ОГПУ в 1933 года составляли дислокацию расселения нового контингента ссыльных. В первый раз указывалось, что прибудут 340 тысяч человек, во второй — 281 тысяча, и 21 июня 1933 года краевому земельному управлению была послана дислокация расселения на 248 тысяч человек. В Александровский, Чаинский, Бакчарский, Колыванский, Тервизский, Тарский районы Западного-Сибирского края было отправлено около 80 тысяч спецпереселенцев — выходцев из районов РСФСР, Украины, БССР. В районах Нарымского края предназначалось разместить около 150 тысяч человек.

Когда массовые репрессии против крестьянства превзошли все разнарядки центра, 8 мая 1933 года вышла инструкция — «Всем партийно-советским работникам ОГПУ, суда и прокуратуры», подписанная Сталиным и Молотовым. В ней констатировалось, что беспорядочные массовые аресты в деревне в 1933 году все еще продолжались. В ряде районов, в том числе и БССР, аресты производили председатели колхозов, председатели сельсоветов и секретари партийных ячеек.

«Не удивительно, что в этой вакханалии арестов, — отмечалось на Пленуме Верховного суда СССР 14 апреля 1933 года, — органы, действительно наделенные правами арестовывать, в том числе и органы ОГПУ и особенно милиции, теряют всякое чувство умеренности и часто совершают необоснованные аресты, действуя по правилу: «Сперва арестуй, а потом веди расследование».

1932 год открыл новую печальную страницу репрессий в СССР. 7 августа 1932 года ВЦИК и СНК СССР был принят закон «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной социалистической собственности». Этот закон предусматривал только одну меру наказания — расстрел, и только в исключительных случаях, при смягчающих обстоятельствах, — лишение свободы на 10 лет. По данным Верховного суда СССР только судебными органами в период 1933—1939 годы было осуждено 78691 человек. Если к этому добавить осужденных коллегией ОГПУ СССР и полномочными представительствами ОГПУ в республиках, краях и областях, то эта цифра превысит 540 тысяч человек.

Параллельно с репрессиями крестьянства карательные органы в 1929—1933 годы осуществляли акции, направленные прежде всего против интеллигенции.

В речах, статьях и заявлениях Сталина начала 30-х годов можно найти немало призывов к всемерной работе со старой, «буржуазной» интеллигенцией. Однако дела Сталина решительно расходились с его словами. Во-первых, репрессии нередко обрушивались на людей за их некоммунистические или немарксистские взгляды, даже за революционную деятельность, хотя большинство из них вообще не занималось политикой. Во-вторых, стремясь возложить на «буржуазных спецов» ответственность за все просчеты в индустриализации и планировании, Сталин и некоторые из его ближайшего окружения начали кампанию компрометации и разгрома значительной части беспартийных специалистов, которые вполне лояльно относились к Советской власти и приносили ей немалую пользу своими знаниями и опытом.

Сталин неуклонно шел к тотальному террору, но ему, человеку злого, хитрого ума, были необходимы и «оправдательные» аргументы — перед партией, народом, историей. Этих аргументов у него не было. Он их фальсифицировал, в частности, с помощью политических процессов. К врагам партии и государства руководство ВКП(б) отнесло многих вернувшихся на родину эмигрантов, немало зарубежных коммунистов, работавших в Коминтерне и его организациях. Сюда же попадали и те, кто когда-то был исключен из партии, «обижен» Советской властью, кто когда-либо выражал политические сомнения.

Большую группу составляли чекисты. Некоторые их них уничтожались потому, что пытались хотя бы косвенно саботировать преступные замыслы, а иные, наоборот, сами попадали в разряд врагов, как, например, Ягода, Фриновский, Берман и многие другие за то, что слишком много знали… На таких людей Сталин впоследствии списывал все «перегибы», извращения, «вредительство в органах НКВД».

Еще одной особенностью этих процессов было стремление Сталина не просто физически уничтожить своих реальных и потенциальных оппонентов, но предварительно вывалять их в грязи аморализма, «измены», «предательства». Все процессы являют собой беспрецедентный пример самоунижения, самооговоров, самоосуждений.

Моральной и физическое уничтожение практически всех, кто пытался противодействовать произволу, безграничная вера в необходимость осуществления репрессивных актов, исключили возможность реального противодействия беззакониям 30-х годов. Это подтверждается, в частности, тем, что в архивных материалах периода 30-х годов обнаруживаются наиболее типичные формы неприятия репрессий, сопротивления им.

Встречались отдельные случаи оказания помощи в попытках уклониться от ареста, разного рода содействия семье арестованного, содействия самому заключенному в каких-либо жизненно важных обстоятельствах, факты обеспечения каких-то благоприятных условий для самого заключенного со стороны отдельных работников ОГПУ—НКВД и даже случаи создания видимости сурового допроса и т.д. и т.п. Нельзя, конечно, утверждать, что все эти формы поведения были продиктованы вполне сознательным неприятием репрессий. Очень часть они диктовались нравственным чувством, в ряде случаев личной симпатией к преследуемому. Но во всех случаях это было действие против официальных указаний, против официальных идеологических установок.

Крайне редко встречались факты прямого (и даже официального) осуждения репрессивной политики (в том числе и со стороны партийных и советских работников, сотрудников НКВД, прокуратуры и т.д.). Однако такие формы осуждения репрессий кончались почти всегда одинаково, причем весьма быстро: собственной гибелью сочувствующего. Поэтому не удивительно, что таких людей было ничтожно мало. Размышления о причинах относительно слабого сопротивления сталинизму со стороны политически активных групп в партии носят, конечно, предварительный и больше предположительный характер. Для окончательных суждений нужен специальный исторический поиск. Однако, судя по общему знанию об эпохе, этот поиск вряд ли поколеблет уверенность в основном, что важно для понимания природы репрессий 30-х годов. Среди нескольких миллионов людей, которых смяла в это время волна террора, те, кого репрессировали впоследствии за попытки противодействия тоталитарному режиму, были исключением, а не правилом.

Беларусь тоже не была исключением в общем потоке репрессий. Конец 20-х—начало 30-х годов в республике «ознаменованы» делами о вредительстве «контрреволюционных и диверсионно-шпионских организаций» и их белорусских филиалов — «Промпартии», «Союзного бюро РСДРП (меньшевиков)» и других.

После убийства Кирова 1 декабря 1934 года поток репрессий резко усилился. Согласно постановлению ЦИК и СНК СССР «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик» от 1 декабря 1934 года следствие по рассмотрению дел о террористических организациях или осуществлению террористических актов против работников Советской власти необходимо было завершать в срок не более 10 дней; обвинительное заключение вручать за одни сутки до рассмотрения дела в суде; слушание дел проводить без участия сторон; кассационное обжалование приговора, как и подача ходатайств о помиловании, не допускалось; приговор к высшей мере наказания должен был приводиться в исполнение немедленно по вынесению приговора.

В декабре 1934 года ЦИК СССР принял также постановление «О рассмотрении дел о преступлениях, расследуемых НКВД СССР и его местными органами». Оно внесло изменения в порядок рассмотрения дел о контрреволюционных преступлениях. Если раньше они рассматривались только органами ОГПУ—НКВД, то теперь это право было предоставлено судебным коллегиям областных судов. В соответствии с этим постановлением дела, расследуемые органами НКВД о шпионаже, диверсиях с 1934 года стали рассматриваться Военной коллегией Верховного суда СССР и военными трибуналами округов. Именно эти акты законодательным образом закрепили массовые беззакония в центре и на местах, создали «правовую базу» для проведения репрессий.

Еще больше он возрос с весны 1936 года, что подтверждают документы. В частности, нарком внутренних дел Г.Г.Ягода 31 марта 1936 года направил всем начальникам республиканских и областных НКВД оперативную директиву, в которой говорилось: «Основной задачей наших органов на сегодня является немедленное выявление и полнейший разгром до конца всех троцкистских сил, их организационных центров и связей, выявление, разоблачение и репрессирование всех всех троцкистов-двурушников». 20 мая 1936 года опросом членов Политбюро ЦК ВКП(б) было принято постановление, которое подписал И.В.Сталин. В нем указывалось, что ввиду непрекращавшейся контрреволюционной активности троцкистов НКВД СССР предлагается направить находившихся в ссылке и режимных пунктах исключенных из ВКП(б), проявлявших враждебную активность и проживавших в Москве, Ленинграде, Киеве, Минске и других городах Советского Союза троцкистов в отдаленные концлагеря на срок от 3 до 5 лет. Всех арестованных предлагалось судить Военной коллегией Верховного суда СССР с применением к ним высшей меры наказания — расстрела.

Новая разрушительная волна массовых репрессий обрушилась на ни в чем не повинных людей в 1937—1938 годы. Провозгласив защиту социализма от его «врагов», Сталин действовал как злейший и коварный враг. Никакой белый террор, никакая война не могли бы нанести такой урон народу, который нанес он, защищая свою личную абсолютную власть.

Одна из довольно широко распространенных среди ряда бывших партийных руководителей периода 30-х годов версий о «необходимости» репрессий в стране состояла в следующем. Сталин хорошо знал людей, которых он обрек на смерть, и что они не были шпионами и вредителями. Эти обвинения были сфабрикованы для оправдания репрессий. Конечно, с точки зрения моральных или правовых норм действия Сталина были незаконны. И все же они были, по их мнению, необходимы для дальнейшего развития революции в стране. Люди, которых устранял Сталин, имели большую власть и были популярны. И, безусловно, ответственность за их истребление несет отнюдь не он один, так как не бывает культа без массы бездумных, на все готовых широких масс людей.

Несостоятельными являются до сих пор появляющиеся в печати объяснения массовых репрессий исключительной мстительностью И.В.Сталина, сведением личных счетов его, В.М.Молотова, Л.П.Берия, К.Е.Ворошилова, Л.М.Кагановича, Г.М.Маленкова и других с одним, другим, третьим…

Так можно было уничтожить (физически или политически) десятки, сотни, тысячи, но не миллионы людей. Конечно, уничтожение в таких масштабах имело прежде всего явно выраженную политическую направленность. Репрессии носили не узколичностный и отнюдь не бессистемный, а именно политический характер. Сталин был убежден, что для него идея классовой борьбы является основополагающей. Когда были уничтожены классы помещиков и капиталистов, он нашел еще один «класс», который нужно было ликвидировать, — кулачество. Наконец, ликвидировав его и оставшийся без явных врагов, Сталин изобрел теорию, по которой они должны были существовать всегда.

Установка на массовый террор возникла в аппарате НКВД отнюдь не произвольно. Сигнал ему вновь был подан решениями февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) от 5 марта 1937 года. Сталин призывал отбросить прочь гнилую теорию о том, что с каждым продвижением вперед классовая борьбы должна будто бы все более и более затухать.

«Это не только гнилая теория, но и опасная теория, — говорил он, — ибо она усыпляет наших людей, заводит их в капкан, а классовому врагу дает возможность оправиться для борьбы с Советской властью. Наоборот, чем больше будем продвигаться вперед, чем больше будем иметь успехов, тем больше будут озлобляться остатки разбитых эксплуататоров классов, тем скорее будут они идти на более острые формы борьбы, тем больше они будут пакостить Советскому государству, тем больше они будут хвататься за самые отчаянные средства борьбы, как последние средства обреченных».

Для эффективного проведения репрессивных акций необходимо было создать соответствующее «общественное мнение» широких народных масс. Ведь масса должна верить (и в значительной степени верила) чудовищным обвинениям 1937 года. Сталин расширил понятие «враг народа». «Этот термин сразу освобождал от необходимости всяких доказательств идейной неправоты человека или людей, с которыми ты ведешь полемику: он давал возможность всякого, кто в чем-то не согласен со Сталиным, кто был только заподозрен во враждебных намерениях, всякого, кто был просто оклеветан, подвергнуть самым жестоким репрессиям, с нарушением всяких норм революционной законности» (из доклада Н.С.Хрущева «О культе личности и его последствиях» ХХ съезду КПСС 25 февраля 1956 года).

Причины этого умонастроения масс, поверивших во «врагов народа», можно объяснить наложением нескольких факторов. Прежде всего, действовало культовое отношение к «вождю». Существенное значение имел комплекс антиинтеллигенских настроений и без того достаточно распространенный в СССР, где интеллигенты отождествлялись с дворянами, помещиками и т.п. Но эти настроения еще и подогревались высказываниями И.В.Сталина, фальсифицированными процессами против «вредителей» и т.п.

Действовал и вполне реальный комплекс капиталистического окружения: отсюда делался вывод, что кругом враги и «внутри» полно их агентуры. Конечно, был вполне реальный шпионаж капиталистических государств. Сохранялась возможность действий со стороны представителей контрреволюционных политических групп и группировок в основном бывших эмигрантов, действовавших во Франции, Германии, Турции и ряде других государств. Поэтому утверждения органов НКВД о существовании контрреволюционного подполья в СССР могли казаться правдоподобными.

В этих условиях фактически была создана (и во многом руками будущих жертв) такая политическая обстановка, когда потенциальная возможность массовых политических репрессий — исключения из партии, предания суду, а при необходимости (или желания) и расстрела — «висела в воздухе». Потенциальная возможность репрессий становилась действительностью. Произвольно «обострив» классовую борьбу, Сталин вызвал потоки клеветы, перед которыми общество оказалось беззащитным. Ложь органов НКВД, вранье печати, бесчисленные речи в поддержку «справедливых приговоров» создали ситуацию: узнать, где причины вакханалии, — негде; обратиться за помощью -не к кому; обличить явных негодяев — никто не позволит. Именно поэтому сотни тысяч коммунистов и беспартийных в 1937—1938 годах голосовали за исключение «врагов народа» из партии и привлечение их к уголовной ответственности. Миллионы людей на митингах и демонстрациях требовали суровой расправы с «врагами народа».

После таких обвинений органы НКВД успешно находили новых «врагов народа». При этом на суд и расправу многие выдавали нередко и своих вчерашних друзей и сослуживцев. Конечно, большинство верило Сталину и органам НКВД. Были, естественно, и сомневающиеся, чаще всего если речь шла о каких-то конкретных случаях, но и они молчали, облегчая тем самым расправу над другими. Даже испытывая колебания и сомнения, эти люди не хотели считать себя соучастниками преступлений. И они заставляли себя поверить в Сталина, который якобы все знает и не может ошибаться. Культ Сталина помогал им успокоить свою совесть.

В 1937 году ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли ряд мер с целью усилить роль органов безопасности. В частности, для сотрудников НКВД были установлены воинские звания на три ступени выше, чем в Красной Армии, оклады их денежного содержания были увеличены сразу вчетверо и значительно превысили заработную плату работников и служащих государственных учреждений.

Было предусмотрено также, что за проведение «операций» сотрудники органов могли представляться к награждению боевыми орденами и медалями. В 1937 году были расширены штаты союзного и республиканского НКВД, городских и районных отделов госбезопасности. Специальные отделы были созданы на всех крупных предприятиях, в учреждениях, учебных заведениях Беларуси. Под контролем НКВД находились и все средние предприятия, а также парки, библиотеки, театры и т.д. По всей республике была создана широкая сеть осведомителей и доносчиков, работавших на «добровольных началах». Специальные дела были заведены практически на всех, кто работал на оборонных предприятиях, стройках, железной дороге.

Была создана система утверждения кадров. Она предусматривала, что все секретари от ЦК до райкомов партии утверждались на эти посты только после согласования с органами НКВД. И наоборот, работники НКВД — после утверждения соответствующими партийными органами. НКВД получил неограниченные полномочия, которые были закреплены как законами, так и, как правило, подзаконными актами.

Правовая подготовка к невиданным по масштабам репрессиям началась в январе 1937 года. Народный комиссар юстиции Н.В.Крыленко и Прокурор СССР А.Я.Вышинский 8 января 1937 года подписали циркуляр, который подтверждал, что все дела по контрреволюционным преступлениям должны рассматриваться без участия обвинения и защиты. В связи с проведением массовых «операций» в отношении бывших кулаков, членов «антисоветских» партий, белогвардейцев, жандармов и чиновников царской России, бандитов, реэмигрантов, участников «антисоветских» организаций, церковников и сектантов, в соответствии с приказом НКВД СССР от 30 июля 1937 года был утвержден персональный состав областных «троек» в составе: председатель — начальник областного управления НКВД, члены: секретарь областного комитета КП(б)Б и областной прокурор.

Для дальнейшей активизации деятельности судебных и несудебных органов 14 сентября 1937 года ЦИК СССР принял постановление «О внесении в действующее уголовно-процессуальные кодексы союзных республик изменений по рассмотрению дел о контрреволюционном вредительстве и диверсиях». Согласно этому постановлению кассационное обжалование по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 58-7 УК РСФСР и ст. 69-5 УК БССР (вредительство) и 58-9 УК РСФСР и ст. 71 УК БССР (диверсия) не допускалось, а приговоры о высшей мере наказания (расстрелы) приводились в исполнение немедленно.

Особенно активизировалась деятельность НКВД БССР и областных «троек» с июля 1937 года, когда, согласно указанию «сверху», на местах были составлены списки на весь «контрреволюционный» элемент. Вслед за этим в Беларуси, Западно-Сибирском крае и других регионах страны начались массовые операции по осуществлению арестов и фальсификации «контрреволюционных дел». Смысл этих акций сводился к «созданию» так называемых «всесоюзных контрреволюционных организаций»: контрреволюционно-диверсионной; антисоветской повстанческо-террористической; эсеровской шпионской; контрреволюционной националистической фашистской; Польской организации войсковой и многих других.

«Следствием по делу вскрытой и ликвидированной контрреволюционной шпионско-диверсионной повстанческой организации «Польской организации войсковой» установлено, что в деятельности повстанческой организации принимали участие…», — такие слова из постановлений на арест были вписаны в дела многих тысяч поляков и белорусов, репрессированных в 1934—1938 годах не только на территории Беларуси, но и в Москве, Пятигорске, Новосибирске, Томске, Красноярске и многих других больших и малых населенных пунктах всего бывшего Советского Союза. Практически всех их обвиняли тогда в организованном заговоре против Советской власти. Организационной формой этого «заговора», по мнению работников НКВД, должна была быть некая подпольная контрреволюционная организация, под непосредственным руководством которой и по ее прямому указанию должны были действовать «враги народа» с польскими и белорусскими фамилиями. И совсем неважно, что такой организации в природе не существовало: она была «создана» в недрах НКВД.

Дело на «Польскую организацию войсковую» — одно из самых массовых после «Российского общевоинского союза» и «Союза спасения России» и яркий пример линейных арестов — арестов по национальному признаку. Филиалы организации «создавались» органами НКВД в абсолютном большинстве не только в центральных районах страны, но и в Западно-Сибирском крае, Восточной Сибири, на Урале. Тем более, что сложностей это не вызывало — процент проживающих там поляков и белорусов (они в первую очередь включались в «расстрельные списки») был достаточно высок, сказалось их переселение в Сибирь в конце прошлого на начале нынешнего столетия.

Преамбула обвинительного заключения всегда оставалась неизменной, менялись лишь фамилии да названия населенных пунктов, да «факты», да «примеры» враждебной деятельности.

«При допросах выясняли, где работал до ареста обвиняемый, чем занимался, были ли какие-либо факты пожаров, отравления скота и так далее. Выяснив эти вопросы, искусственно приписывали в показания обвиняемых совершение тех или иных актов вредительской или диверсионной деятельности…» (Из показаний от 27 августа 1957 года бывшего сотрудника Новосибирского управления НКВД уроженца Минской губернии Филиповича С.Ф.)И еще одно. У дел на «Польскую организацию войсковую» была особенность, отличающая эти дела от других — почти все они были групповыми. Вспомним хотя бы судьбу жителей деревни Белосток Кривошеинского района Западно-Сибирского края, где за одну ночь в декабре 1937 года были арестованы все мужчины в возрасте от 16 до 70 лет… Вернулось же из них всего несколько человек.

И может быть не стоило говорить от этих мифических центрах и комитетах несуществовавшей «Польской организации войсковой», если бы за ними не было реальных человеческих судеб. Судьбы людей с разными убеждениями, взглядами, прожитыми жизнями, но одинаковым ее завершением: подвалами НКВД и пулей в затылок.

Конвейер двигался исправно. Когда кончалось «сырье», доставляли новые его партии. Будто гигантская мясорубка перемалывала жизни тысяч людей. «Врагов народа» создавали искусственно. А когда их число таяло, начинались так называемые «маскирующие» репрессии. Главным образом они пришлись на вторую половину 1937 и начало 1938 года. На местах арестовывались и там же расстреливались в первую очередь представители некоренной национальности и выходцы из других регионов. Так поддерживался миф о всеобщем распространении вражеской деятельности.

Областные и городские управления НКВД получали разнарядки на выявление заданного числа «врагов народа». Разными путями, в том числе с использованием заблаговременно накопленных доносов секретных осведомителей и общественных «помощников», срочно полученных новых «признательных» показаний ранее арестованных и т.п. составлялись списки уже конкретных людей под «разнарядку». Затем они арестовывались.

А начиналось все обычно так. Центр давал разнарядку на выявление определенного числа «врагов народа». На основании этого, скажем, УНКВД по Западно-Сибирскому краю давало соответствующие «задания» по районам и ждало на очередной месяц или квартал новых «конкретных» цифр. Например, Томский горотдел НКВД от УНКВД по Западно-Сибирскому краю ежемесячно получал контрольные цифры на 3—5 тысяч человек. Из них не менее 60 процентов предлагалось осудить по первой категории, то есть расстрелять.

Существовали специальные бланки отчетности. Все там по графам: сколько, из каких слоев «изъять», каких национальностей, отдельно военных, служителей культа и т.д. Дело доходило до того, что в общую численность обозначенных в разнарядке лиц, которых необходимо было арестовывать, сразу включалось уже число и тем, кто должен быть расстрелян. Перевыполнять «норму» разрешалось, но за недовыполнение следовало встречное наказание — вплоть до высшей меры «социальной защиты». Поэтому широко бытовала практика, когда арестованных тут же в «подходящем» месте — в лесу, в овраге, на кладбище расстреливали, а потом, уже задним числом, оформляли дела с «признательными» показаниями.

Целью репрессий были, конечно, не только изоляция или уничтожение неугодных. Надо было с помощью пыток и истязаний сломить их волю, заставить дать ложные показания в совершении «контрреволюционных преступлений», назвать себя «врагами народа». При соблюдении законных методов и форм следствия это было невозможно. Поэтому И.В.Сталин от имени ЦК ВКП(б) санкционировал применение физических методов воздействия, о чем свидетельствовала шифрованная телеграмма, направленная 10 января 1939 года секретарям обкомов, крайкомов, начальникам управлений НКВД. В ней, в частности, утверждалось: «ЦК ВКП(б) разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 года с разрешения ЦК ВКП(б)… ЦК ВКП(б) считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь…»

Разумеется, пытки и истязания не сразу вошли в практику НКВД. Это был постепенный и последовательный процесс. Избиения заключенных, следственный «конвейер», лишение сна, пытки жарой и холодом, голодом и жаждой, — все эти методы достаточно широко применялись еще в годы гражданской войны. Менее жестоко обращались, однако, органы ОГПУ—НКВД с арестованными коммунистами. До весны 1937 года особо подобранные следователи пытали и истязали только отдельных из них. Пытки и истязания, конечно, являлись наиболее несовершенным методом ведения следствия, который, как правило, вел не к выяснению. а к искажению истины, к оговору, к согласию обвиняемого на любые показания, лишь бы прекратились издевательства и унижения со стороны следователей. Это хорошо понимали сотрудники НКВД, вынуждая свои жертвы давать самые невероятные показания.

Благодаря многочисленному аппарату НКВД машина террора работала безотказно. Люди, которые служили там, были разные и несут неодинаковую ответственность за преступления, совершенные тоталитарным режимом. Одни из них, сознавая, что перед ними не враги, а люди, невинно пострадавшие, пытались хоть чем-то помочь арестованным, но сами становились жертвами произвола. Другие понимали, кому они служили, против кого боролись, и старались выбивать нужные признания любой ценой.

Что превращало абсолютное большинство работников НКВД в садистов? Что заставляло их преступить все законы и нормы человечности? Главная причина — страх оказаться в положении заключенного. Этот страх подавлял все иные чувства. Кроме того, в органы НКВД шел особый отбор. Более гуманных отсеивали, самых жестоких и невежественных — оставляли.

В деятельности по разгрому руководящих кадров всех уровней органами НКВД применялось преимущественно два метода.

Первый — «сверху вниз»: в ряде районов и городов на основании сфабрикованный в Минске или даже в Москве показаний «врагов народа» в течение 2—3 дней репрессировали руководство республиканского или областного масштаба. Затем арестовывали работников исполкомов. Считалось само собой разумеющимся, что «враги народа» и «шпионы», возглавлявшие республиканские, областные и районные организации, сумели везде «насадить» свою «агентуру».

Второй — «снизу вверх»: работники НКВД по согласованию с первым секретарем ЦК или обкома КП(б)Б арестовывали вначале несколько рядовых коммунистов и беспартийных, а затем уже через них «выходили» на руководящий состав. Любые попытки руководителей доказать, что их подчиненные не враги, расценивались уже не просто как потеря бдительности, но и как покровительство «врагам народа».

Возникает однако вопрос: каким образом органам НКВД удавалось заставлять обвиняемых публично клеветать на себя и на многих других, придумывать несуществующие организации и сознаваться в несовершенных преступлениях? Конечно, пытками и другими средствами незаконного давления на арестованных. Подтверждения этого практически во всех показаниях работников НКВД, которые сами попадали впоследствии под следствие.

Как показывает анализ, большинство арестованных в 1937—1938 годах все-таки сдалось на допросах и подписало сфальсифицированные протоколы, «призналось» во всякого рода преступлениях, которые они никогда не совершали. Некоторые причины этого объяснимы: а) сразу же после ареста начиналось активное воздействие на арестованного. Сначала словесная обработка и соблюдением некоторой доли вежливости, потом крик, ругань, унижения и оскорбления, затем следовало закрепление полученных «достижений». Арестованному внушали, что теперь поворот невозможен, что спасти себя он может только «чистосердечным» раскаянием;

б) если подследственный должен был предстать перед судом, а многие, как правило, осуждались заочно различными внесудебными органами, то с ними проводилась дополнительная работа, своеобразная репетиция суда;

в) арестованного обрабатывали постоянно, в камере, кабинете следователя и т.д. Одного брали на испуг, другого на уговоры, третьего на посулы, к четвертому применяли сочетание разных методов. Но главное — заключенного сразу лишали всякой возможности защищаться;

г) атмосфера внутритюремно-следственного террора создавала безнадежные настроения. Многие арестованные считали, что сопротивление бесполезно и защита невозможна,а поэтому сразу же подписывали все, что им подсовывали. При этом возникало неслыханное в следственной практике явление: стороны мирно договаривались и о «преступлениях», и о «мере наказания».

Материалы архивно-следственных дел, воспоминания репрессированных позволяют утверждать, что для получения нужных показаний у подследственных работники НКВД наиболее широко применяли в следственной практике: систему конвейерного допроса до 7—8 суток; ночные допросы и многократные вызовы к следователю; использование родственников в качестве заложников; удары психологическим контрастом; направление в глаза мощной электролампы; применение методов «ножниц» и «стула»; помещение арестованных стоя в нишу; угрозы оружием; плевки в рот… Предела «изобретательности» работников НКВД в организации системы допросов с использованием самых изощренных способов физического и морального воздействия не было.

По трафарету в период 1937—1938 годов были сфабрикованы белы на десятки тысяч жителей республики и других регионов страны. Когда массовые репрессии приняли угрожающие масштабы, по личному указанию И.В.Сталина в конце 1938 года руководство НКВД СССР и ряд начальников НКВД республик и областей были обвинены в массовых арестах и нарушениях социалистической законности. Под непосредственным руководством вновь назначенного наркома НКВД Л.П.Берия в центре и на местах для создания видимости «восстановления законности» были произведены аресты «врагов народа», пробравшихся в органы НКВД. С этой целью в 1939 году было сфабриковано дело о так называемой «антисоветской заговорческой организации», действовавшей в системе НКВД. В руководящий «центр» этой организации был поставлен нарком внутренних дел Украины А.И.Успенский. Члены этой «организации» были обвинены в том, что они якобы укрывали от разоблачения и разгромов правотроцкистские и другие антисоветские кадры, производили массовые аресты ни в чем не повинных граждан, фальсифицировали материалы и добивались применения к арестованным репрессий.

В общей сложности к уголовной ответственности в период 1938—1939 годов было привлечено не более одного процента работников НКВД республиканского и областного масштаба. Несмотря на это нынешние чекисты не забывают подчеркнуть, что более 20 тысяч сотрудников органов НКВД пали жертвами необоснованных репрессий «в борьбе против нарушений социалистической законности». Правда, не уточняется, что до того, как были репрессированы, и они тоже исправно крутили колесо репрессивной машины и несут ответственность за кровавые преступления.

В те годы активно арестовывались родственники осужденных. В связи с этим народный комиссар юстиции СССР 16 января 1938 года подписал приказ «О недопустимости увольнения с работы лиц по мотивам родственной связи с арестованными за контрреволюционные преступления» и уже на 1 января 1939 года были пересмотрены дела в отношении 1175998 человек, осужденных в 1936—1937 годах. Установить точное количество таких лиц не представляется возможным. До 1942 года данная категория осужденных в судебной статистике не учитывалась. Исходя из анализа данных Верховного суда СССР, Военной коллегии Верховного суда СССР, за период 1937—1939 годов эта цифра по СССР превышала миллион, а по БССР — не менее 90 тысяч человек.

Волна массовых репрессий 1937 года пошла на спад со второй половины 1938 года. Поступление дел о контрреволюционных преступлениях уменьшилось (в частности, по БССР в среднем на 30—40 процентов) после того, как НКВД СССР дал указание о приостановке массовых акций по изъятию «врагов народа». С сентября 1939 года «работы» у органов НКВД Беларуси снова резко прибавилось. Потянулись на Восток эшелоны с депортированными жителями Западных областей республики. В этом потоке только в Сибири оказалось более 60 тысяч белорусов, поляков, евреев, представителей других национальностей. С учетом граждан, репрессированными несудебными и судебными органами в административном порядке, эта цифра превышает 85 тысяч человек. Изучение архивных документов и материалов органов госбезопасности, МВД, судов и прокуратуры Российской Федерации позволяет сделать предварительный вывод, что на территории только Западно-Сибирского края (ныне Новосибирская, Кемеровская и Томская области) в период 30-х годов только судебными органами было репрессировано не менее 25—30 тысяч уроженцев Беларуси.

Главный удар был направлен против крестьян и рабочих (до 64 процентов); основные мотивы ареста — девять человек из десяти -совершение «контрреволюционных преступлений»; до 70 процентов граждан было осуждено в 1937—1938 годы; каждые восемь из десяти осужденных были расстреляны; по минимуму — пять лет — получили не более двух процентов арестованных.

Массовые репрессии на территории СССР и Беларуси в 30-е годы носили явно выраженный плановый характер и осуществлялись карательными органами под непосредственным руководством ВКП(б) в крайне жестокой и бесчеловечной форме в отношении ни в чем не повинных граждан. Они были противозаконными, противоречили основным гражданским и социально-экономическим правам человека, обернулись трагическими последствиями для десятков и сотен тысяч людей. Об этом свидетельствуют приведенные ниже документы.

ВСЕМ ГУБКОМАМ Р.К.П.

6 августа 1920 г. Дорогие товарищи!

Президиум ВЧК обращается к Вам с экстренной и настоятельной правдой — оказать максимальное содействие его органам на местах — Чрезвычайным Комиссиям. Слишком часто Губкомы не оказывают ЧК в их работе необходимой поддержки. А поддержка нужна, самая интенсивная и разнообразная — людьми, материалом и моральная.

Слишком часто отсутствует правильное понимание местными товарищами смысла и значения деятельности ЧК, а также положения этих боевых по охране тыла учреждений. Никакое государственное, общественное и экономическое строительство немыслимо без победы над врагом внешним и внутренним, а для победы нужна беспощадная вооруженная борьба. Никакая борьба на внешнем фронте невозможна без наличия прочного и надежного тыла, охрана и поддержка которого всецело лежит на ЧК и им подобных органах. Надежным же тыл может быть лишь тогда, когда он очищен от всех активных контр-революционеров, а пассивные терроризированы и не способны для к.-р. борьбы, но в этом ВЧК и ЧК очень часто мешают свои же товарищи, далекие от понимания необходимости решительной и беспощадной борьбы с врагами Советской власти. Для нас, чекистов, наученных опытом борьбы с к.-р. ясно, что история скорее простит нам излишнюю решительность, чем мягкотелость, которую всегда стараются использовать контр-революционеры, а нам приходится за это расплачиваться излишними жертвами.

Эти простые истины, несмотря на их азбучность, все же нуждаются в сознательном и практическом проведении. Было бы в высшей степени ошибочно полагать, что в настоящее время внутренний враг разгромлен и спокоен. Это спокойствие наружное, оно опасно, ибо обманывает всех своим покоем. В.Ч.К. констатирует, что, по имеющимся сведениям, именно теперь контр-революционное движение не только не уменьшается, но усиливается и уже внешне начинает проявляться в эпидемии пожаров и взрывов, а все антисоветские партии не только отказались от своей цели — Свержения Советской Власти, но, наоборот, ведут усиленную подготовительную работу и стараются использовать все наши затруднения.

Предостерегая от слишком оптимистического взгляда на внутреннее положение страны, В.Ч.К. призывает все Губкомы, прежде всего, не смотреть на местные Ч.К. как на нечто такое, без чего можно обойтись, а главным образом, как на органы объединяющего центра — Всероссийской Чрезвычайной Комиссии — органы, тесно связанные общими задачами и общим планом действий, иными словами, как на своего рода именно оперативные органы В.Ч.К. Усвоение такой точки зрения, а главное ее проведение и моральная санкция Губкомами совершенно необходимы для установления правильных отношений ЧК с местными органами Советской власти и местной средой.

Во-вторых, и это главное, Президиум ВЧК призывает все Губкомы привлечь к работе в ЧК максимум партийных сил. В настоящее время, когда много партийных товарищей направляется на внешний фронт, слишком мало их вливается в ЧК. Между тем, ЧК в них нуждается не менее, чем армия. ЧК являются прямыми органами коммунистической партии, практически проводящими диктатуру пролетариата, здесь нельзя поручать ответственной работы спецам и возможно использовать для этого только истинных и твердых коммунистов. В силу этого желательно усиленное привлечение наибольшего количества партийных работников не только к прямой работе в ЧК, но и к косвенному сотрудничеству- к осведомлению, каковое является основой работы ЧК. Вот почему ВЧК всегда указывала на необходимость обязать всех коммунистов быть осведомителями, ибо борьба с контр-революцией есть общая задача партии и успешное разрешение таковой возможно только общими усилиями.

Наконец, в-третьих, Президиум ВЧК призывает Вас, товарищи, развить усиленную агитацию за ЧК среди местного населения, в особенности среди его рабочих слоев, для чего необходимо использовать каждое собрание. Важно, в настоящий момент, посредством митингов, собеседований и обращений разъяснить значение и характер работы ЧК, призвать всех, кто в силах принять участие в этой работе и указать пути и средства к этому. Нельзя отрицать, что часто антисоветская и преступная деятельность развивается беспрепятственно просто по незнанию сознательных элементов населения, кого и каким путем оповестить. Установление более тесного контакта и взаимного понимания между ЧК, Губкомами, коммунистами и рабочими является очередной задачей момента.

Президиум В.Ч.К. уверен, что это обращение, вызванное политической конъюнктурой момента, встретить должное внимание и найдет живой отклик в каждом коммунисте и в каждом честном рабочем, и даже просто гражданине, сочувствующем Советской власти. Пусть каждый коммунист знает и помнит, что Антанта не откажется от борьбы с нами, пока не будет сама раздавлена. Она усиленно снабжает контр-революционеров, работающих внутри Республики, деньгами, шлет к нам беспрестанно шпионов и провокаторов, а русские антисоветские партии, начиная с левых эсеров и кончая монархистами, опираясь на поддержку Антанты, не покладая рук, работают над сплочением своих сил, не останавливаясь ни перед чем (провокаторство, измена, убийства, подкуп, агитация, шпионаж, ложь и т.п.) и все это для того, чтобы достигнуть своей цели — свергнуть Советскую Власть. Всю эту сволочь нужно держать в железных рукавицах и беспощадно подавлять в зародыше все их попытки. Это возможно исключительно при наличии общей поддержки и отсутствии тормоза. Только при этом условии можно быстро победить и раз навсегда покончить с контр-революцией, чтобы спокойно заняться творческой работой, которая всеми ощущается и понимается как необходимое.

С коммунистическим приветом: Зам. председателя ВЧК: КСЕНОФОНТОВ

УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РСФСР (1928 г.) (Извлечения)

1. Контрреволюционные преступления

ст. 581а Контрреволюционным признается всякое действие, направленное к свержению, подрыву или ослаблению власти рабоче-крестьянских советов… или подрыву или ослаблению внешней безопасности Союза ССР и основных хозяйственных, политических и национальных завоеваний пролетарской революции.

ст. 581б Измена Родине, т.е. действия, совершенные гражданами СССР против его государственной независимости или неприкосновенности его территории, как то: шпионаж, выдача военной или государственной тайны, переход на сторону врага, бегство или перелет за границу караются высшей мерой уголовного наказания -расстрелом с конфискацией имущества.

ст. 582 Вооруженное восстание или вторжение в контрреволюционных целях на советскую территорию вооруженных банд, захват власти в центре или на местах в тех же целях, влекут за собой высшую меру наказания социальной защиты — расстрел или объявление врагом трудящихся с конфискацией имущества и с лишением гражданства.

ст. 583 Сношения в контрреволюционных целях с иностранным государством или отдельными его представителями влекут за собой меры социальной защиты, указанные в ст. 582.

ст. 584 Оказание каким бы то ни было способом помощи той части международной буржуазии, которая, не признавая равноправия коммунистической системы, приходящей на смену капиталистической системе, стремится к ее свержению, а равно находящимся под влиянием или непосредственно организованным этой буржуазией общественным группам и организациям, в осуществлении враждебной против Союза ССР деятельности, влечет за собой — лишение свободы на срок не ниже 3-х лет с конфискацией всего или части имущества, с повышением, при особо отягчающих обстоятельствах, вплоть до высшей меры социальной защиты.

ст. 585 Склонение иностранного государства или каких-либо в нем общественных групп путем сношения с их представителями, использование фальшивых документов или иными средствами к объявлению войны, вооруженному вмешательству в дела Союза ССР или иным неприязненным действиям, в частности к блокаде, к захвату государственного имущества Союза ССР или союзных республик, разрыву дипломатических сношений, разрыву заключенных с Союзом ССР договоров и т.п., влечет за собою меры социальной защиты, указанные в ст. ст. 582.

ст. 586 Шпионаж, т.е. передача, похищение или собирание с целью передачи сведений, являющихся по своему содержанию специально охраняемой государственной тайной, влечет за собою — лишение свободы на срок не ниже 3 лет.

ст. 587 Подрыв государственной промышленности, транспорта, торговли, денежного обращения или кредитной системы, а равно кооперации, совершенный в контрреволюционных целях путем соответствующего использования государственных учреждений и предприятий или противодействия их нормальной деятельности влекут за собой меры социальной защиты, указанные в ст. 582.

ст. 588 Совершение террористических актов, направленных против представителей Советской власти или деятелей революционных рабочих и крестьянских организаций, и участие в выполнении таких актов, хотя бы и лицами, не принадлежащими к контрреволюционной организации, влекут за собою — меры социальной защиты, указанные в ст. 582.

ст. 589 Разрушение или повреждение с контрреволюционной целью взрывом, поджогом или другими способами железнодорожных или иных путей и средств сообщения, средств народной связи, водопровода, общественных складов или иных сооружений государственного или общественного имущества влечет за собою — меры социальной защиты, указанные в ст. 582.

ст. 5810 Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений, а равно распространение или изготовление, или хранение литературы того же содержания влекут за собою — лишение свободы на срок не ниже 6 месяцев.

ст. 5811 Всякого рода организованная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренных в настоящей главе преступлений, а равно участие в организации, образованной для подготовки или совершения одного из преступлений, предусмотренных настоящей главой, влекут за собою — меры социальной защиты, указанные в соответствующих статьях настоящей главы.

УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС БССР (1928 г.) (Извлечения)

Ст. 64. Вооруженное восстание или вторжение в контрреволюционных целях на советскую территорию вооруженных банд, захват власти в центре или на местах в тех же целях и, в частности, с целью насильственно отторгнуть от Союза ССР и отдельной союзной республики какую-либо часть ее территории или расторгнуть заключенный Союзом ССР с иностранными государствами договоры влекут —

высшую меру защиты — расстрел или объявление врагом трудящихся с конфискацией имущества и с лишением гражданства БССР или иной союзной республики и тем самым гражданства Союза ССР и с изгнанием из пределов Союза ССР навсегда, с допущением при смягчающих обстоятельствах понижения до лишения свободы на срок не ниже трех лет с конфискацией всего или части имущества.

Ст. 65. Сношения в контрреволюционных целях с иностранным государством или отдельными его представителями, а равно способствование каким бы то ни было способом иностранному государству, находящемуся с Союзом ССР в состоянии войны или ведущему с ним борьбу путем интервенции или блокады, влекут -меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса. Ст. 66. Оказание каким бы то ни было способом помощи той части международной буржуазии, которая, не признавая равноправия коммунистической системы, приходящей на смену капиталистической системе, стремится к ее свержению, а равно находящимся под влиянием или непосредственно организованным этой буржуазией общественным группам и организациям в осуществлении враждебной против Союза ССР деятельности влечет —

лишение свободы на срок не ниже трех лет с конфискацией всего или части имущества, с повышением при особо отягчающих обстоятельствах вплоть до высшей меры социальной защиты — расстрела -или объявления врагом трудящихся с конфискацией имущества и с лишением гражданства БССР или иной союзной республики и тем самым гражданства Союза ССР и с изгнанием из пределов Союза ССР навсегда.

Ст. 67. Склонение иностранного государства или каких-либо в нем общественных групп путем сношения с ее представителями, использования фальшивых документов или иными средствами к объявлению войны, вооруженному вмешательству в дела Союза ССР или иным неприязненным действиям, в частности к блокаде, к захвату государственного имущества Союза ССР или союзных республик, разрыву дипломатических сношений, разрыву заключенных с Союзом ССР договоров и т.п. влечет —

меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса.

Ст. 68. а) Шпионаж, т. е. передача, похищение или собирание с целью передачи сведений, являющихся по своему содержанию специально охраняемой государственной тайной, иностранным государствам, контрреволюционным организациям или частным лицам влечет —

лишение свободы на срок не ниже трех лет с конфискацией всего или части имущества, а в тех случаях, когда шпионаж вызвал или мог вызвать особо тяжкие последствия для интересов Союза ССР, -высшую меру социальной защиты — расстрел или объявление врагом трудящихся с конфискацией имущества и с лишением гражданства БССР или иной союзной республики и тем самым гражданства Союза ССР и с изгнанием из пределов Союза ССР навсегда.

б) Передача, похищение или собирание с целью передачи экономических сведений, не составляющих по своему содержанию специально охраняемой государственной тайны, но не подлежащих оглашению по прямому запрещению закона или распоряжению руководителей ведомств, учреждений и предприятий, за вознаграждение или безвозмездно, организациям и лицам, указанным выше, влекут —

лишение свободы на срок до трех лет. Ст. 69. Подрыв государственной промышленности, транспорта,

торговли, денежного обращения или кредитной системы, а равно кооперации, совершенный в контрреволюционных целях путем соответствующего использования государственных учреждений и предприятий или противодействие их нормальной деятельности, а равно использование государственных учреждений и предприятий или противодействие их деятельности, совершаемое в интересах бывших собственников или заинтересованных капиталистических организаций, влекут —

меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса.

Ст. 70. Совершение террористических актов, направленных против представителей советской власти или деятельности революционных рабочих и крестьянских организаций, и участие в выполнении таких актов, хотя бы и лицами, не принадлежащими к контрреволюционной организации, влекут —

меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса.

Ст. 71. Разрушение или повреждение с контрреволюционной целью взрывом, поджогом или другими способами железнодорожных или иных путей и средств сообщения, средств народной связи, водопровода, общественных складов и иных сооружений или государственного или общественного имущества, влечет —

меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса.

Ст. 72. а) Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению советской власти, или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений (ст. ст. 64—71), а равно распространение, или изготовление, или хранение литературы того же содержания влекут —

лишение свободы на срок не ниже шести месяцев. б) Те же действия при массовых волнениях или с использовани

ем религиозных или национальных предрассудков масс, или в военной обстановке, или в местностях, объявленных на военном положении, влекут —

меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса.

Ст. 73. Недонесение о достоверно известном готовящемся или совершенном контрреволюционном преступлении влечет —

лишение свободы на срок не ниже шести месяцев. Ст. 74. Активные действия или активная борьба против рабоче

го класса и революционного движения, проявленные на ответственной или секретной (агентура) должности при царском строе или у контрреволюционных правительств в период гражданской войны, влекут —

меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса.

Ст. 75. Контрреволюционный саботаж, т. е. сознательное неисполнение кем-либо определенных обязанностей или умышленно небрежное их исполнение со специальной целью ослабления власти правительства и деятельности государственного аппарата, влечет —

лишение свободы на срок не ниже одного года с конфискацией всего или части имущества, с повышением при особо отягчающих обстоятельствах вплоть до высшей меры социальной защиты — расстрела с конфискацией имущества.

Ст. 76. Всякого рода организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренных в ст. ст. 63—75 настоящего Кодекса преступлений, а равно участие в организации, образованной для подготовки или совершения одного из этих преступлений, влекут —

меры социальной защиты, указанные в статье, предусматривающей данное преступление.

ВЫДЕРЖКА ИЗ ПРИКАЗА ОБЪЕДИНЕННОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО

ПОЛИТИЧЕСКОГО УПРАВЛЕНИЯ N 44/21

«2» февраля 1930 г. гор. Москва

«В целях наиболее организованного проведения ликвидации кулачества, как класса, и решительного подавления всяких попыток противодействия со стороны кулаков мероприятиям Советской власти по социалистической реконструкции сельского хозяйства — в первую очередь в районах сплошной коллективизации, — в самое ближайшее время кулаку, особенно его наиболее богатой и активной, контр-революционной части, — должен быть нанесен сокрушительный удар. Сопротивление кулака должно быть и будет решительно сломлено.

Осуществление этой исторической задачи потребует исключительного напряжения по всем основным линиям партийной и советской работы. Особо серьезны, сложны и ответственны задачи, возлагаемые партией на органы ОГПУ.

От наших органов больше, чем когда-либо, потребуется исключительное напряжение сил, решительность и выдержка, исключительно строгая классовая линия, четкость и быстрота действий.

… Удару должны подвергнуться ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО КУЛАКИ. Удар по КУЛАЦКОМУ АКТИВУ должен дезорганизовать, обезвредить все кулачество.

Мероприятия органов О.Г.П.У. должны развернуться по двум основным линиям:

1). Немедленная ликвидация КОНТР-РЕВОЛЮЦИОННОГО КУЛАЦКОГО АКТИВА, особенно — кадров, действующих к.-р. и повстанческих организаций, группировок и наиболее злостных, махровых одиночек. (Первая категория.)

2). Массовое выселение (в первую очередь из районов сплошной коллективизации и погранполосы) наиболее богатых кулаков (б. помещиков, полупомещиков, местных кулацких авторитетов и всего кулацкого кадра, из которых формируется к.-р. актив, кулацкого антисоветского актива церковников и сектантов) и их семейств в отдаленные северные районы СССР и конфискации их имущества. (Вторая категория.)

Для наиболее быстрого и безболезненного проведения кампании по выселениям кулаков и их семейств, — в первую очередь необходимо, чтобы наши органы решительно и немедленно ликвидировали все действующие к.-р. кулацко-белогвардейские и бандитские кадры и, особенно, созданные ими и оформленные к.-р. организации, группировки и банды.

Ликвидация таких к.-р. образований и отдельных наиболее активных лиц уже начата по всем основным районам Союза, согласно телеграфных директив ОГПУ. … По отдельным районам СССР намечено для изъятия при операции следующее количество указанных выше активных кулацко-белогвардейских к.-р. элементов (Первая категория.):

УКРАИНА — 15.000 СЕВ. КАВКАЗ И ДАГЕСТАН — 6—8.000 Ср. ВОЛГА — 3—4.000 Ц.Ч.О. — 3—5.000 НИЖ. ВОЛГА — 4—6.000 БЕЛОРУССИЯ — 4—5.000 УРАЛ — 4—5.000 СИБИРЬ — 5—6.000 КАЗАХСТАН — 5—6.000

Арестованные по этой категории концентрируются в Окр. и Обл. Отделах ОГПУ. Дела на них заканчиваются следствием в срочном порядке и рассматриваются тройками по внесудебному рассмотрению дел, которые будут созданы при ПП ОГПУ. Основное количество таких арестованных заключается в концлагеря; в отношении наиболее злостного и махрового актива к.-р. организаций и группировок и одиночек — должны применяться решительные меры наказания вплоть до ВМН.

Семьи арестованных, заключаемых в концлагеря или приговоренных к ВМН, должны быть высланы в Северные районы Союза, наряду с выселяемыми при массовой кампании кулаками и их семьями, с учетом наличия в семье трудоспособных и степени социальной опасности этих семейств.

…Для выполнения всех указанных задач П Р И К А З Ы В А Ю: 1. В кратчайший срок закончить ликвидацию всех действующих

к.-р. организаций, группировок и активных к.-р. одиночек. Ликвидировать действующие банды. Обеспечить быстрое проведение следствия по всем таким делам и срочное рассмотрение дел во внесудебном порядке — в тройках ПП ОГПУ…

2. Для рассмотрения дел на лиц, проходящих по этим делам (Первая категория) — немедленно создать в ПП ОГПУ тройки, с представителями от Крайкома ВКП(б) и Прокуратуры. Состав тройки выслать на утверждение Коллегии ОГПУ.

6. Обеспечить (особенно в районах и округах) тщательное наблюдение за составлением списков кулаков и их семейств (для выселения и конфискации имущества), а также за самой кампанией по выселению. Принимать через Рай- и Окрисполкомы соответствующие меры по линии сигнализации и устранения замеченных дефектов, перегибов и т.п. Следить за точным исполнением сроков операции и размеров ее, в соответствии с имеющимися директивами…»

ЗАМ. ПРЕД. О.Г.П.У. (Г.ЯГОДА)

Секретная инструкция ЦИК и СНК СССР ЦИКам и Совнаркомам Союзных и автономных республик,

краевым и областным исполнительным комитетам о мероприятиях по выселению и раскулачиванию кулаков,

конфискации их имущества

4 февраля 1930 г. Совершенно секретно. Копия: ОГПУ, НКЗему СССР, НКФину СССР, НКТОРГУ СССР (лично наркомам)

В дополнение и разъяснение к постановлению Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров Союза ССР о мероприятиях по укреплению социалистического переустройства сельского хозяйства в районах сплошной коллективизации и по борьбе с кулачеством, опубликованному в «Известиях» 2 февраля с/года, предлагается в районах сплошной коллективизации провести немедленно, а в остальных районах по мере действительного массового развертывания коллективизации нижеследующие мероприятия:

1. Выселение и расселение кулаков 1. В целях решительного подрыва влияния кулачества на от

дельные прослойки бедняцко-середняцкого крестьянства и безусловного подавления всяких попыток контрреволюционного противодействия со стороны кулаков проводимым советской властью и колхозам мероприятиям:

а) выселить кулацкий актив наиболее богатых кулаков и полупомещиков в отдаленные местности Союза ССР и в пределах данного края — в отдаленные его районы;

б) расселить остальных кулаков в пределах района, в котором они проживают на новых, отводимых им за пределами колхозных хозяйств участках.

П р и м е ч а н и е. Вся организация доставки и сама доставка кулаков в отдаленные местности Союза ССР возлагается на ОГПУ. Выселение кулаков в отдаленные районы данного края возлагается на краевые (областные) исполкомы. Расселение кулаков в пределах данного района возлагается на окружные и районные исполкомы.

2. Количество выселяемых и расселяемых кулацких хозяйств должно строго дифференцироваться по районам в зависимости от фактического числа кулацких хозяйств в районе с тем, чтобы общее число ликвидируемых хозяйств по всем районам составляло бы в среднем примерно 3—5%.

Настоящее указание (3—5%) имеет целью сосредоточить удар по действительно кулацким хозяйствам и, безусловно, предупредить распространение этих мер на какую-либо часть середняцких хозяйств.

3. Списки выселяемых кулацких хозяйств (п. «а» ст. 1-й) устанавливаются районными исполнительными комитетами на основе решений собраний колхозников и батрацко-бедняцких собраний и утверждаются окружными исполнительными комитетами в соответствии с указаниями вышестоящих органов.

Порядок расселения остальных кулацких хозяйств (пункт «б» ст. 1-й) устанавливается окружными исполнительными комитетами.

4. Члены семей выселяемых кулаков могут при своем желании и при согласии на это районных исполнительных комитетов оставаться временно или постоянно в прежнем районе (округе).

II. Конфискация имущества у кулаков 5. В районах сплошной коллективизации конфисковать у кулаков

средства производства, скот, хозяйственные и жилые постройки, предприятия производственные и торговые, продовольственные, кормовые и семенные запасы, излишки домашнего имущества, а также и наличные деньги.

6. При конфискации у кулаков имущества им должны быть оставлены лишь самые необходимые предметы домашнего обихода, некоторые простейшие средства производства в соответствии с характером их работы на новом месте и необходимый на первое время минимум продовольственных запасов. При конфискации наличных денег у кулаков им оставляется некоторая минимальная сумма (до 500 рублей на семью), необходимая для переезда и устройства на новом месте.

Расселяемым кулакам (п. «б» ст. 1-й) и тем семьям выселяемых кулаков (ст. 4-я), которые остаются в данном районе или округе, средства производства при конфискации оставляются в размерах, минимально необходимых для ведения хозяйства на вновь отводимых им участках.

7. Сберегательные книжки и облигации государственных займов отбираются у всех кулаков и заносятся в опись с выдачей расписки о направлении их на хранение в соответствующие органы НКФина. Всякая выдача кулацким хозяйствам их вкладов в сберегательные кассы, а также выдача ссуд под залог облигаций в районах сплошной коллективизации безусловно прекращается.

8. Паи и вклады всех кулаков в кооперативные объединения передаются в фонд коллективизации бедноты и батрачества, а владельцы исключаются их всех видов кооперации.

9. Конфискация имущества у кулаков производится особо уполномоченными районным исполнительных комитетов с обязательным участием сельских советов, представителей колхозов, батрацко-бедняцких групп и батрачкомов.

При конфискации производится точная опись и оценка конфискуемого имущества с возложением на сельсоветы ответственности за полную сохранность конфискованного.

10. Колхозы, получающие земли и конфискуемое имущество, должны обеспечить полный засев передаваемой земли и сдачу государству товарной продукции.

11. Конфискуемые у кулаков жилые постройки используются на общественные нужды сельсоветов и колхозов и для общежития вступающих в колхозы и батраков, не имеющих собственного жилья.

12. Должно быть обращено сугубое внимание всех исполкомов на то, чтобы кулацкие элементы не успели до конфискации ликвидировать свое имущество (брать немедленно на учет), а также на строгий учет и правильной использование конфискуемого у кулаков имущества.

III. Порядок расселения кулацких хозяйств 13. В отношении расселяемых кулацких хозяйств (п. «б» ст. 1-й) и семей выселяемых кулаков, которые остаются в данном районе или округе (ст. 4-я), руководствоваться следующим:

а) окружными исполнительными комитетами должны быть указаны места расселения с тем, чтобы поселение в отведенных местностях допускалось лишь небольшими поселками, управление которыми осуществляется специальными комитетами (тройками) или уполномоченными, назначаемыми районными и исполнительными комитетами и утверждаемыми окружными исполнительными комитетами;

б) на расселяемых возлагаются определенные производственные задания и обязательства по сдаче товарной продукции государственны и кооперативным органам;

в) окружные исполнительные комитеты должны срочно проработать вопрос о способе и колониях на лесоразработках, корчевках, лесонасаждениях, строительных, дорожных, мелиоративных, лесоустроительных и других работах.

14. Выселение и конфискация имущества не применяется к семьям красноармейцев и командного состава РККА.

15. В отношении кулаков, члены семей которых длительное время работают на фабриках и заводах, должен быть проявлен особо осторожный подход и должны быть наведены все необходимые справки о соответствующих лицах не только в деревне, но и в заводских организациях.

Совнаркомы союзных республик и областные (краевые) исполнительные комитеты должны обратить внимание всех окружных и районных исполнительных комитетов и сельских советов на недопустимость подмены работы по массовой коллективизации голым раскулачиванием. Конфискацию кулацкого имущества и ликвидацию кулачества нужно проводить в неразрывной связи с процессом сплошной коллективизации, опираясь на бедняцко-середняцкую и батрацкую массу. Только одновременно с подлинной организацией бедняцко-середняцких и батрацких масс деревни на основе коллективизации эти административные меры могут привести к успешному разрешению поставленных советской властью задач в отношении социалистического переустройства деревни и ликвидации кулачества как класса.

Необходимо подчеркнуть, что все вышеуказанные меры должны проводиться строго организованно под постоянным и неослабным наблюдением и руководством СНК союзных республик и краевых (областных) исполнительных комитетов, под их ответственностью за правильным проведением этих мероприятий. При этом должны быть приняты все меры к тому, чтобы ликвидация кулачества была произведена с максимальной быстротой и ни в малейшей степени не помешала бы подготовке к весенней посевной кампании, а, наоборот, способствовала бы успешному ее проведению.

Председатель Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР М.Калинин

Председатель Совета Народных Комиссаров Союза ССР А.Рыков

Секретарь Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР А.Енукидзе

Из постановления ЦИК и СНК СССР «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперативов и укреплении общественной (социалистической) собственности»

7 августа 1932 г.

За последнее время участились жалобы рабочих и колхозников на хищения… грузов на железнодорожном и водном транспорте и хищения… кооперативного и колхозного имущества.., равным образом усилились жалобы на насилие и угрозы кулацких элементов в отношении колхозников, не желающих выйти из колхозов…

Центральный Исполнительный Комитет и Совет Народных Комиссаров Союза ССР считают, что общественная собственность (государственная, колхозная, кооперативная) является основой советского строя, она священна и неприкосновенна, и люди, покушающиеся на общественную собственность, должны быть рассматриваемы как враги народа, ввиду чего решительная борьба с расхитителями общественного имущества является первейшей обязанностью органов Советской власти.

Исходя из этих соображений и идя навстречу требованиям рабочих и колхозников, Центральный Исполнительный Комитет и Совет Народных Комиссаров СССР ПОСТАНОВЛЯЮТ:

I …2. Применять в качестве меры судебной репрессии за хище

ние грузов на железнодорожном и водном транспорте высшую меру социальной защиты — расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией имущества.

3. Не применять амнистии к преступникам, осужденным по делам о хищении грузов на транспорте.

II …2. Применить в качестве меры судебной репрессии за хищение … колхозного и кооперативного имущества высшую меру социальной защиты — расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией всего имущества…

3. Не применять амнистии к преступникам, осужденным по делам о хищении колхозного и кооперативного имущества.

III …2. Применять в качестве меры судебной репрессии по делам об охране колхозов и колхозников от насилия и угроз со стороны кулацких и других противообщественных элементов лишение свободы от 5 до 10 лет с заключением в концентрационный лагерь.

3. Не применять амнистии к преступникам, осужденным по этим делам.

Председатель ЦИК Союза ССР М.Калинин Председатель СНК Союза ССР В.Молотов (Скрябин) Секретарь ЦИК Союза ССР А.Енукидзе

ОБ УСТАНОВЛЕНИИ ЕДИНОЙ ПАСПОРТНОЙ СИСТЕМЫ ПО СОЮЗУ ССР И ОБЯЗАТЕЛЬНОЙ ПРОПИСКЕ ПАСПОРТОВ

Из постановления ЦИК и СНК

27 декабря 1932 г.

В целях лучшего учета населения городов, рабочих поселков и новостроек и разгрузки этих населенных мест от лиц, не связанных с производством и работой в учреждениях или школах и не занятых общественно-полезным трудом (за исключением инвалидов и пенсионеров), а также в целях очистки этих населенных мест от укрывающихся кулацких, уголовных и иных антиобщественных элементов, Центральный Исполнительный Комитет и Совет Народных Комиссаров Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЮТ:

1. Установить по Союзу ССР единую паспортную систему на основании положения о паспортах.

2. Ввести единую паспортную систему с обязательной пропиской по всему Союзу ССР в течение 1933 г., охватив в первую очередь население Москвы, Ленинграда, Харькова, Киева, Одессы, Минска, Ростова-на-Дону, Владивостока…

3. Поручить правительствам союзных республик привести свое законодательство в соответствие с настоящим постановлением и положением о паспортах.

Председатель ЦИК Союза ССР М.Калинин Председатель СНК Союза ССР В.Молотов (Скрябин) Секретарь ЦИК Союза ССР А.Енукидзе

Из инструкции всем партийно-советским работникам и всем органам ОГПУ, Суда и Прокуратуры

8 мая 1933 г. Секретно. Не для печати.

…ЦК и СНК считают, что в результате наших успехов в деревне наступил момент, когда мы уже не нуждаемся в массовых репрессиях, задевающих, как известно, не только кулаков, но и единоличников и часть колхозников. Правда, из ряда областей все еще продолжают поступать требования о массовом выселении из деревни и применении острых форм репрессий. В ЦК и СНК имеются заявки на немедленное выселение из областей и краев около ста тысяч семей. В ЦК и СНК имеются сведения, из которых видно, что массовые беспорядочные аресты в деревне все еще продолжают существовать в практике наших работников. Арестовывают председатели колхозов и члены правлений колхозов. Арестовывают председатели сельсоветов и секретари ячеек. Арестовывают районные и краевые уполномоченные. Арестовывают все, кому не лень, и кто, собственно говоря, не имеет никакого права арестовывать. Не удивительно, что при таком разгуле практики арестов органы, имеющие право ареста, в том числе и органы ОГПУ, и особенно милиция, теряют чувство меры и зачастую проводят аресты без всякого основания, действуя по правилу: «сначала арестовать, а потом разобраться»…

Было бы неправильным думать, что наличие новой обстановки и необходимость перехода к новым методам работы означают ликвидацию или хотя бы ослабление классовой борьбы в деревне. Наоборот, классовая борьба в деревне будет неизбежно обостряться. Она будет обостряться, так как классовый враг видит, что колхозы победили, он видит, что наступили последние дни его существования, и он не может не хвататься в отчаянии за самые острые формы борьбы с Советской властью. Поэтому не может быть и речи об ослаблении нашей борьбы с классовым врагом. Наоборот, наша борьба должна быть всемерно усилена, наша бдительность — всемерно заострена. Речь идет, стало быть, об усилении нашей борьбы с классовым врагом. Но дело в том, что усилить борьбу с классовым врагом и ликвидировать его при помощи старых методов работы — невозможно в нынешней новой обстановке, ибо они, эти методы, изжили себя. Речь идет, стало быть, о том, чтобы улучшить старые способы борьбы, рационализировать их и сделать наши удары более меткими и организованными. Речь идет, наконец, о том, чтобы каждый наш удар был заранее подготовлен политически, чтобы каждый наш удар подкреплялся действиями широких масс крестьянства. Ибо только при подобных способах улучшения методов нашей работы можем добиться того, чтобы окончательно ликвидировать классового врага в деревне.

ЦК и СНК не сомневаются, что все наши партийно-советские и чекистско-судебные организации учтут новую обстановку, созданную в результате наших побед, и соответственно перестроят свою работу применительно к новым условиям борьбы ЦК ВКП(б) и СНК постановляют:

I О ПРЕКРАЩЕНИИ МАССОВЫХ ВЫСЕЛЕНИЙ КРЕСТЬЯН

Немедленно прекратить всякие массовые выселения крестьян. Выселение допускать только в индивидуальном и частном порядке и в отношении только тех хозяйств, члены которых ведут активную борьбу против колхоза и организуют отказ отсева и заготовок. Выселение допустить только из следующих областей и в следующих предельных количествах: ________________________________________________________________ Украина 2000 хозяйств Вост[очная] Сибирь 1000 хозяйств Северный Кавказ 1000 хозяйств Белоруссия 500 хозяйств Н[ижняя] Волга 1000 хозяйств Западная область 500 хозяйств Ср[едняя] Волга 1000 хозяйств Башкирия 500 хозяйств ЦЧО 1000 хозяйств Закавказье 500 хозяйств Урал 1000 хозяйств Средняя Азия 500 хозяйств Горьков. край 500 хозяйств Всего 12000 хозяйств

II ОБ УПОРЯДОЧЕНИИ ПРОИЗВОДСТВА АРЕСТОВ

1. Воспретить производство арестов лицам на то не уполномоченным по закону — председателями РИК, районными и краевыми уполномоченными, председателями сельсоветов, председателями колхозов и колхозных объединений, секретарями ячеек и пр.

Аресты могут быть производимы только органами прокуратуры, ОГПУ или начальниками милиции.

Следователи могут производить аресты только с предварительной санкции прокуратуры.

Аресты, производимые начальниками милиции, должны быть подтверждены или отменены райуполномоченными ОГПУ или прокурорами по принадлежности не позднее 46 часов после ареста.

2. Запретить органам прокуратуры, ОГПУ и милиции применять в качестве меры пресечения заключение под стражу до суда за маловажные преступления. В качестве меры пресечения могут быть заключены под стражу до суда лишь лица, обвиняемые по делам: о контрреволюции, о террактах, о вредительстве, о бандитизме и грабеже, о шпионаже, о переходе границы и контрабанде, об убийстве и тяжелых ранениях, о крупных хищениях и растратах, о профессиональной спекуляции, о валютчиках, о фальшивомонетчиках, злостном хулиганстве и профессиональных рецидивистах.

3. Установить при производстве арестов органами ОГПУ предварительное согласие прокурорского надзора по всем делам, кроме дел о террористических актах, взрывах, поджогах, шпионаже и перебежчиках, политическом бандитизме и к.-р. антипартийных группировках.

Установленный в настоящем пункте порядок вводится в жизнь для ДВК, Средней Азии и Казахстана лишь через 6 месяцев.

4. Обязать прокурора СССР и ОГПУ обеспечить неуклонное исполнение инструкции 1922 г. о порядке прокурорского контроля за производством арестов и содержанием под стражей лиц, арестованных ОГПУ.

Председатель Совета Народных Комиссаров СССР В.Молотов (Скрябин) Секретарь ЦК ВКП(б) И.Сталин

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЦИК И СНК СССР «Об Особом Совещании при Народном Комиссаре внутренних дел Союза ССР»

В развитие ст. 8 постановления Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР от 10 июля 1934 г. «Об образовании общесоюзного Народного Комиссариата внутренних дел» (СЗ СССР 1934 г. N 36, ст. 283), Центральный Исполнительный Комитет и Совет Народных Комиссаров Союза ССР п о с т а н о в л я ю т:

1. Предоставить Народному Комиссариату внутренних дел Союза ССР право применять к лицам, признаваемым общественно-опасными:

а) ссылку на срок до 5 лет под гласный надзор в местности, список которых устанавливается Народным Комиссариатом внутренних дел Союза ССР;

б) высылку на срок до 5 лет под гласный надзор с запрещением проживания в столицах, крупных городах и промышленных центрах Союза ССР;

в) заключение в исправительно-трудовые лагеря на срок до 5 лет;

г) высылку за пределы Союза ССР иностранных подданных, являющихся общественно опасными.

2. Для применения мер, указанных в ст. 1, при Народном Комиссаре внутренних дел Союза ССР под его председательством учреждается Особое Совещание в составе:

а) Заместителей Народного Комиссара внутренних дел Союза ССР; б) Уполномоченного Народного Комиссариата внутренних дел Союза ССР по РСФСР; в) Начальника Главного Управления Рабоче-Крестьянской милиции; г) Народного Комиссара внутренних дел союзной республики, на территории которой возникло дело. 3. В заседаниях Особого Совещания обязательно участвует Прокурор Союза ССР или его заместитель, который, в случае несогласия как с самим решением Особого совещания, так и с направлением дела на рассмотрение Особого Совещания, имеет право протеста в Президиум Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР.

В этих случаях исполнение решения Особого Совещания приостанавливается впредь до постановления по данному вопросу Президиума Центрального Исполнительного Комитета СССР.

4. В решении Особого Совещания о ссылке и заключении в исправительно-трудовой лагерь каждого отдельного лица должно быть указано основание применения этих мер, а также определен район и срок ссылки или заключения в лагерь.

5. Особому Совещанию предоставлено право: а) в зависимости от поведения сосланных или заключенных в исправительно-трудовые лагеря, на основании отзывов соответствующих органов НКВД СССР, сокращать срок пребывания в ссылке или в исправительно-трудовом лагере;

б) освобождать от дальнейшего пребывания в специальных трудовых поселениях.

5 ноября 1934 г.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЦИК И СНК СССР «О внесении изменений в действующие уголовно процессуальные кодексы союзных республик»

Внести следующие изменения в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик по расследованию и рассмотрению дел о террористических организациях и террористических актах против работников Советской власти:

1. Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней.

2. Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде.

3. Дела слушать без участия сторон. 4. Кассационного обжалования приговоров, как и подачи ходатайств о помиловании, не допускать. 5. Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговоров.

1 декабря 1934 г.

П Р И К А З НАРОДНОГО КОМИССАРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР И ПРОКУРОРА СССР за 1935 г.

N 00233 СОДЕРЖАНИЕ: С объявлением постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) о порядке производства арестов.

N 00233 19 июня 1935 г. гор. Москва

ВСЕМ НКВД И ПРОКУРОРАМ СОЮЗНЫХ РЕСПУБЛИК, НАЧ. УНКВД И ПРОКУРОРАМ КРАЕВ И ОБЛАСТЕЙ, НАЧ. ГОР. И РАЙОТДЕЛЕНИЙ НКВД И ПРОКУРОРАМ РАЙОНОВ И ГОРОДОВ; ВСЕМ НАЧ. ОСОБЫХ И ТРАНСПОРТНЫХ ОРГАНОВ НКВД И ВОЕННЫМ, ТРАНСПОРТНЫМ ПРОКУРОРАМ И ПРОКУРОРАМ ВОДНЫХ БАССЕЙНОВ, НАЧ. УПРАВЛЕНИЙ МИЛИЦИИ СОЮЗНЫХ РЕСПУБЛИК, КРАЕВ, ОБЛАСТЕЙ, ГОРОДОВ И РАЙОНОВ.

Объявляется к руководству и исполнению постановление Совета Народных Комиссаров Союза ССР и Центрального Комитета ВКП(б) от 17/VI-1935 г. о порядке производства арестов.

НАРОДНЫЙ КОМИССАР ПРОКУРОР СОЮЗА ССР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР

(ЯГОДА) (ВЫШИНСКИЙ)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Совета Народных Комиссаров Союза ССР и

Центрального Комитета ВКП(б)

Совет Народных Комиссаров Союза ССР и Центральный Комитет ВКП(б) п о с т а н о в л я ю т:

1. Во изменение инструкции от 8-го мая 1933 г., аресты по всем без исключения делам, органы НКВД могут производить лишь с согласия соответствующего прокурора.

2. В случае необходимости произвести арест на месте преступления, уполномоченные на это по закону должностные лица из НКВД обязаны о произведенном аресте немедленно сообщить соответствующему прокурору, для получения подтверждения.

3. Разрешения на аресты членов ЦИКа Союза ССР ЦИКа союзных республик даются лишь по получении органами прокуратуры и НКВД согласия председателя ЦИК Союза ССР или председателей ЦИКов союзных республик, по принадлежности.

Разрешения на аресты руководящих работников Наркоматов Союза и союзных республик и приравненных к них центральных учреждений (начальников управления и заведующих отделами, управляющих трестами и их заместителей, директоров и заместителей директоров промышленных предприятий, совхозов и т.п.), а также состоящих на службе в различных учреждениях инженеров, агрономов, профессоров, врачей, руководителей, ученых, учебных и научно-исследовательских учреждений — даются по согласованию с соответствующими народными комиссарами.

4. Разрешения на аресты членов и кандидатов ВКП(б) даются по согласованию с секретарями районных, краевых, областных комитетов ВКП(б), ЦК Нацкомпартий, по принадлежности, а в отношении коммунистов, занимающих руководящие должности в наркоматах Союза и приравненных к ним центральных учреждениях — по получении на то согласия председателя Комиссии Партийного Контроля.

5. Разрешения на аресты военнослужащих высшего и среднего начальствующего состава РККА даются по согласованию с наркомом Обороны.

6. Разрешения на аресты даются в районе районным прокурором, в автономных республиках — прокурорами этих республик, в краях (областях) — краевыми (областными) прокурорами.

По делам о преступлениях на железнодорожном и водном транспорте разрешения на аресты даются участковыми прокурорами, дорожными прокурорами и прокурорами бассейнов по принадлежности; по делам, подсудным военным трибуналам — прокурорами военных округов. Разрешения на аресты, производимые непосредственно народными комиссариатами внутренних дел союзных республик, даются прокурорами республик.

Разрешения на аресты, производимые непосредственно Народным Комиссариатом Внутренних Дел СССР, даются прокурором Союза.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СОВЕТА НАРОДНЫХ СЕКРЕТАРЬ ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИССАРОВ СОЮЗА ССР — МОЛОТОВ КОМИТЕТА ВКП(Б) — И.СТАЛИН

17 июня 1935 года

Из статьи «Приговор суда — голос народа» «Правда», 30 января 1937 г.

Закончен процесс антисоветского троцкистского центра. Военная Коллегия Верховного Суда СССР вынесла семнадцати подсудимым троцкистским шпионам, диверсантам и убийцам трижды заслуженный ими приговор соответственно степени вины каждого из них перед советским народом. Они изменили Родине. А по Конституции СССР нет более тяжкого преступления, чем государственная измена.

И вот наступил час возмездия подлейшим из подлых за все их кровавые преступления против народов советской земли: за измену родине и провокацию войны против СССР, за сверхпредательство и вероломство, за взрывы, поджоги социалистических предприятий и крушения поездов, за вредительство и террор, за пролитую ими кровь рабочих, красноармейцев и детей.

Тринадцать подсудимых, как организаторы и непосредственные исполнители этих преступлений, приговорены к высшей мере уголовного наказания — расстрелу. Сокольникова и Радека, «как членов антисоветского троцкистского центра», несущих ответственность за его преступную деятельность, но не принимавших непосредственного участия в организации и осуществлении актов диверсионно-вредительской, шпионской и террористической деятельности, — к заключению в тюрьме сроком на 10 лет каждого; Арнольда — к заключению в тюрьме на 10 лет; Строилова — к заключению в тюрьме на 8 лет.

Приговор троцкистской шайке, вынесенный Верховным судом, -это приговор всего советского народа, это воля и гнев народа, ярко выраженные им во все дни процесса. Как только известны стали все злодеяния троцкистских мерзавцев, как только начал распутываться клубок чудовищных преступлений банды злейшего врага народа Троцкого, по всей советской стране разнесся голос миллионов рабочих, колхозников, красноармейцев, интеллигенции — голос народа, требующего уничтожить и обезвредить троцкистскую свору бешеных собак капитализма.

Чем более росли и множились победы социализма в СССР, тем злее, тем бешеней становились троцкистские псы контрреволюции. И на закончившемся процессе всему миру предстали не только отпетые троцкистские шпионы, вредители и убийцы, но и предстал живой труп троцкизма, с которого сорвали все одежки и маски, за которым нет и не может быть ничего, кроме гнуснейшего отребья человеческого, кроме самых разнузданных сил германских и японских поджигателей войны. Троцкизм разбит и убит в нашей стране, и в лице участников троцкистского центра сойдут в могилу главари троцкистской шайки в СССР. Иуда-Троцкий, злейший враг советского народа и всего трудящегося человечества, еще плетет на японские и германские деньги сети измен, провокаций, шпионажа, но уже мертв троцкизм.

От всей троцкистской нечисти прекрасную советскую землю очищает Народный комиссариат внутренних дел во главе с новым, славных руководителей своим, твердым большевиком т.Ежовым. Очищает и очистит до конца! Можно не сомневаться, что ни одна контрреволюционная гадина — троцкистского, правого или какого-нибудь иного пошиба — не уйдет от советского правосудия.

Процесс троцкистского центра еще раз показал, сколь необходима величайшая бдительность сейчас, в преддверии войн, которые готовят, провоцируют империалисты, в первую очередь германские и японские. Именно к началу войны задумывали враги народа — Троцкий и его свора шпионов и убийц развернуть, по заданию германских и японских хозяев, наиболее острую, подрывную, диверсионную деятельность, особенно в оборонной промышленности и на транспорте. Недаром и до приговора вопит и клевещет по поводу процесса печать германского и японского фашизма; ведь поимка троцкистской банды лишила их важнейшего отряда разведчиков, шпионов, диверсантов, провокаторов и зачинщиков новой кровавой империалистической бойни.

Трудящиеся массы СССР единодушно одобрят приговор Верховного суда, который является выражением воли и желаний всего советского народа. Это единодушное одобрение масс отчетливо видно из первых откликов рабочих в ночных сменах, куда быстро дошла весть о приговоре. На гнусные злодения троцкистов по подрыву мощи СССР массы отвечают и ответят быстрейшей ликвидацией последствий троцкистского вредительства, новым большим подъемом народного хозяйства, новыми рекордами производительности труда, новым, еще более широким размахом социалистического соревнования.

Троцкистская свора, с благословения своих фашистских хозяев, хотела убить вождей советского народа, чтобы убить социализм. Советский народ отвечает на эти замыслы теснейшим сплочением вокруг нашей партии Ленина—Сталина, вокруг ЦК нашей партии, руководимого товарищем Сталиным, который привел Родину к победе социализма. Эта победа завоевана навсегда; нет и не будет той силы, которая могла бы сломить народы СССР, сломить социализм в СССР, повернуть нашу страну и наш народ назад, к капитализму.

У главарей и мастеров троцкистских подлых дел в СССР вырваны ядовитые жала приговором Военной Коллегии Верховного суда. Но еще творит свою подлейшую работу кровавый фашистский пес, враг народа СССР и всего человечества — Иуда-Троцкий. Он еще носится с факелом войны по миру, провоцируя и подготовляя новые войны, гибель в них сотен тысяч людей.

Интересы государства, искренне желающего мира, интересы всего передового и прогрессивного человечества, требуют решительного прекращения этой поджигательной, злодейской деятельности Троцкого. Чтобы сохранить мир между народами, надо во всем мире покончить с троцкизмом и фашизмом, сеющими ядовитые семена войн.

ИЗ ЛИЧНОГО ФОНДА И.В.Сталина (Шифром)

Нац. ЦК, крайкомам, обкомам В связи с происходящим судом над шпионами и вредителями Тухачевским, Якиром, Уборевичем и другими ЦК предлагает Вам организовать митинги рабочих, а где возможно и крестьян, а также митинги красноармейских частей и выносить резолюции о необходимости применения высшей меры репрессии. Суд должен быть окончен сегодня ночью. Сообщение о приговоре будет опубликовано завтра, т.е. двенадцатого июля.

11.VI.37. 16 ч. 50 м. Секретарь ЦК Сталин Секретарям обкомов, крайкомов ВКП(б) и ЦК нацкомпартий За последнее время в краях, областях и республиках вскрыта вредительская работа врагов народа в области сельского хозяйства, направленная на подрыв хозяйства колхозов и на провоцирование колхозников на недовольство против Советской власти путем целой системы издевок и глумлений над ними.

ЦК считает существенным недостатком руководства в деле разгрома вредителей в сельском хозяйстве тот факт, что ликвидация вредителей проводится лишь закрытым порядком по линии органов НКВД, а колхозники не мобилизуются на борьбу с вредительством и его носителями.

Считаю совершенно необходимой политическую мобилизацию колхозников вокруг работы, проводящейся по разгрому врагов народа в сельском хозяйстве, — ЦК ВКП(б) обязывает обкомы, крайкомы и ЦК нацкомпартий организовать в каждой области по 2—3 открытых показательных процесса над врагами народа — вредителями сельского хозяйства, пробравшимися в районные партийные, советские и земельные органы (работники МТС и райЗО, предРИКа, секретари РК и т.п.), широко осветив ход судебных процессов в местной печати.

3.VIII.37. 20 ч. 40 м. Секретарь ЦК ВКП(б) Сталин (шифром)

Москва ЦК ВКП(б) Тт. Сталину, Ежову из Канска

25 августа произошел пожар на Канском мелькомбинате, сгорело все оборудование. В зернохранилище комбината хранилось 5 тысяч тонн зерна, 3 тысячи тонн муки. По неточным подсчетам погибло не менее 30% зерна, муку отстояли полностью. Личной проверкой и проверкой НКВД установлена исключительная засоренность комбината врагами. Предварительное следствие показывает очевидность диверсии. Следствие форсируем, результаты сообщу дополнительно.

27.VIII.37. 9 ч. 35 м. Соболев

Красноярск. Крайком Соболеву

Поджог мелькомбината , должно быть, организован врагами. Примите все меры к раскрытию поджигателей. Виновных судить ускоренно. Приговор — расстрел. О расстреле опубликовать в местной печати.

27.VIII.37. 17 ч. 10 м. Секретарь ЦК Сталин (Шифром)

Москва ЦК ВКП(б) тов. Сталину 24 августа в Андреевском районе выездная сессия спецколлегии облсуда приступила к слушанию дела контрреволюционной банды вредителей, орудовавших в сельском хозяйстве Андреевского района. Интерес к процессу большой. В зале суда присутствует свыше 500 человек колхозников из всех сельсоветов и колхозов района. 24 августа во всех сельсоветах района и большинстве колхозов проведены митинги, собрания и читки материалов о процессе. Ежедневно выпускается газета-многотиражка, для массовой работы в сельсоветы и колхозы направлен районный актив. В колхозах выделены чтецы и беседчики о процессе. Поступает много резолюций от трудящихся района с требованием применения к вредителям высшей меры наказания. Колхозники берут конкретные обязательства — повышение революционной бдительности, досрочная сдача хлебозаготовок и госпоставок, быстрейшее окончание озимого сева, обработки льна, усиление подписки на заем и т.д.

26-го вечером ожидается приговор. И.о. Секретаря запобкома Коротченков

27.VIII.37. 9 ч. 45 м.

Смоленск. Обком Коротченкову Советую приговорить вредителей Андреевского района к расстрелу, а о расстреле опубликовать в местной печати.

27.VIII.37. 17 ч. 00 м. Секретарь ЦК Сталин

Всесоюзная Коммунистическая Партия (большевиков) Центральный Комитет

N П51/94 3 июля 1937 г.

Тов. Ежову Секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий

Выписка из протокола N 51 заседания Политбюро ЦК РЕШЕНИЕ от 2.VII. 37 г.

94. — ОБ АНТИСОВЕТСКИХ ЭЛЕМЕНТАХ.

Послать секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий следующую телеграмму:

«Замечено, что большая часть бывших кулаков и уголовников, высланных одно время из разных областей в северные и сибирские районы, а потом по истечении срока высылки вернувшихся в свои области, — являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступлений, как в колхозах и совхозах, так и на транспорте и в некоторых отраслях промышленности.

ЦК ВКП(б) предлагает всем секретарям областных и краевых организаций и всем областным, краевым и республиканским представителям НКВД взять на учет всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки, а остальные менее активные, но все же враждебные элементы были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД.

ЦК ВКП(б) предлагает в пятидневный срок представить в ЦК состав троек, а также количество подлежащих расстрелу, равно как и количество подлежащих высылке».

Секретарь ЦК И.СТАЛИН.

Совершенно секретно. Экз. N 1.

О П Е Р А Т И В Н Ы Й П Р И К А З народного комиссара внутренних дел Союза ССР

N 00447 Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элементов. 30 июля 1937 г. Гор. Москва

Материалами следствия по делам антисоветских формирований устанавливается, что в деревне осело значительное количество бывших кулаков, ранее репрессированных, скрывшихся от репрессий, бежавших из лагерей, ссылки и трудпоселков. Осело много в прошлом репрессированных церковников и сектантов, бывших активных участников антисоветских вооруженных выступлений. Остались почти нетронутыми в деревне значительные кадры антисоветских политических партий (эсеров, грузмеков, дашнаков, муссаватистов, иттихадистов и др.), а также кадры бывших активных участников бандитских восстаний, белых, карателей, репатриантов и т.п.

Часть перечисленных выше элементов, уйдя из деревни в города, проникла на предприятия промышленности, транспорт и на строительство.

Кроме того, в деревне и городе до сих пор еще гнездятся значительные кадры уголовных преступников — скотоконокрадов, воров-рецидивистов, грабителей и др., отбывавших наказание, бежавших из мест заключения и скрывающихся от репрессий. Недостаточность борьбы с этими уголовными контингентами создала для них условия безнаказанности, способствующие их преступной деятельности.

Как установлено, все эти антисоветские элементы являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских диверсионных преступлений, как в колхозах и совхозах, так и на транспорте и в некоторых областях промышленности.

Перед органами государственной безопасности стоит задача -самым беспощадным образом разгромить всю эту банду антисоветских элементов, защитить трудящийся советский народ от их контрреволюционных происков и, наконец, раз и навсегда покончить с их подлой подрывной работой против основ советского государства.

В соответствии с этим ПРИКАЗЫВАЮ — С 5 АВГУСТА 1937 ГОДА ВО ВСЕХ ОБЛАСТЯХ НАЧАТЬ ОПЕРАЦИЮ ПО РЕПРЕССИРОВАНИЮ БЫВШИХ КУЛАКОВ, АКТИВНЫХ АНТИСОВЕТСКИХ ЭЛЕМЕНТОВ И УГОЛОВНИКОВ.

В УЗБЕКСКОЙ, ТУРКМЕНСКОЙ, ТАДЖИКСКОЙ И КИРГИЗСКОЙ ССР ОПЕРАЦИЮ НАЧАТЬ С 10 АВГУСТА с.г., А В ДАЛЬНЕВОСТОЧНОМ И КРАСНОЯРСКОМ КРАЯХ И ВОСТОЧНО-СИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ — С 15-го АВГУСТА с.г.

При организации и проведении операций руководствоваться следующим:

1. КОНТИНГЕНТЫ, ПОДЛЕЖАЩИЕ РЕПРЕССИИ 1. Бывшие кулаки, вернувшиеся после отбытия наказания и про

должающие вести активную подрывную деятельность. 2. Бывшие кулаки, бежавшие из лагерей или трудпоселков, а также кулаки, скрывшиеся от раскулачивания, которые ведут антисоветскую деятельность.

3. Бывшие кулаки и социально опасные элементы, состоявшие в повстанческих, фашистских, террористических и бандитских формированиях, отбывшие наказание, скрывшиеся от репрессий или бежавшие из мест заключения и возобновившие свою антисоветскую преступную деятельность.

4. Члены антисоветских партий (эсеры, грузмеки, муссаватисты, иттихадисты и дашнаки), бывшие белые, жандармы, чиновники, каратели, бандиты, бандпособники, переправщики, реэмигранты, скрывшиеся от репрессий, бежавшие из мест заключения и продолжающие вести активную антисоветскую деятельность.

5. Изобличенные следственными и проверенные агентурными материалами наиболее враждебные и активные участники ликвидируемых сейчас казачье-белогвардейских повстанческих организаций, фашистских, террористических и шпионско-диверсионных контрреволюционных формирований.

Репрессированию подлежат также элементы этой категории, содержащиеся в данное время под стражей, следствие по делам которых закончено, но дела еще судебными органами не рассмотрены.

6. Наиболее активные антисоветские элементы из бывших кулаков, карателей, бандитов, белых, сектантских активистов, церковников и прочих, которые содержатся сейчас в тюрьмах, трудовых поселках и колониях и продолжают вести там активную антисоветскую подрывную работу.

7. Уголовники (бандиты, грабители, воры-рецидивисты, контрабандисты-профессионалы, аферисты-рецидивисты, скотоконокрады), ведущие преступную деятельность и связанные с преступной средой. Репрессированию подлежат также элементы этой категории, которые содержатся в данное время под стражей, следствие по делам которых закончено, но дела еще судебными органами не рассмотрены.

8. Уголовные элементы, находящиеся в лагерях и трудпоселках и ведущие в них преступную деятельность.

9. Репрессии подлежат все перечисленные выше контингенты, находящиеся в данный момент в деревне — в колхозах, совхозах, сельскохозяйственных предприятиях и в городе — на промышленных и торговых предприятиях, транспорте, в советских учреждениях и на строительстве.

II. О МЕРАХ НАКАЗАНИЯ РЕПРЕССИРУЕМЫМ И КОЛИЧЕСТВЕ ПОДЛЕЖАЩИХ РЕПРЕССИИ.

1. Все репрессируемые кулаки, уголовники и др. антисоветские элементы разбиваются на две категории:

а) к первой категории относятся все наиболее враждебные из перечисленных выше элементов. Они подлежат немедленному аресту и, по рассмотрении их дел на тройках, — РАССТРЕЛУ.

б) ко второй категории относятся все остальные менее активные, но все же враждебные элементы. Они подлежат аресту и заключению в лагеря на срок от 8 до 10 лет, а наиболее злостные и социально опасные из них, заключению на те же сроки в тюрьмы по определению тройки.

2. Согласно представленным учетным данным Наркомами республиканских НКВД и начальниками краевых и областных управлений НКВД утверждается следующее количество подлежащих репрессии:

Первая Вторая ВСЕГО категория категория

1. Азербайджанская ССР 1500 3750 5250 2. Армянская ССР 500 1000 1500 3. Белорусская ССР 2000 10000 12000 …

3. Утвержденные цифры являются ориентировочными. Однако, наркомы республиканских НКВД и начальники краевых и областных управлений НКВД не имеют права самостоятельно их превышать. Какие бы то ни было самочинные увеличения цифр не допускаются.

В случаях, когда обстановка будет требовать увеличения утвержденных цифр, наркомы республиканских НКВД и начальники краевых и областных управлений НКВД обязаны представить мне соответствующие мотивированные ходатайства.

Уменьшение цифр, а равно как и перевод лиц, намеченных к репрессированию по первой категории, — во вторую категорию и, наоборот — не разрешается.

4. Семьи приговоренных по первой и второй категории как правило не репрессируются.

Исключение составляют: а) Семьи, члены которых способны к активным антисоветским действиям. Члены такой семьи, с особого решения тройки, подлежат водворению в лагеря или трудпоселки.

б) Семьи лиц, репрессированных по первой категории, проживающие в пограничной полосе, подлежат переселению за пределы пограничной полосы внутри республики, краев и областей.

в) Семьи репрессированных по первой категории, проживающие в Москве, Ленинграде, Киеве, Тбилиси, Баку, Ростове-на-Дону, Таганроге и в районах Сочи, Гагры и Сухуми, подлежат выселению их этих пунктов в другие области по их выбору, за исключением пограничных районов.

5. Все семьи лиц, репрессированных по первой и второй категориям, взять на учет и установить за ними систематическое наблюдение.

III. ПОРЯДОК ПРОВЕДЕНИЯ ОПЕРАЦИИ

1. Операцию начать 5 августа 1937 года и закончить в четырехмесячный срок.

В Туркменской, Таджикской и Киргизской ССР операцию начать 10 августа с.г., а в Восточно-Сибирской области, Красноярском и Дальневосточном крае — с 15-го августа с.г.

2. В первую очередь подвергаются репрессии контингенты, отнесенные к первой категории.

Контингенты, отнесенные ко второй категории, до особого на то распоряжения репрессии не подвергаются.

В том случае, если нарком республиканского НКВД, начальник Управления или областного отдела НКВД, закончив операцию по контингентам первой категории, сочтет возможным приступить к операции по контингентам, отнесенным ко второй категории, он обязан прежде чем к этой операции фактически приступить — запросить мою санкцию и только после получения ее начать операцию.

В отношении всех тех арестованных, которые будут осуждены к заключению в лагеря или тюрьмы на разные сроки, по мере вынесения приговоров доносить мне, сколько человек, на какие сроки тюрьмы или лагеря осуждено. По получении этих сведений я дам указания о том, каким порядком и в какие лагеря осужденных направить.

3. В соответствии с обстановкой и местными условиями территория республики, края и области делится на оперативные сектора.

Для организации и проведения операции по каждому сектору формируется оперативная группа, возглавляемая ответственным работником НКВД республики, краевого или областного Управления НКВД, могущим успешно справиться с возлагаемыми на него серьезными оперативными задачами.

В некоторых случаях начальниками оперативных групп могут быть назначены наиболее опытные и способные начальники районных и городских отделений.

4. Оперативные группы укомплектовать необходимым количеством оперативных работников и придать им средства транспорта и связи.

В соответствии с требованиями оперативной обстановки группам придать войсковые или милицейские подразделения.

5. На начальников оперативных групп возложить руководство учетом и выявлением подлежащих репрессированию, руководство следствием, утверждение обвинительных заключений и приведение приговоров троек в исполнение.

Начальник оперативной группы несет ответственность за организацию и проведение операции на территории своего сектора.

6. На каждого репрессированного собираются подробные установочные данные и компрометирующие материалы. На основании последних составляются списки на арест, которые подписываются начальником оперативной группы и в 2-х экземплярах отсылаются на рассмотрение и утверждение Наркому внутренних дел, начальнику управления или областного отдела НКВД.

Нарком внутренних дел, начальник управления или областного отдела НКВД рассматривает список и дает санкцию на арест перечисленных в нем лиц.

7. На основании утвержденного списка начальник оперативной группы производит арест. Каждый арест оформляется ордером. При аресте производится тщательный обыск. Обязательно изымаются: оружие, боеприпасы, военное снаряжение, взрывчатые вещества, отравляющие и ядовитые вещества, контрреволюционная литература, драгоценные металлы в монете, слитках и изделиях, иностранная валюта, множительные приборы и переписка.

Все изъятое заносится в протокол обыска. 8. Арестованные сосредоточиваются в пунктах по указанию наркомов внутренних дел, начальников управлений или областных отделов НКВД. В пунктах сосредоточения арестованных должны иметься помещения, пригодные для размещения арестованных.

9. Арестованные строго окарауливаются. Организуются все мероприятия, гарантирующие от побегов или каких-либо эксцессов.

IV. ПОРЯДОК ВЕДЕНИЯ СЛЕДСТВИЯ

1. На каждого арестованного или группу арестованных заводится следственное дело. Следствие проводится ускоренно и в упрощенном порядке.

В процессе следствия должны быть выявлены все преступные связи арестованного.

2. По окончании следствия дело направляется на рассмотрение тройки.

К делу приобщаются: ордер на арест; протокол обыска; материалы, изъятые при обыске; личные документы; анкета арестованного; агентурно-учетный материал; протокол допроса и краткое обвинительное заключение.

V. ОРГАНИЗАЦИЯ И РАБОТА ТРОЕК

1. Утверждаю следующий персональный состав республиканских, краевых и областных троек (далее следует поименный список по всем республикам, краям и областям. — Ред.)…

2. На заседаниях троек может присутствовать (там, где он не входит в состав тройки) республиканский, краевой или областной прокурор.

3. Тройка ведет свою работу или, находясь в пункте расположения соответствующих НКВД, УНКВД или областных отделов НКВД или выезжая к местам расположения оперативных секторов. Тройки, в зависимости от характера материалов и степени социальной опасности арестованного, могут относить лиц, намеченных к репрессированию по 2 категории — к первой категории и лиц, намеченных к репрессированию по первой категории — ко второй.

5. Тройки ведут протоколы своих заседаний, в которые и записывают вынесенные ими приговоры в отношении каждого осужденного.

Протокол заседания тройки направляется начальнику оперативной группы для приведения приговоров в исполнение. К следственным делам приобщаются выписки из протоколов в отношении каждого осужденного.

VI. ПОРЯДОК ПРИВЕДЕНИЯ ПРИГОВОРОВ В ИСПОЛНЕНИЕ

1. Приговоры приводятся в исполнение лицами по указаниям председателей троек, т.е. наркомов республиканских НКВД, начальников управлений или областных отделов НКВД.

Основанием для приведения приговора в исполнение являются -заверенная выписка из протокола заседания тройки с изложением приговора в отношении каждого осужденного и специальное предписание за подписью председателя тройки, вручаемые лицу, приводящему приговор в исполнение.

7. Приговоры по первой категории приводятся в исполнение в местах и порядком по указанию наркомов внутренних дел, начальников управлений и областных отделов НКВД.

Документы об исполнении приговора приобщаются в отдельном конверте к следственному делу каждого осужденного.

3. Направление в лагеря лиц, осужденных по 2 категории, производится на основании нарядов, сообщаемых ГУЛАГом НКВД СССР.

VII. ОРГАНИЗАЦИЯ РУКОВОДСТВА ОПЕРАЦИЙ И ОТЧЕТНОСТЬ

1. Общее руководство проведением операций возлагаю на моего заместителя — Начальника главного управления государственной безопасности — Комкора тов. ФРИНОВСКОГО.

Для проведения работы, связанной с руководством операций, сформировать при нем специальную группу.

2. Протоколы троек по исполнению приговоров немедленно направлять начальнику 8-го Отдела ГУГБ НКВД СССР с приложением учетных карточек по форме N 1.

На осужденных по 1 категории одновременно с протоколом и учетными карточками направлять также и следственные дела.

3. О ходе и результатах операции доносить пятидневными сводками к 1, 5, 10, 15, 20 и 25 числу каждого месяца телеграфом и подробно почтой.

4. О всех вновь вскрытых в процессе проведения операций контрреволюционных формированиях, возникновении эксцессов, побегах за кордон, образовании бандитских и грабительских групп и других чрезвычайных происшествиях доносить по телеграфу немедленно.

При организации и проведении операции принять исчерпывающие меры к тому, чтобы не допустить: перехода репрессируемых на нелегальное положение; бегства с мест жительства и особенно за кордон; образования бандитских и грабительских групп; возникновения каких-либо эксцессов.

Своевременно выявлять и быстро пресекать попытки к совершению каких-либо активных контрреволюционных действий.

НАРОДНЫЙ КОМИССАР ВНУТРЕНИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР ГЕНЕРАЛЬНЫЙ КОМИССАР ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

(Н.ЕЖОВ)

ВЫДЕРЖКА ИЗ ОПЕРАТИВНОГО ПРИКАЗА НАРОДНОГО КОМИССАРА

ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР

25 июля 1937 Г. гор. Москва N 00439

«Агентурными и следственными материалами последнего времени доказано, что германский Генеральный штаб и Гестапо в широких размерах организуют шпионскую и диверсионную работу на важнейших в первую очередь оборонных предприятиях промышленности, используя для этой цели осевшие там кадры германских подданных.

Агентура из числа германских подданных, осуществляя уже сейчас вредительские и диверсионные акты, главное внимание уделяет организации диверсионных действий на период войны и в этих целях подготавливает кадры диверсантов. Для полного пресечения этой деятельности германской разведки П Р И К А З Ы В А Ю: …2. Начиная с 29 июля с.г. приступить к арестам всех установленных вами германских подданных, работающих на военных заводах и заводах, имеющих оборонные цеха, железнодорожном транспорте, а также уволенных с этих заводов, в том случае, если они проживают на территории Вашей республики, края или области.

Всю операцию по арестам закончить в пятидневный срок. 4. Следствие по делам арестованных вести особо тщательно.

Добиваться исчерпывающего вскрытия неразоблаченной до сих пор агентуры германской разведки и окончательного разгрома диверсионной низовки, заложенной ею на промышленных предприятиях.

Дела арестованных по окончании следствия направлять в НКВД СССР для последующего рассмотрения их Военной Коллегией или Особым совещанием НКВД.

5. Вновь выявляемых в процессе следствия германских агентов-шпионов, диверсантов и террористов, как из числа советских граждан, так и подданных других государств, немедленно арестовывать, независимо от места их работы.

7. Ежедневно к 12 часам за истекшие сутки доносить мне телеграфом ход и результаты операции и все добытые следствием материалы.

8. Приказ ввести в действие по телеграфу».

Народный комиссар внутренних дел Союза ССР генеральный комиссар государственной безопасности

(Н.Ежов)

ВЫДЕРЖКА ИЗ ОПЕРАТИВНОГО ПРИКАЗА НАРОДНОГО КОМИССАРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА С.С.Р.

11 августа 1937 г. г. Москва N 00485

«Рассылаемой вместе с настоящим приказом закрытое письмо о фашистско-повстанческой, шпионской, диверсионной, пораженческой и террористической деятельности польской разведки в СССР, а также материалы следствия по делу «ПОВ» вскрывают картину долголетней и относительно безнаказанной диверсионно=шпионской работы польской разведки на территории Союза.

Их этих материалов видно. что подрывная деятельность польской разведки проводилась и продолжает проводиться настолько открыто, что безнаказанность этой деятельности можно объяснить только плохой работой органов ГУГБ и беспечностью чекистов.

Даже сейчас работа по ликвидации на местах польских диверсионно-шпионских групп и организации ПОВ полностью не развернута. Темп и масштаб следствия крайне низкие. Основные контингенты польской разведки ускользнули даже от оперативного учета (из общей массы перебежчиков из Польши, насчитывающей примерно 15 000 человек человек, учтено по Союзу только 9000. В Западной Сибири из находившихся на ее территории 5000 перебежчиков, учтено не более 1000 человек. Такое же положение с учетом политэмигрантов из Польши.

… Основной задачей органов ГУГБ в настоящее время является разгром антисоветской работы польской разведки и полная ликвидация незатронутой до сих пор широкой диверсионно-повстанческой низовки «ПОВ» и основных людских контингентов польской разведки в СССР.

П Р И К А З Ы В А Ю: 1. С 20 августа 1937 года начать широкую операцию, направленную к полной ликвидации местных организаций «ПОВ» и, прежде всего, ее диверсионно-шпионских и повстанческих кадров в промышленности, на транспорте, совхозах и колхозах.

Вся операция должна быть закончена в 3-х месячный срок, т.е. к ____ ноября 1937 года…

3. Операцию по арестам провести в две очереди: а) в первую очередь подлежат аресту … работающие в органах НКВД, в Красной Армии, на военных заводах, в оборонных цехах всех других заводов, на железнодорожном, водном и воздушном транспорте, в электросиловом хозяйстве всех промышленных предприятий, на газовых и нефтеперегонных заводах;

б) во вторую очередь подлежат аресту все остальные, работающие в промышленных предприятиях не оборонного значения, в совхозах, колхозах и учреждениях…»

п.п. Народный комиссар внутренних дел СССР Генеральный комиссар гос. безопасности — Ежов

Выдержка из оперативного приказа НАРОДНОГО КОМИССАРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА С.С.Р.

15 августа 1937 года г. Москва N 00486

«С получением настоящего приказа приступите к репрессированию жен изменников родины, членов право-троцкистских, шпионско-диверсионных организаций, осужденных военной коллегией и военными трибуналами по первой и второй категориям, начиная с 1-го августа 1936 года.

… 1) В отношении каждой намеченной к репрессированию семьи производится тщательная ее проверка, собираются дополнительные установочные данные и компрометирующие материалы.

4) Аресту подлежат жены, состоявшие в юридическом или фактическом браке с осужденными в момент его ареста.

7) Все имущество, лично принадлежащее арестованные (за исключением белья, верхнего и нижнего платья, обуви и постельных принадлежностей, которые арестованные берут с собой) — конфискуются. Квартиры арестованных опечатываются.

10) Следственные дела направляются на рассмотрение Особого Совещания НКВД СССР.

12) Жены осужденных изменников родины подлежат заключению в лагеря на сроки, в зависимости от степени социальной опасности, не менее как 5—8 лет.

13) Социально опасные дети осужденных, в зависимости от их возраста, степени опасности и возможностей исправления, подлежат заключению в лагеря или исправительно-трудовые колонии НКВД, или водворению в детские дома особого режима Наркопросов республик.

35) Операцию по репрессированию жен уже осужденных изменников родины закончить к 25/Х с/г.

36) Впредь всех жен изобличенных изменников родины, право-троцкистских шпионов, арестовывать одновременно с мужьями, руководствуясь порядком, устанавливаемым настоящим приказом».

п.п. Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Генеральный комиссар гос. безопасности

(ЕЖОВ) ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЦИК СССР

«О внесении изменений в действующие уголовнопроцессуальные кодексы союзных республик»

Внести следующие изменения в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик по рассмотрению дел о контрреволюционном вредительстве и диверсиях:

1. По делам о контрреволюционном вредительстве и диверсиях обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дел в суде.

2. Кассационного обжалования по делам о преступлениях, предусмотренных ст.ст. 587 УК РСФСР (вредительство) и 589 УК РСФСР (диверсия) и соответствующим ст.ст. УК других союзных республик, — не допускать.

3. Приговоры о высшей мере наказания (расстреле) приводить в исполнение немедленно по отклонении ходатайств осужденных о помиловании.

14 сентября 1937 г.

ВЫДЕРЖКА ИЗ ОПЕРАТИВНОГО ПРИКАЗА НАРОДНОГО КОМИССАРА

ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА С.С.Р.

23 октября 1937 года г. Москва N 00693

«В результате операций, проведенных по полякам, немцам, корейцам, харбинцам и другим, следственным путем установлено, что разведки почти всех государств, наряду с методами вербовки шпионских, диверсионных и террористических кадров непосредственно на территории СССР, широко применяли метод переброски своей агентуры под видом перебежчиков.

… Следственная работа над перебежчиками и их фильтрация были превращены в простую формальность. Зачастую перебежчику было достаточно только заявить, что он ищет в СССР политического убежища, как его немедленно освобождали из-под стражи и направляли вглубь страны для свободного проживания.

Перебежчики расселялись на территории СССР группами. Учета их почти не велось. Агентурная работа среди них поставлена скверно…

Насколько слаба работа над перебежчиками и насколько беспечны в отношении их чекисты показывают хотя бы такие факты.

Из числа задержанных пограничной охраной в 1937 г. 6 тысяч перебежчиков и дезертиров разоблачены как агенты иностранных разведок только 244 человека. Из числа около 15 тысяч перебежчиков поляков учтено только 9 тысяч.

В тоже время проведенными операциями из среды перебежчиков разоблачено огромное количество шпионов и диверсантов, вскрыты созданные ими крупные шпионские, диверсионные и повстанческие организации.

…В целях решительной ликвидации возможностей проникновения к нам агентуры противника под видом перебежчика, приказываю:

1. Всех перебежчиков … немедленно арестовывать и подвергать самой тщательной и всесторонней следственной проработке.

2. Перебежчиков, разоблаченных как агентов иностранных разведок предавать суду военной коллегии или военных трибуналов.

3. Всех остальных перебежчиков, подозреваемых как агентов иностранных разведок и оставшихся неразоблаченными, заключать в тюрьмы ГУГБ или лагеря…»

НАРОДНЫЙ КОМИССАР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР ГЕНЕРАЛЬНЫЙ КОМИССАР ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

(ЕЖОВ)

Строго секретно

Постановление Государственного Комитета Обороны N ГОКО-1926 сс от 14.VI.1942 г.

«О членах семей изменников Родине»

1. Установить, что совершеннолетние члены семей лиц (военнослужащих и гражданских), осужденных судебными органами или Особым совещанием при НКВД СССР к высшей мере наказания по ст. 58-1 «а» УК РСФСР и соответствующими статьям УК других союзных республик: за шпионаж в пользу Германии и других воюющих с нами стран, за переход на сторону врага, предательство или содействие немецким оккупантам, службу в карательных или административных органах немецких оккупантов на захваченной ими территории и за попытку измены Родине и изменнические намерения, подлежат аресту и ссылке в отдаленные местности СССР на срок в пять лет.

2. Установить, что аресту и ссылке в отдаленные местности СССР на срок пять лет подлежат также семьи лиц, заочно осужденных к высшей мере наказания судебными органами или Особым совещанием при НКВД СССР за добровольный уход с оккупационными войсками при освобождении захваченной противником территории.

3. Применение репрессий в отношении членов семей, перечисленных в пунктах 1 и 2 лиц, производится органами НКВД на основании приговоров судебных органов или решений Особого совещания при НКВД СССР.

Членами семьи изменника Родине считаются: отец, мать, муж, жена, сыновья, дочери, братья и сестры, если они живут совместно с изменником Родины или находились на его иждивении к моменту совершения преступления или к моменту мобилизации в армию в связи с началом войны.

4. Не подлежат аресту и ссылке семьи тех изменников Родине, в составе которых после должной проверки будет установлено наличие военнослужащих Красной Армии, партизан, лиц, оказывавших в период оккупации содействие Красной Армии и партизанам, а также награжденных орденами и медалями Советского Союза.

Вместо предисловия

О массовых репрессиях написано немало. Особый интерес к этим трагическим страницам истории объясняется прежде всего стремлением разоблачить тоталитаризм в прошлом и настоящем, не допустить его повторения. Приоткрылись архивы, постепенно увеличивается список исследовательских работ по этой проблеме, и все более появляется искушение заявить: «Все ясно!», «Все известно!»

 

Но это далеко не так… В связи с этим прежде всего необходимо осмыслить место этого исторического периода в перспективе всего последующего общественного развития. Это крайне важно, ибо авторитарно-деспотический режим выступал в качестве главного средства поддержания необъятной личной власти Сталина, давал ему и его окружению осуществлять непрерывные репрессии, направленные на сокрушение не столько реальных, сколько мнимых противников и еще более — на поддержание атмосферы страха. Деспотический режим позволял тем, кто стоял у руководства, творить любые беззакония и любой произвол, избегая ответственности за совершаемое. Репрессии, стоившие жизни миллионам людей и исковеркавшие судьбы десятков миллионов, явились наиболее страшным выражением политической сущности сталинизма.

 

Представленные в книге документы позволяют оспорить упрощающие стереотипы, уточнить некоторые оценки, а значит, яснее представить один из самых сложных и трагических периодов нашей многострадальной истории.

 

Эта книга составлена из документов, бюрократических по происхождению и характеру, написанных суконным языком. Они раскрывают механизм репрессий и конкретные способы их осуществления, характеризующих устройство и принципы действия государственной машины, специально предназначенной для организации каторжного труда и уничтожения людей в массовых масштабах. На документах стоят подписи людей, находившихся на разных этажах сталинского здания административно-командного управления. Но всех их (за редчайшим исключением) сближают абсолютная отстраненность — до полной слепоты и глухоты! — от судеб людей, которые без различия пола и возраста были вырваны из родных мест, лишены созданных трудом поколений хозяйств и вообще средств существования, отправлены за тысячи верст в необжитые, часто вообще непригодные для жизни отдаленные районы Урала, Казахстана, Сибири и Дальнего Востока.

 

Создание машины массового насилия над людьми свидетельствовало о перерождении всей общественной, прежде всего государственной структуры, полного подчинения общества сталинскому самовластию. Система в целом (аппарат непосредственного насилия особенно) могла функционировать лишь при условии, если в ней заняты люди, не имевшие собственных взглядов на жизнь, человечность в самом широком смысле этого слова. Там действовали функционеры, идеологически оболваненные, отученные воспринимать как людей всех, кого система объявляла своими врагами.

 

Воспроизведенные в книге документы лишь в малой степени способны отразить картины царившего в стране произвола и правового беспредела. Факты репрессий поражают не исключительностью, а массовостью и обыденностью происходившего.

 

Представленная Вашему вниманию работа имеет ряд формальных и содержательных особенностей, требующих краткого пояснения.

 

Крушение традиционных подходов к объяснению советского периода истории, столкновение мнений и оценок публицистов, политиков и самих профессиональных историков — эти и другие современные обстоятельства не только не снижают, но и объективно повышают значение источников, документов. При этом, безусловно, и сами документальные свидетельства несут на себе печать обстоятельств места, времени и авторства их создания.

 

Большинство представленных документов, пусть и в небольшой степени, часть той секретной политической информации, которая предназначалась для партийно-государственных функционеров, а не для «посторонних» лиц. У подобной секретности, как и у любой другой, была родовая черта — распространяться на те материалы, которые показывали не столько силу системы (для демонстрации этого существовали пропаганда и идеология), сколько ее слабости, промахи, преступления.

 

Известные трудности составляло определение принципов отбора и систематизации источников. Они помещены в проблемно-хронологическом порядке. Книга состоит из трех разделов.

 

Документы, вошедшие в первый раздел, призваны раскрыть механизм выработки и осуществления репрессивной политики. Во втором разделе освещается функционирование репрессивной системы. Система, создаваемая практически «с нуля» и с колоссальными человеческими потерями и материальными издержками, представляла собой своего рода формировавшееся «государство в государстве».

 

Издание ограничено хронологическими рамками и охватывает 1920—середину 1950-х годов. Публикуемые документы взяты из фондов Государственного архива Российской Федерации, Российского центра хранения и изучения документов новейшей истории, Российского государственного военного архива, Центрального архива ФСБ РФ.

 

Среди публикуемых документов — директивы, постановления, приказы, директивные письма, циркуляры, докладные записки и отчеты ОГПУ—НКВД—КГБ, СНК и ВЦИК СССР, письма, воспоминания репрессированных. Большинство документов публикуется впервые.

Раздел I. ТЕХНОЛОГИЯ ТЕРРОРА

В 1917 году функция подавления у Советского государства была основной, а в условиях гражданской войны, безусловно, ведущей. Это диктовалось не только сопротивлением свергнутых классов, но и необходимостью «стимула» к труду в условиях «военного коммунизма».

С первых дней диктатуры пролетариата уголовное законодательство отличалось исключительной жестокостью мер наказания, в том числе и за малозначительные правонарушения. Следует при этом отметить, что в начальный период после Октября, когда еще не было создано уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, суды руководствовались декретами, подписанными в большинстве случаев В.И.Лениным. Так, до первой кодификации уголовного законодательства было принято более 400 декретов и других актов, которые содержали уголовно-правовые нормы.

В 1918 году, еще далеко до принятия уголовно-правового законодательства, В.И.Ленин запретил судам использовать старые законы и руководствоваться декретами Советского правительства. В Положении о народном суде РСФСР говорилось , что суд «в случае отсутствия соответствующего декрета или неполноты такового, руководствуется социалистическим правосознанием».

Если принять во внимание, что кадры юристов прежнего строя в большинстве своем были отстранены от исполнения обязанностей и правосудие чаще всего совершали, руководствуясь «социалистическим правосознанием», то такой суд во многих случаях превращался в произвол и беззаконие. Метод принуждения и насилия характерен для большинства актов законодательной и исполнительной власти в этот период. Что до законодательства Белорусской ССР, то оно дублировало правовые акты РСФСР, а в дальнейшем — Союза ССР.

Характерно, что термин «враг народа» стали широко применять в официальных документах с первых дней после Октябрьского переворота. Так, 28 ноября 1917 года В.И.Ленин подписал декрет об аресте вождей гражданской войны против революции, в котором говорилось: «члены руководящих учреждений партии кадетов, как партии врагов народа, подлежат аресту и преданию суду революционных трибуналов».

Особенно усилились репрессивные акты после образования Всероссийской Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности. В постановлении СНК РСФСР от 5 сентября 1918 года указывалось, что «подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям и мятежам». Постановлением Реввоенсовета Республики от 4 февраля 1919 года было установлено, что решения Революционного Военного трибунала не подлежат обжалованию или кассации и приводятся в исполнение в 24 часа.

В первые годы Советской власти создаются объекты будущего ГУЛАГа. В декрете СНК от 14 марта 1919 года «О рабочих дисциплинарных судах» для нарушителей трудовой дисциплины и лиц, не выполнявших норм выработки, предусматривалось наказание до 6 месяцев заключения в лагере принудительных работ. Это было следствие политики красного террора, предельно ясно отражавшей представления руководителей партии и государства о средствах и методах достижения поставленных ими целей. Идея создания «школы труда» для арестованных была доуточнена в постановлении ВЦИК от 11 апреля 1919 года «О лагерях принудительных работ». Впервые законодательно закреплялось существование концлагерей, и в соответствии с этим Губернские Чрезвычайные комиссии в трехмесячный срок организовали такие лагеря во всех губернских городах.

1 июня 1922 года был принят Уголовный Кодекс Российской Федерации. Этим Кодексом и его редакцией 1926 года до 1928 года руководствовались в Белоруссии. Широко известна печально знаменитая статья 58 этого Кодекса — «Контрреволюционные преступления». Она имела 14 пунктов, по 13 из них предусматривалась высшая мера наказания — расстрел. Наиболее часто в 30-е годы обвинения предъявлялись именно по статье 58: пункту 1 (измена Родине), п. 6 (шпионаж), п. 7 (подрыв государственной промышленности, транспорта, кооперации), п. 8 (совершение террористических актов), п. 10 (контрреволюционная/антисоветская/пропаганда и агитация), п. 11 (участие в контрреволюционной организации). До половины всех обвиняемых в 30-е годы были осуждены по ст. 58-10, которая предусматривала уголовную ответственность вплоть до применения высшей меры наказания в случаях: клеветнических высказываний в адрес руководителей партии и правительства; дискредитации внешней политики СССР; ведения религиозной пропаганды; высказывание пораженческих настроений; попыток дискредитации РККА; высказываний об экономическом положении трудящихся в СССР и восхвалении капитализма; контрреволюционных выпадов по отношению к коммунистам; систематический отказ от работы в лагерях НКВД и других.

Уголовный кодекс Белорусской ССР был утвержден на 3 сессии VIII созыва 23 сентября 1928 года.

В соответствии с этим кодексом уголовные преступления разделялись на две категории: направленные против советского строя и все остальные. За преступления первой категории устанавливался только низкий (минимальный) предел, ниже которого суд не мог назначить наказание или, как в кодексе говорилось, меру социальной защиты. За преступления второй категории был установлен только высший предел. По кодексу 1928 года лишение свободы не могло превышать 10 лет, однако в последующие годы срок лишения свободы был доведен до 25 лет.

Обращает внимание очень широкий состав уголовных преступлений, за которые суды могли назначить высшую меру наказания. так в главе 1 «Контрреволюционные преступления» из 17 составов уголовных преступлений 14 предусматривали высшую меру наказания -расстрел. По многим составам уголовных преступлений, в том числе и не представляющим большой общественной опасности (отказ от внесения налогов, убой скота и др.) была предусмотрена конфискация всего имущества.

Почти все составы контрреволюционных преступлений предусматривали такие меры социальной защиты как: объявление врагом трудящихся с лишением гражданства БССР или иной союзной республики и тем самым гражданства СССР; полное или частичное лишение прав; удаление из Союза ССР на определенный срок; запрещение проживать в тех или иных местностях.

Важно отметить, что при лишении судом подсудимого прав, последний лишался не только политических прав, но и элементарных условий своего материального существования, так как, например, при полном лишении прав человеку не только запрещалось занимать те или иные должности, но и он лишался права на пенсию, на пособие по безработице, родительских прав.

Изучение архивно-следственных дел на необоснованно репрессированных показывает, что наиболее распространенным было незаконное обвинение людей в измене Родине (ст. 63), т.е. действиях, совершенных гражданином СССР в ущерб военной мощи Союза ССР, его государственной независимости или неприкосновенности его территории, как-то: шпионаж, бегство или перелет за границу. Суровое наказание ожидало и родственников виновного. Если совершеннолетние родственники знали о намерении бежать, но не доложили или способствовали готовящейся или совершенной измене, они карались лишением свободы от 5 до 10 лет с конфискацией имущества. Другие совершеннолетние члены семьи изменника, совместно с ним проживающие, подлежали лишению избирательных прав и ссылке в отдаленные районы Сибири на пять лет. Так в самом законе была заложена возможность репрессий в отношении лиц, не совершавших никаких преступлений.

Вначале необоснованные репрессии не носили массового характера. С каждым годом, однако, они усиливались. Суды уже не справлялись с нарастающим количеством дел. Все больше их стало рассматриваться в упрощенном порядке несудебными органами — «двойками», «тройками», особыми совещаниями. По существу, эти органы никому не были поднадзорны и действовали по собственному усмотрению, творя произвол и беззаконие. Прокурорский надзор отсутствовал. Отстраненные от этой работы прокуроры нередко сами подвергались репрессиям.

Возникновение репрессивной системы на рубеже 20—30-х годов было не случайным, а закономерным явлением. Когда в конце 20-х—начале 30-х годов встал вопрос об источниках осуществления ускоренной индустриализации страны и о методах коллективизации крестьянства, у сталинского руководства был уже готов ответ: орудием проведения индустриализации и коллективизации станет развитой репрессивный аппарат: исправительно-трудовые лагеря ГУЛАГа НКВД СССР. Отныне все осужденные ранее на срок 3 года и выше переводились из мест заключения именно туда, кроме того, туда направлялись все приговоренные судами к названным срокам.

В 30-е годы четкое функционирование репрессивной системы обеспечивали карательные органы. С созданием Союза ССР руководство органами безопасности было отнесено к компетенции СССР, и в 1923 году создается единый общесоюзный орган — Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ) при СНК СССР. Система его органов состояла из ОГПУ СССР, ГПУ союзных республик, политотделов при исполкомах Советов и особых отделов в Красной Армии и на транспорте.

В декабре 1930 года НКВД союзных республик упраздняются, а их функции стали выполнять созданные при СНК республик управления милиции и угрозыска. В СССР по-прежнему действовало ОГПУ СССР, да еще для руководства органами милиции союзных республик и для проведения в СССР паспортной системы в 1932 году было образовано Главное управление рабоче-крестьянской милиции при ОГПУ СССР.

В этом же году проводятся и другие реорганизации. Образуется НКВД СССР. Вместо ОГПУ в системе НКВД СССР создается Главное управление государственной безопасности (ГУГБ). В НКВД кроме репрессивной функции были сосредоточены функции охраны границ, управления шоссейными и грунтовыми дорогами, руководство геосъемкой и картографией, лесной и пожарной охраной. В его ведении находились вопросы переселенцев, ЗАГСа; органы НКВД осуществляли тотальный контроль за всеми сферами жизни советского общества.

В целях проведения массовых репрессивных акций в конце 20-х—начале 30-х годов в СССР была создана хорошо отлаженная и материально обеспеченная система судебных и несудебных органов.

Стройная система судебных органов, основы которой были заложены В.И.Лениным, к концу 20-х годов стала пробуксовывать, не справляясь с «валом» возникающих и расследуемых дел. Особый дефицит судебно-репрессивного аппарата стал возникать в начале 30-х годов, когда размах фабрикаций уголовных дел был фактически поставлен на конвейер. Это и привело к созданию института несудебных (читай — незаконных) репрессивных органов. Изучение показывает, что первые атрибуты репрессивного аппарата закладывались еще в период гражданской войны.

Сразу после победы Октябрьской революции для борьбы с контрреволюцией и саботажем, как известно, была образована Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК), которая декретом СНК РСФСР от 21 февраля 1918 г. была затем наделена правом внесудебного рассмотрения дел. По ее решениям лица, совершившие контрреволюционные, тяжкие должностные и некоторые опасные общеуголовные преступления, могли быть расстреляны на месте их совершения. «Неприятельские агенты, спекулянты, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы, — говорилось в декрете, — расстреливаются на месте преступления».

В годы гражданской войны расширились полномочия ВЧК в отношении участников контрреволюционных организаций, заговоров и мятежей. В постановлении от 5 сентября 1918 г. предлагалось опубликовывать имена всех подвергнутых расстрелу контрреволюционеров с указанием оснований применения к ним этой суровой меры.

6 февраля 1922 г. ВЧК была упразднена с передачей ее функций Наркомату внутренних дел РСФСР; в его составе образуется Государственное политическое управление (ГПУ). В октябре того же года ВЦИК наделил ГПУ правом «внесудебной расправы вплоть до расстрела в отношении всех лиц, взятых с поличным на месте преступления при бандитских налетах и вооруженных ограблениях». Тогда же Особая комиссия НКВД по высылкам была наделена правом высылать и заключать в лагеря принудительных работ деятелей антисоветских партий и преступников-рецидивистов. 28 марта 1924 г. ЦИК СССР образовал ОГПУ (Объединенное Государственное политическое управление) и утвердил Положение о правах ОГПУ в части административных высылок, ссылок и заключения в концентрационный лагерь. Такие решения оформлялись Особым совещанием при ОГПУ в составе трех человек с обязательным участием прокурора. Одновременно с Особым совещанием активную внесудебную деятельность продолжала и Коллегия ОГПУ.

Циркулярами ОГПУ от 29 октября 1929 г. и от 8 апреля 1931 г. в центральном аппарате образовались «тройки» НКВД для предварительного рассмотрения следственных дел и последующего их доклада на заседании Коллегии или Особого совещания. В состав «троек» входили руководители оперативных подразделений ОГПУ и полномочного представителя этого органа в Московском военном округе. Предусматривалось также обязательное участие в заседаниях «троек» представителя прокуратуры ОГПУ (в начале 30-х годов существовали и такие должности).

Такой несудебный орган, как «тройки» играл значительную роль и в репрессиях периода ликвидации кулачества как класса. По данным статистики, до середины 1930 года было раскулачено 320 тыс. семей, из них примерно 10 процентов кулацких семейств, «оказавших сопротивление властям», по решениям троек привлекались к более суровой ответственности: направлялись в исправительно-трудовые лагеря ОГПУ и расстреливались. В начале 30-х годов аналогичные меры стали проводиться и в городах в отношении нэпманов и др.

На время проведения второй волны кампании по ликвидации кулачества (осень 1930—лето 1931 годов) Президиум ЦИК СССР предоставил ОГПУ право передоверять свою функцию по внесудебному рассмотрению дел полномочным представительствам ОГПУ в краях и областях, с участием на них представителей исполкомов, прокуратуры и партийных органов. Вездесущие «тройки» как щупальца гигантского спрута опутали все регионы страны. Примечательно, что состав «троек» утверждался не органом власти, а все той же Коллегией ОГПУ. Естественно, все это обуславливало создание более широкой сети исправтрудлагерей и тюрем, других мест лишения свободы.

Но этого оказалось мало. Начавшиеся в 30-е годы незаконные репрессии в значительных масштабах (дела так называемых «Промпартии», «подпольной крестьянской трудовой партии» А.Чаянова, Н.Кондратьева и многих других) потребовали дальнейшей реорганизации органов, создания Наркомата внутренних дел Союза ССР, превращенного затем по сути в государство в государстве (Конституция СССР 1924 года, как известно, не предусматривала в структуре государства НКВД Союза; такие наркоматы были лишь в союзных и автономных республиках).

В качестве иллюстрации к беззакониям начала 30-х годов может служить дело так называемой контрреволюционной организации правых, ставившей целью активную борьбу с Советской властью и восстановление капиталистического строя в СССР. В истории она получила название — «Бухаринская школа». Суть дела такова.

В октябре 1932—апреле 1933 года по обвинению в создании антисоветской организации было арестовано без санкции прокурора 38 человек. Большинство обвиняемых являлись представителями молодой советской интеллигенции, занимавшей руководящие посты в центральных и местных идеологических учреждениях, плановых и хозяйственных органах. Собираясь периодически небольшими группами, они обсуждали животрепещущие вопросы «текущего момента», придерживаясь в основном экономической платформы Н.И.Бухарина.

Следственные материалы по делу этой группы, как теперь установлено, были сфальсифицированы. Не случайно поэтому не суд, а Коллегия ОГПУ рассмотрела следственные материалы 16 апреля 1933 г. и, не имея даже обвинительного заключения, приговорила 34 его участников к различным срокам лишения свободы. А через три-четыре года многие из них были вновь осуждены по тому же обвинению к высшей мере наказания. На сегодняшний день все они реабилитированы, большинство — посмертно.

Постановлением ЦИК СССР от 10 июля 1934 г. ОГПУ было упразднено и вошло на правах управления в Наркомат внутренних дел СССР. В составе этого Наркомата продолжал действовать известный орган внесудебных репрессий — Особое совещание. Этот несудебный орган наделялся правом выносить приговоры о заключении в ИТЛ, ссылке и высылке на срок до пяти лет или высылке за пределы Союза ССР лиц, «признаваемых общественно опасными». Особое совещание возглавлялось Наркомом внутренних дел, в его состав входили: заместитель наркома, уполномоченный НКВД по РСФСР, начальник Главного управления рабоче-крестьянской милиции и по территориальному признаку — нарковнудел союзной республики. Участие в его работе принимал также прокурор СССР или его заместитель.

В день убийства С.М.Кирова, 1 декабря 1934 г., ЦИК СССР было принято постановление о порядке судопроизводства по делам о террористических актах против работников Советской власти. Этим постановлением существенно ущемлялись правовые гарантии лиц, обвиняемых в совершении терактов или подготовке к их совершению: сокращались до 10 дней сроки следствия, дела в судах рассматривались без участия прокурора и защитника, приговор кассационному обжалованию не подлежал и приводился в исполнение немедленно; не допускалась и подача ходатайств о помиловании. Позднее, 14 сентября 1937 г. такой же процессуальный порядок судопроизводства был введен и по делам о вредительстве и диверсиях. Подобные дела по инициативе Кагановича стали затем рассматриваться во внесудебном порядке с применением наказания вплоть до высшей меры.

27 мая 1935 г. практически явочным путем — приказом Наркома внутренних дел СССР в составе НКВД—УНКВД республик, краев и областей, подчинявшихся напрямую центру, были организованы «тройки» с наделением их правами Особого совещания НКВД: принимать решение о высылке, ссылке или заключении в лагерь на срок до 5 лет.

Аппетит, как говорится, приходит во время еды: в связи с очередным проведением массовых операций в отношении бывших кулаков, членов антисоветских партий и организаций, белогвардейцев, жандармов и чиновников царской армии России, церковников и сектантов, а также бандитов и уголовников-рецидивистов приказом Наркома внутренних дел СССР от 3 июля 1937 г. создается новая разновидность «троек» для рассмотрения дел в отношении перечисленных лиц. Они разбивались на две категории: в 1-ю включались «наиболее враждебные из перечисленных выше элементов», которые подлежали расстрелу; во 2-ю — остальные, подлежавшие заключению в лагеря или тюрьмы на срок от 8 до 10 лет. Этим же приказом НКВД был утвержден и персональный состав «троек»: в качестве председателей — наркомы внутренних дел республик, начальники краевых или областных управлений НКВД, в качестве членов — первые секретари ЦК компартий союзных республик, краевых и областных комитетов ВКП(б), а также республиканские, краевые и областные прокуроры. Создавалась, как видим, не только разветвленная сеть внесудебных карательных органов, но и круговая порука должностных лиц, в том числе партийных руководителей, ответственных за принимаемые, явно незаконные внесудебные решения.

Примечателен тот факт, что в официальных документах предусматривалось обязательное участие прокурора на заседаниях Особого совещания, «троек» и других несудебных органов. Однако на деле эта норма постепенно превращалась в фикцию. И тоже явочным путем. Конституцией это не закреплялось.

Широкое распространение в период пика репрессий получили и такие несудебные атрибуты, как «двойки», формировавшиеся также явочным путем, в соответствии с приказами НКВД СССР от 11 августа и 20 сентября 1937 г. В состав «двоек» входили наркомы внутренних дел республик и начальники УНКВД края, области, соответственно и прокуроры тех же республик, краев, областей. Ныне стало известно, что августовский приказ НКВД был санкционирован Сталиным, Молотовым, Кагановичем и Косиором.

В тот смутный период существовал еще один, особый порядок рассмотрения уголовных дел без вызова в суд обвиняемого и свидетелей так называемой «высшей двойкой», которая функционировала в составе председателя Верховного Суда СССР и прокурора СССР. Постановления этого органа могли отменяться и пересматриваться лишь Пленумом Верховного Суда Союза ССР.

Самодеятельность в вопросах внесудебного решения судеб «врагов народа», казалось, была беспредельной. Это и «Альбомы» со списками подлежавших репрессированию, изобретенные кое-где на местах, и специальные списки лиц, подлежавших аресту или преданию суду Военной коллегии, которые предварительно рассматривались и санкционировались Сталиным и Молотовым.

Имели место случаи и заочного осуждения, когда, скажем, выездные судебные сессии в силу сложных погодных условий или каких-либо других причин не могли выехать (вылететь) на Сахалин, Камчатку, в другие отдаленные места Севера страны и Дальнего Востока. К тому же, репрессии обвиняемых в совершении антисоветских преступлений в 1937—1939 гг. приняли такие масштабы, что судебные органы, особенно Военная коллегия Верховного Суда СССР, буквально «задыхались», превращаясь в конвейеры по «штамповке» приговоров в отношении «врагов народа».

Протоколы судебных заседаний, как правило, вмещались на четвертушке стандартного листа, а в приговорах лишь конспективно излагалась фабула обвинения, обозначались лишь статьи уголовного кодекса и меры наказания. Нередко все процессуальное действо занимало 10—12 минут, а то и того меньше. Ни исследования обстоятельств совершенного преступления, ни проверки доказательств -какое уж там установление истины, осуществление правосудия?!

Следует отметить тот факт, что во исполнение постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 7 ноября 1938 г. «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия» приказом Наркома внутренних дел СССР от 26 ноября 1938 г. «тройки» и «двойки» при НКВД были упразднены. Что же касается Особого совещания, то оно сохранялось и действовало до 1 сентября 1953 г.

СИСТЕМА СУДЕБНЫХ ОРГАНОВ ПЕРИОДА 30—50-Х гг. имела следующую структуру:

1. Общие суды: Верховный суд СССР, верховные суды союзных республик, главные (впоследствии верховные) суды автономных республик, областные, краевые суды.

По Постановлению ЦИК СССР от 10.07.34 г. при судах были созданы специальные судебные коллегии, которые рассматривали дела о совершенных гражданскими лицами контрреволюционных преступлениях, не отнесенных к подсудности военных трибуналов и транспортных судов.

После 1956 г. стали рассматриваться все дела о государственных преступлениях, совершенных гражданскими лицами, кроме дел о шпионаже (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 28.07.56 г.).

2. Военная коллегия Верховного Суда СССР, военные трибуналы округов (флотов). По Постановлению ЦИК СССР от 10.07.34 г. рассматривали расследуемые НКВД СССР и местными органами (в том числе особыми отделами при частях Красной Армии и Военно-Морского Флота) дела об измене Родине, шпионаже, терроре, диверсиях, совершенных кем бы то ни было, и дела о всех контрреволюционных преступлениях, совершенных военнослужащими.

В военное время правом рассмотрения дел о контрреволюционных преступлениях были наделены (в порядке поручения) военные трибуналы нижестоящих звеньев.

После 1956 г. Военная коллегия и военные трибуналы округов, флотов и групп войск стали рассматривать все дела о государственных преступлениях, совершенных военнослужащими, и дела о шпионаже, совершенном гражданскими лицами, иностранцами и лицами без гражданства.

3. Транспортная коллегия Верховного Суда СССР, линейные, железнодорожные и водные суды. Учреждены: железнодорожные — в 1930 г. (Постановление ЦИК и СНК СССР от 27.11.30 г., водные — в 1934 г. (Постановление ЦИК и СНК СССР от 7.06.34 г.). Рассматривали дела о всех государственных преступлениях, совершенных на транспорте, кроме дел военнослужащих. Упразднены в 1957 г. (Закон СССР от 12.02.57 г.).

По Указу Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. линейные суды железнодорожного и водного транспорта на время войны были реорганизованы в военные трибуналы соответствующих железных дорог и водных путей сообщения (в мирное время вновь преобразованы в соответствующие транспортные суды).

4. Военные трибуналы войск ОГПУ, НКВД, МВД (округов, войск, республик, краев и областей). Учреждены в 1932 г. Рассматривали дела о государственных преступлениях, совершенных военнослужащими войск НКВД, дела лиц, не являющихся военнослужащими, если эти дела были отнесены к подсудности военных трибуналов, дела военнопленных.

В военное время образованы военные трибуналы соединений войск НКВД и охраны тыла фронта. Приказом НКЮ СССР и Прокурора СССР от 24.06.41 г. была разграничена подсудность между военными трибуналами РККА, войск НКВД и военными трибуналами железнодорожных и водных путей.

Военные трибуналы войск НКВД упразднены в 1953 г. (Постановление Совета Министров СССР от 11 сентября 1953 г.).

5. Военно-полевые суды. Создавались на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 г. в соединениях действующей армии. На практике широкого распространения не получили, прекратили свое существование с окончанием войны. Рассматривали дела немецко-фашистских захватчиков и их союзников, совершавших убийства и истязания гражданского населения и пленных красноармейцев, а также дела шпионов, изменников и других пособников оккупантов из числа советских граждан. Эти дела при определенных условиях стали передаваться на рассмотрение военных трибуналов. (Указы Президиума Верховного Совета СССР от 8.11.43 г. и 24.05.44 г.).

6. Коллегия по делам лагерных судов Верховного Суда СССР, специальные лагерные суды. Учреждены по Указу Верховного Совета СССР от 30.12.44 г. С 1934 г. действовали отделения областных, краевых судов при исправительно-трудовых лагерях (Постановление ЦИК СНК СССР от 17.11.34 г.).

Рассматривали дела о преступлениях, в т.ч. и контрреволюционных, совершенных в исправительно-трудовых учреждениях, за исключением дел на сотрудников НКВД, имеющих воинские звания. Упразднены в 1954 г. (Распоряжение Совета Министров СССР от 30.04.54 г.).

При крупных и отдаленных лагерях были образованы сессии областных, краевых судов и верховных судов автономных республик (Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13.04.59 г. все акты о лагерных судах отменены).

Кроме названных выше, в разное время действовали и другие судебные органы: военные трибуналы различных войсковых формирований с правами трибуналов окружного звена (Дальстроя, на особо режимных объектах, специальные суды Министерства среднего машиностроения и др.).

В 1929 году острие репрессивной машины было направлено в основном против крестьянства, которое составляло основную массу населения страны, в том числе и Беларуси. К политическим репрессиям с полным основанием можно отнести массовое и трагическое по своим последствиям раскулачивание. С конца 1929 года до середины 1930 года в СССР было «раскулачено» свыше 320 тысяч семей (не менее 2 миллионов человек), конфисковано имущества стоимостью свыше 400 миллионов рублей. По оценочным данным в Беларуси в 20—40-е годы было «раскулачено» не менее 350 тысяч человек.

Массовое выселение партийные и советские органы объясняли обычно обострением классовой борьбы в деревне, причем всю вину за него партийное руководство возлагало только на кулаков. Классовая борьба в деревне действительно стала обостряться уже в 1928 году, но это было связано прежде всего с применением чрезвычайных мер со стороны государственных органов, с массовыми акциями местных властей. Обострялась классовая борьбы в результате перегибов, извращений в колхозном строительстве, которые были допущены в 1929—1930-е годы и тем самым было порождено недовольство основной массы середняков.

Террор был обрушен и на значительные массы зажиточных середняков, которые лишь эпизодически применяли наемный труд или не применяли его вовсе. К маю 1930 года в республике было раскулачено 15626 крестьянских хозяйств — около половины их общей численности. При этом, как вынуждены были признать сами организаторы раскулачивания на XIII съезде КП(б)Б, 2395 из них или 15,3 процента — необоснованно. Между тем, слово «кулак» на долгие годы стало синонимом слова «враг». Оправданными по отношению к раскулаченным считались любые беззакония со стороны органов НКВД.

Форсирование коллективизации толкало к максимально жестоким методам насилия, что не могло не вызывать ответного сопротивления. Оно носило стихийный, неорганизованный характер и было, скорее, пассивной формой протеста. По крайней мере, об организованных массовых выступлениях на территории Беларуси до сих пор почти ничего не известно. Хотя некоторые случаи спонтанных выступлений известны в Копыльском, Лепельском и других районах республики. Все они были разгромлены с применением регулярных частей Красной Армии, а все их участники были зачислены в разряд «врагов народа».

В связи с резким увеличением количества осужденных, организация высылки и размещения прибывавшего из центра страны контингента спецпереселенцев была возложена на органы ОГПУ—НКВД. В связи с «ликвидацией кулачества как класса» в 1932 году ОГПУ СССР разработало положение «Об управлении кулацкими поселками», утвердило соответствующие инструкции.

В спецпереселенческие поселки назначались комендатурой уполномоченные или поселковые коменданты. Им давались права сельского Совета. В 1933 году ОГПУ была разработана инструкция «О мерах воздействия за самовольные отлучки с работ, поселков и побеги с мест расселения». Самовольный уход с работы или из поселка без разрешения, продолжавшийся до одних суток, рассматривался как отлучка, свыше одних суток — как побег с места высылки. Самовольная отлучка, совершенная повторно, рассматривалась как побег. За побеги, систематические отлучки возбуждалось уголовное преследование. Материалом, достаточным для возбуждения уголовного дела, являлся рапорт коменданта или уполномоченного, который представлялся в административное управление. Согласно этой инструкции, после вынесения судебного решения, все осужденные по данной категории снимались с работ и направлялись этапным порядком на дальний север — Туруханский край (Игарка). Практика выселения людей из родных мест продолжалась и в последующие годы. В период массовой коллективизации по постановлениям полномочного представительства ОГПУ по БССР, судов, решениями поселковых советов десятки тысяч жителей Беларуси были причислены к «контрреволюционному кулацкому активу» и были высланы за пределы своей исторической Родины. Часть из них осталась на севере нынешней Томской области. Другая — в многочисленных лагерях Сиблага НКВД, разбросанных на территории Новосибирской, Кемеровской областей, а также Красноярского и Алтайского края. В результате только этой акции в северные края в период 1929—1932 годов было сослано свыше 100 тысяч белорусских крестьян. Одни из них погибли, особенно в первые годы ссылки, других настиг 1937 года, часть сбежала и сумела где-то устроиться, но немало было поймано и отправлено на Колыму, в Игарку и другие места заключения.

Репрессивные акции продолжались и после завершения коллективизации. Сталин и его окружение считали, что таким образом можно избавиться от неугодных. 20 апреля 1933 года СНК СССР принял постановление «Об организации трудовых поселений». Главное управление лагерей ОГПУ взяло на себя обязанность организации трудовых поселений.

Трижды руководители Сиблага ОГПУ в 1933 года составляли дислокацию расселения нового контингента ссыльных. В первый раз указывалось, что прибудут 340 тысяч человек, во второй — 281 тысяча, и 21 июня 1933 года краевому земельному управлению была послана дислокация расселения на 248 тысяч человек. В Александровский, Чаинский, Бакчарский, Колыванский, Тервизский, Тарский районы Западного-Сибирского края было отправлено около 80 тысяч спецпереселенцев — выходцев из районов РСФСР, Украины, БССР. В районах Нарымского края предназначалось разместить около 150 тысяч человек.

Когда массовые репрессии против крестьянства превзошли все разнарядки центра, 8 мая 1933 года вышла инструкция — «Всем партийно-советским работникам ОГПУ, суда и прокуратуры», подписанная Сталиным и Молотовым. В ней констатировалось, что беспорядочные массовые аресты в деревне в 1933 году все еще продолжались. В ряде районов, в том числе и БССР, аресты производили председатели колхозов, председатели сельсоветов и секретари партийных ячеек.

«Не удивительно, что в этой вакханалии арестов, — отмечалось на Пленуме Верховного суда СССР 14 апреля 1933 года, — органы, действительно наделенные правами арестовывать, в том числе и органы ОГПУ и особенно милиции, теряют всякое чувство умеренности и часто совершают необоснованные аресты, действуя по правилу: «Сперва арестуй, а потом веди расследование».

1932 год открыл новую печальную страницу репрессий в СССР. 7 августа 1932 года ВЦИК и СНК СССР был принят закон «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной социалистической собственности». Этот закон предусматривал только одну меру наказания — расстрел, и только в исключительных случаях, при смягчающих обстоятельствах, — лишение свободы на 10 лет. По данным Верховного суда СССР только судебными органами в период 1933—1939 годы было осуждено 78691 человек. Если к этому добавить осужденных коллегией ОГПУ СССР и полномочными представительствами ОГПУ в республиках, краях и областях, то эта цифра превысит 540 тысяч человек.

Параллельно с репрессиями крестьянства карательные органы в 1929—1933 годы осуществляли акции, направленные прежде всего против интеллигенции.

В речах, статьях и заявлениях Сталина начала 30-х годов можно найти немало призывов к всемерной работе со старой, «буржуазной» интеллигенцией. Однако дела Сталина решительно расходились с его словами. Во-первых, репрессии нередко обрушивались на людей за их некоммунистические или немарксистские взгляды, даже за революционную деятельность, хотя большинство из них вообще не занималось политикой. Во-вторых, стремясь возложить на «буржуазных спецов» ответственность за все просчеты в индустриализации и планировании, Сталин и некоторые из его ближайшего окружения начали кампанию компрометации и разгрома значительной части беспартийных специалистов, которые вполне лояльно относились к Советской власти и приносили ей немалую пользу своими знаниями и опытом.

Сталин неуклонно шел к тотальному террору, но ему, человеку злого, хитрого ума, были необходимы и «оправдательные» аргументы — перед партией, народом, историей. Этих аргументов у него не было. Он их фальсифицировал, в частности, с помощью политических процессов. К врагам партии и государства руководство ВКП(б) отнесло многих вернувшихся на родину эмигрантов, немало зарубежных коммунистов, работавших в Коминтерне и его организациях. Сюда же попадали и те, кто когда-то был исключен из партии, «обижен» Советской властью, кто когда-либо выражал политические сомнения.

Большую группу составляли чекисты. Некоторые их них уничтожались потому, что пытались хотя бы косвенно саботировать преступные замыслы, а иные, наоборот, сами попадали в разряд врагов, как, например, Ягода, Фриновский, Берман и многие другие за то, что слишком много знали… На таких людей Сталин впоследствии списывал все «перегибы», извращения, «вредительство в органах НКВД».

Еще одной особенностью этих процессов было стремление Сталина не просто физически уничтожить своих реальных и потенциальных оппонентов, но предварительно вывалять их в грязи аморализма, «измены», «предательства». Все процессы являют собой беспрецедентный пример самоунижения, самооговоров, самоосуждений.

Моральной и физическое уничтожение практически всех, кто пытался противодействовать произволу, безграничная вера в необходимость осуществления репрессивных актов, исключили возможность реального противодействия беззакониям 30-х годов. Это подтверждается, в частности, тем, что в архивных материалах периода 30-х годов обнаруживаются наиболее типичные формы неприятия репрессий, сопротивления им.

Встречались отдельные случаи оказания помощи в попытках уклониться от ареста, разного рода содействия семье арестованного, содействия самому заключенному в каких-либо жизненно важных обстоятельствах, факты обеспечения каких-то благоприятных условий для самого заключенного со стороны отдельных работников ОГПУ—НКВД и даже случаи создания видимости сурового допроса и т.д. и т.п. Нельзя, конечно, утверждать, что все эти формы поведения были продиктованы вполне сознательным неприятием репрессий. Очень часть они диктовались нравственным чувством, в ряде случаев личной симпатией к преследуемому. Но во всех случаях это было действие против официальных указаний, против официальных идеологических установок.

Крайне редко встречались факты прямого (и даже официального) осуждения репрессивной политики (в том числе и со стороны партийных и советских работников, сотрудников НКВД, прокуратуры и т.д.). Однако такие формы осуждения репрессий кончались почти всегда одинаково, причем весьма быстро: собственной гибелью сочувствующего. Поэтому не удивительно, что таких людей было ничтожно мало. Размышления о причинах относительно слабого сопротивления сталинизму со стороны политически активных групп в партии носят, конечно, предварительный и больше предположительный характер. Для окончательных суждений нужен специальный исторический поиск. Однако, судя по общему знанию об эпохе, этот поиск вряд ли поколеблет уверенность в основном, что важно для понимания природы репрессий 30-х годов. Среди нескольких миллионов людей, которых смяла в это время волна террора, те, кого репрессировали впоследствии за попытки противодействия тоталитарному режиму, были исключением, а не правилом.

Беларусь тоже не была исключением в общем потоке репрессий. Конец 20-х—начало 30-х годов в республике «ознаменованы» делами о вредительстве «контрреволюционных и диверсионно-шпионских организаций» и их белорусских филиалов — «Промпартии», «Союзного бюро РСДРП (меньшевиков)» и других.

После убийства Кирова 1 декабря 1934 года поток репрессий резко усилился. Согласно постановлению ЦИК и СНК СССР «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик» от 1 декабря 1934 года следствие по рассмотрению дел о террористических организациях или осуществлению террористических актов против работников Советской власти необходимо было завершать в срок не более 10 дней; обвинительное заключение вручать за одни сутки до рассмотрения дела в суде; слушание дел проводить без участия сторон; кассационное обжалование приговора, как и подача ходатайств о помиловании, не допускалось; приговор к высшей мере наказания должен был приводиться в исполнение немедленно по вынесению приговора.

В декабре 1934 года ЦИК СССР принял также постановление «О рассмотрении дел о преступлениях, расследуемых НКВД СССР и его местными органами». Оно внесло изменения в порядок рассмотрения дел о контрреволюционных преступлениях. Если раньше они рассматривались только органами ОГПУ—НКВД, то теперь это право было предоставлено судебным коллегиям областных судов. В соответствии с этим постановлением дела, расследуемые органами НКВД о шпионаже, диверсиях с 1934 года стали рассматриваться Военной коллегией Верховного суда СССР и военными трибуналами округов. Именно эти акты законодательным образом закрепили массовые беззакония в центре и на местах, создали «правовую базу» для проведения репрессий.

Еще больше он возрос с весны 1936 года, что подтверждают документы. В частности, нарком внутренних дел Г.Г.Ягода 31 марта 1936 года направил всем начальникам республиканских и областных НКВД оперативную директиву, в которой говорилось: «Основной задачей наших органов на сегодня является немедленное выявление и полнейший разгром до конца всех троцкистских сил, их организационных центров и связей, выявление, разоблачение и репрессирование всех всех троцкистов-двурушников». 20 мая 1936 года опросом членов Политбюро ЦК ВКП(б) было принято постановление, которое подписал И.В.Сталин. В нем указывалось, что ввиду непрекращавшейся контрреволюционной активности троцкистов НКВД СССР предлагается направить находившихся в ссылке и режимных пунктах исключенных из ВКП(б), проявлявших враждебную активность и проживавших в Москве, Ленинграде, Киеве, Минске и других городах Советского Союза троцкистов в отдаленные концлагеря на срок от 3 до 5 лет. Всех арестованных предлагалось судить Военной коллегией Верховного суда СССР с применением к ним высшей меры наказания — расстрела.

Новая разрушительная волна массовых репрессий обрушилась на ни в чем не повинных людей в 1937—1938 годы. Провозгласив защиту социализма от его «врагов», Сталин действовал как злейший и коварный враг. Никакой белый террор, никакая война не могли бы нанести такой урон народу, который нанес он, защищая свою личную абсолютную власть.

Одна из довольно широко распространенных среди ряда бывших партийных руководителей периода 30-х годов версий о «необходимости» репрессий в стране состояла в следующем. Сталин хорошо знал людей, которых он обрек на смерть, и что они не были шпионами и вредителями. Эти обвинения были сфабрикованы для оправдания репрессий. Конечно, с точки зрения моральных или правовых норм действия Сталина были незаконны. И все же они были, по их мнению, необходимы для дальнейшего развития революции в стране. Люди, которых устранял Сталин, имели большую власть и были популярны. И, безусловно, ответственность за их истребление несет отнюдь не он один, так как не бывает культа без массы бездумных, на все готовых широких масс людей.

Несостоятельными являются до сих пор появляющиеся в печати объяснения массовых репрессий исключительной мстительностью И.В.Сталина, сведением личных счетов его, В.М.Молотова, Л.П.Берия, К.Е.Ворошилова, Л.М.Кагановича, Г.М.Маленкова и других с одним, другим, третьим…

Так можно было уничтожить (физически или политически) десятки, сотни, тысячи, но не миллионы людей. Конечно, уничтожение в таких масштабах имело прежде всего явно выраженную политическую направленность. Репрессии носили не узколичностный и отнюдь не бессистемный, а именно политический характер. Сталин был убежден, что для него идея классовой борьбы является основополагающей. Когда были уничтожены классы помещиков и капиталистов, он нашел еще один «класс», который нужно было ликвидировать, — кулачество. Наконец, ликвидировав его и оставшийся без явных врагов, Сталин изобрел теорию, по которой они должны были существовать всегда.

Установка на массовый террор возникла в аппарате НКВД отнюдь не произвольно. Сигнал ему вновь был подан решениями февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) от 5 марта 1937 года. Сталин призывал отбросить прочь гнилую теорию о том, что с каждым продвижением вперед классовая борьбы должна будто бы все более и более затухать.

«Это не только гнилая теория, но и опасная теория, — говорил он, — ибо она усыпляет наших людей, заводит их в капкан, а классовому врагу дает возможность оправиться для борьбы с Советской властью. Наоборот, чем больше будем продвигаться вперед, чем больше будем иметь успехов, тем больше будут озлобляться остатки разбитых эксплуататоров классов, тем скорее будут они идти на более острые формы борьбы, тем больше они будут пакостить Советскому государству, тем больше они будут хвататься за самые отчаянные средства борьбы, как последние средства обреченных».

Для эффективного проведения репрессивных акций необходимо было создать соответствующее «общественное мнение» широких народных масс. Ведь масса должна верить (и в значительной степени верила) чудовищным обвинениям 1937 года. Сталин расширил понятие «враг народа». «Этот термин сразу освобождал от необходимости всяких доказательств идейной неправоты человека или людей, с которыми ты ведешь полемику: он давал возможность всякого, кто в чем-то не согласен со Сталиным, кто был только заподозрен во враждебных намерениях, всякого, кто был просто оклеветан, подвергнуть самым жестоким репрессиям, с нарушением всяких норм революционной законности» (из доклада Н.С.Хрущева «О культе личности и его последствиях» ХХ съезду КПСС 25 февраля 1956 года).

Причины этого умонастроения масс, поверивших во «врагов народа», можно объяснить наложением нескольких факторов. Прежде всего, действовало культовое отношение к «вождю». Существенное значение имел комплекс антиинтеллигенских настроений и без того достаточно распространенный в СССР, где интеллигенты отождествлялись с дворянами, помещиками и т.п. Но эти настроения еще и подогревались высказываниями И.В.Сталина, фальсифицированными процессами против «вредителей» и т.п.

Действовал и вполне реальный комплекс капиталистического окружения: отсюда делался вывод, что кругом враги и «внутри» полно их агентуры. Конечно, был вполне реальный шпионаж капиталистических государств. Сохранялась возможность действий со стороны представителей контрреволюционных политических групп и группировок в основном бывших эмигрантов, действовавших во Франции, Германии, Турции и ряде других государств. Поэтому утверждения органов НКВД о существовании контрреволюционного подполья в СССР могли казаться правдоподобными.

В этих условиях фактически была создана (и во многом руками будущих жертв) такая политическая обстановка, когда потенциальная возможность массовых политических репрессий — исключения из партии, предания суду, а при необходимости (или желания) и расстрела — «висела в воздухе». Потенциальная возможность репрессий становилась действительностью. Произвольно «обострив» классовую борьбу, Сталин вызвал потоки клеветы, перед которыми общество оказалось беззащитным. Ложь органов НКВД, вранье печати, бесчисленные речи в поддержку «справедливых приговоров» создали ситуацию: узнать, где причины вакханалии, — негде; обратиться за помощью -не к кому; обличить явных негодяев — никто не позволит. Именно поэтому сотни тысяч коммунистов и беспартийных в 1937—1938 годах голосовали за исключение «врагов народа» из партии и привлечение их к уголовной ответственности. Миллионы людей на митингах и демонстрациях требовали суровой расправы с «врагами народа».

После таких обвинений органы НКВД успешно находили новых «врагов народа». При этом на суд и расправу многие выдавали нередко и своих вчерашних друзей и сослуживцев. Конечно, большинство верило Сталину и органам НКВД. Были, естественно, и сомневающиеся, чаще всего если речь шла о каких-то конкретных случаях, но и они молчали, облегчая тем самым расправу над другими. Даже испытывая колебания и сомнения, эти люди не хотели считать себя соучастниками преступлений. И они заставляли себя поверить в Сталина, который якобы все знает и не может ошибаться. Культ Сталина помогал им успокоить свою совесть.

В 1937 году ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли ряд мер с целью усилить роль органов безопасности. В частности, для сотрудников НКВД были установлены воинские звания на три ступени выше, чем в Красной Армии, оклады их денежного содержания были увеличены сразу вчетверо и значительно превысили заработную плату работников и служащих государственных учреждений.

Было предусмотрено также, что за проведение «операций» сотрудники органов могли представляться к награждению боевыми орденами и медалями. В 1937 году были расширены штаты союзного и республиканского НКВД, городских и районных отделов госбезопасности. Специальные отделы были созданы на всех крупных предприятиях, в учреждениях, учебных заведениях Беларуси. Под контролем НКВД находились и все средние предприятия, а также парки, библиотеки, театры и т.д. По всей республике была создана широкая сеть осведомителей и доносчиков, работавших на «добровольных началах». Специальные дела были заведены практически на всех, кто работал на оборонных предприятиях, стройках, железной дороге.

Была создана система утверждения кадров. Она предусматривала, что все секретари от ЦК до райкомов партии утверждались на эти посты только после согласования с органами НКВД. И наоборот, работники НКВД — после утверждения соответствующими партийными органами. НКВД получил неограниченные полномочия, которые были закреплены как законами, так и, как правило, подзаконными актами.

Правовая подготовка к невиданным по масштабам репрессиям началась в январе 1937 года. Народный комиссар юстиции Н.В.Крыленко и Прокурор СССР А.Я.Вышинский 8 января 1937 года подписали циркуляр, который подтверждал, что все дела по контрреволюционным преступлениям должны рассматриваться без участия обвинения и защиты. В связи с проведением массовых «операций» в отношении бывших кулаков, членов «антисоветских» партий, белогвардейцев, жандармов и чиновников царской России, бандитов, реэмигрантов, участников «антисоветских» организаций, церковников и сектантов, в соответствии с приказом НКВД СССР от 30 июля 1937 года был утвержден персональный состав областных «троек» в составе: председатель — начальник областного управления НКВД, члены: секретарь областного комитета КП(б)Б и областной прокурор.

Для дальнейшей активизации деятельности судебных и несудебных органов 14 сентября 1937 года ЦИК СССР принял постановление «О внесении в действующее уголовно-процессуальные кодексы союзных республик изменений по рассмотрению дел о контрреволюционном вредительстве и диверсиях». Согласно этому постановлению кассационное обжалование по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 58-7 УК РСФСР и ст. 69-5 УК БССР (вредительство) и 58-9 УК РСФСР и ст. 71 УК БССР (диверсия) не допускалось, а приговоры о высшей мере наказания (расстрелы) приводились в исполнение немедленно.

Особенно активизировалась деятельность НКВД БССР и областных «троек» с июля 1937 года, когда, согласно указанию «сверху», на местах были составлены списки на весь «контрреволюционный» элемент. Вслед за этим в Беларуси, Западно-Сибирском крае и других регионах страны начались массовые операции по осуществлению арестов и фальсификации «контрреволюционных дел». Смысл этих акций сводился к «созданию» так называемых «всесоюзных контрреволюционных организаций»: контрреволюционно-диверсионной; антисоветской повстанческо-террористической; эсеровской шпионской; контрреволюционной националистической фашистской; Польской организации войсковой и многих других.

«Следствием по делу вскрытой и ликвидированной контрреволюционной шпионско-диверсионной повстанческой организации «Польской организации войсковой» установлено, что в деятельности повстанческой организации принимали участие…», — такие слова из постановлений на арест были вписаны в дела многих тысяч поляков и белорусов, репрессированных в 1934—1938 годах не только на территории Беларуси, но и в Москве, Пятигорске, Новосибирске, Томске, Красноярске и многих других больших и малых населенных пунктах всего бывшего Советского Союза. Практически всех их обвиняли тогда в организованном заговоре против Советской власти. Организационной формой этого «заговора», по мнению работников НКВД, должна была быть некая подпольная контрреволюционная организация, под непосредственным руководством которой и по ее прямому указанию должны были действовать «враги народа» с польскими и белорусскими фамилиями. И совсем неважно, что такой организации в природе не существовало: она была «создана» в недрах НКВД.

Дело на «Польскую организацию войсковую» — одно из самых массовых после «Российского общевоинского союза» и «Союза спасения России» и яркий пример линейных арестов — арестов по национальному признаку. Филиалы организации «создавались» органами НКВД в абсолютном большинстве не только в центральных районах страны, но и в Западно-Сибирском крае, Восточной Сибири, на Урале. Тем более, что сложностей это не вызывало — процент проживающих там поляков и белорусов (они в первую очередь включались в «расстрельные списки») был достаточно высок, сказалось их переселение в Сибирь в конце прошлого на начале нынешнего столетия.

Преамбула обвинительного заключения всегда оставалась неизменной, менялись лишь фамилии да названия населенных пунктов, да «факты», да «примеры» враждебной деятельности.

«При допросах выясняли, где работал до ареста обвиняемый, чем занимался, были ли какие-либо факты пожаров, отравления скота и так далее. Выяснив эти вопросы, искусственно приписывали в показания обвиняемых совершение тех или иных актов вредительской или диверсионной деятельности…» (Из показаний от 27 августа 1957 года бывшего сотрудника Новосибирского управления НКВД уроженца Минской губернии Филиповича С.Ф.)И еще одно. У дел на «Польскую организацию войсковую» была особенность, отличающая эти дела от других — почти все они были групповыми. Вспомним хотя бы судьбу жителей деревни Белосток Кривошеинского района Западно-Сибирского края, где за одну ночь в декабре 1937 года были арестованы все мужчины в возрасте от 16 до 70 лет… Вернулось же из них всего несколько человек.

И может быть не стоило говорить от этих мифических центрах и комитетах несуществовавшей «Польской организации войсковой», если бы за ними не было реальных человеческих судеб. Судьбы людей с разными убеждениями, взглядами, прожитыми жизнями, но одинаковым ее завершением: подвалами НКВД и пулей в затылок.

Конвейер двигался исправно. Когда кончалось «сырье», доставляли новые его партии. Будто гигантская мясорубка перемалывала жизни тысяч людей. «Врагов народа» создавали искусственно. А когда их число таяло, начинались так называемые «маскирующие» репрессии. Главным образом они пришлись на вторую половину 1937 и начало 1938 года. На местах арестовывались и там же расстреливались в первую очередь представители некоренной национальности и выходцы из других регионов. Так поддерживался миф о всеобщем распространении вражеской деятельности.

Областные и городские управления НКВД получали разнарядки на выявление заданного числа «врагов народа». Разными путями, в том числе с использованием заблаговременно накопленных доносов секретных осведомителей и общественных «помощников», срочно полученных новых «признательных» показаний ранее арестованных и т.п. составлялись списки уже конкретных людей под «разнарядку». Затем они арестовывались.

А начиналось все обычно так. Центр давал разнарядку на выявление определенного числа «врагов народа». На основании этого, скажем, УНКВД по Западно-Сибирскому краю давало соответствующие «задания» по районам и ждало на очередной месяц или квартал новых «конкретных» цифр. Например, Томский горотдел НКВД от УНКВД по Западно-Сибирскому краю ежемесячно получал контрольные цифры на 3—5 тысяч человек. Из них не менее 60 процентов предлагалось осудить по первой категории, то есть расстрелять.

Существовали специальные бланки отчетности. Все там по графам: сколько, из каких слоев «изъять», каких национальностей, отдельно военных, служителей культа и т.д. Дело доходило до того, что в общую численность обозначенных в разнарядке лиц, которых необходимо было арестовывать, сразу включалось уже число и тем, кто должен быть расстрелян. Перевыполнять «норму» разрешалось, но за недовыполнение следовало встречное наказание — вплоть до высшей меры «социальной защиты». Поэтому широко бытовала практика, когда арестованных тут же в «подходящем» месте — в лесу, в овраге, на кладбище расстреливали, а потом, уже задним числом, оформляли дела с «признательными» показаниями.

Целью репрессий были, конечно, не только изоляция или уничтожение неугодных. Надо было с помощью пыток и истязаний сломить их волю, заставить дать ложные показания в совершении «контрреволюционных преступлений», назвать себя «врагами народа». При соблюдении законных методов и форм следствия это было невозможно. Поэтому И.В.Сталин от имени ЦК ВКП(б) санкционировал применение физических методов воздействия, о чем свидетельствовала шифрованная телеграмма, направленная 10 января 1939 года секретарям обкомов, крайкомов, начальникам управлений НКВД. В ней, в частности, утверждалось: «ЦК ВКП(б) разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 года с разрешения ЦК ВКП(б)… ЦК ВКП(б) считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь…»

Разумеется, пытки и истязания не сразу вошли в практику НКВД. Это был постепенный и последовательный процесс. Избиения заключенных, следственный «конвейер», лишение сна, пытки жарой и холодом, голодом и жаждой, — все эти методы достаточно широко применялись еще в годы гражданской войны. Менее жестоко обращались, однако, органы ОГПУ—НКВД с арестованными коммунистами. До весны 1937 года особо подобранные следователи пытали и истязали только отдельных из них. Пытки и истязания, конечно, являлись наиболее несовершенным методом ведения следствия, который, как правило, вел не к выяснению. а к искажению истины, к оговору, к согласию обвиняемого на любые показания, лишь бы прекратились издевательства и унижения со стороны следователей. Это хорошо понимали сотрудники НКВД, вынуждая свои жертвы давать самые невероятные показания.

Благодаря многочисленному аппарату НКВД машина террора работала безотказно. Люди, которые служили там, были разные и несут неодинаковую ответственность за преступления, совершенные тоталитарным режимом. Одни из них, сознавая, что перед ними не враги, а люди, невинно пострадавшие, пытались хоть чем-то помочь арестованным, но сами становились жертвами произвола. Другие понимали, кому они служили, против кого боролись, и старались выбивать нужные признания любой ценой.

Что превращало абсолютное большинство работников НКВД в садистов? Что заставляло их преступить все законы и нормы человечности? Главная причина — страх оказаться в положении заключенного. Этот страх подавлял все иные чувства. Кроме того, в органы НКВД шел особый отбор. Более гуманных отсеивали, самых жестоких и невежественных — оставляли.

В деятельности по разгрому руководящих кадров всех уровней органами НКВД применялось преимущественно два метода.

Первый — «сверху вниз»: в ряде районов и городов на основании сфабрикованный в Минске или даже в Москве показаний «врагов народа» в течение 2—3 дней репрессировали руководство республиканского или областного масштаба. Затем арестовывали работников исполкомов. Считалось само собой разумеющимся, что «враги народа» и «шпионы», возглавлявшие республиканские, областные и районные организации, сумели везде «насадить» свою «агентуру».

Второй — «снизу вверх»: работники НКВД по согласованию с первым секретарем ЦК или обкома КП(б)Б арестовывали вначале несколько рядовых коммунистов и беспартийных, а затем уже через них «выходили» на руководящий состав. Любые попытки руководителей доказать, что их подчиненные не враги, расценивались уже не просто как потеря бдительности, но и как покровительство «врагам народа».

Возникает однако вопрос: каким образом органам НКВД удавалось заставлять обвиняемых публично клеветать на себя и на многих других, придумывать несуществующие организации и сознаваться в несовершенных преступлениях? Конечно, пытками и другими средствами незаконного давления на арестованных. Подтверждения этого практически во всех показаниях работников НКВД, которые сами попадали впоследствии под следствие.

Как показывает анализ, большинство арестованных в 1937—1938 годах все-таки сдалось на допросах и подписало сфальсифицированные протоколы, «призналось» во всякого рода преступлениях, которые они никогда не совершали. Некоторые причины этого объяснимы: а) сразу же после ареста начиналось активное воздействие на арестованного. Сначала словесная обработка и соблюдением некоторой доли вежливости, потом крик, ругань, унижения и оскорбления, затем следовало закрепление полученных «достижений». Арестованному внушали, что теперь поворот невозможен, что спасти себя он может только «чистосердечным» раскаянием;

б) если подследственный должен был предстать перед судом, а многие, как правило, осуждались заочно различными внесудебными органами, то с ними проводилась дополнительная работа, своеобразная репетиция суда;

в) арестованного обрабатывали постоянно, в камере, кабинете следователя и т.д. Одного брали на испуг, другого на уговоры, третьего на посулы, к четвертому применяли сочетание разных методов. Но главное — заключенного сразу лишали всякой возможности защищаться;

г) атмосфера внутритюремно-следственного террора создавала безнадежные настроения. Многие арестованные считали, что сопротивление бесполезно и защита невозможна,а поэтому сразу же подписывали все, что им подсовывали. При этом возникало неслыханное в следственной практике явление: стороны мирно договаривались и о «преступлениях», и о «мере наказания».

Материалы архивно-следственных дел, воспоминания репрессированных позволяют утверждать, что для получения нужных показаний у подследственных работники НКВД наиболее широко применяли в следственной практике: систему конвейерного допроса до 7—8 суток; ночные допросы и многократные вызовы к следователю; использование родственников в качестве заложников; удары психологическим контрастом; направление в глаза мощной электролампы; применение методов «ножниц» и «стула»; помещение арестованных стоя в нишу; угрозы оружием; плевки в рот… Предела «изобретательности» работников НКВД в организации системы допросов с использованием самых изощренных способов физического и морального воздействия не было.

По трафарету в период 1937—1938 годов были сфабрикованы белы на десятки тысяч жителей республики и других регионов страны. Когда массовые репрессии приняли угрожающие масштабы, по личному указанию И.В.Сталина в конце 1938 года руководство НКВД СССР и ряд начальников НКВД республик и областей были обвинены в массовых арестах и нарушениях социалистической законности. Под непосредственным руководством вновь назначенного наркома НКВД Л.П.Берия в центре и на местах для создания видимости «восстановления законности» были произведены аресты «врагов народа», пробравшихся в органы НКВД. С этой целью в 1939 году было сфабриковано дело о так называемой «антисоветской заговорческой организации», действовавшей в системе НКВД. В руководящий «центр» этой организации был поставлен нарком внутренних дел Украины А.И.Успенский. Члены этой «организации» были обвинены в том, что они якобы укрывали от разоблачения и разгромов правотроцкистские и другие антисоветские кадры, производили массовые аресты ни в чем не повинных граждан, фальсифицировали материалы и добивались применения к арестованным репрессий.

В общей сложности к уголовной ответственности в период 1938—1939 годов было привлечено не более одного процента работников НКВД республиканского и областного масштаба. Несмотря на это нынешние чекисты не забывают подчеркнуть, что более 20 тысяч сотрудников органов НКВД пали жертвами необоснованных репрессий «в борьбе против нарушений социалистической законности». Правда, не уточняется, что до того, как были репрессированы, и они тоже исправно крутили колесо репрессивной машины и несут ответственность за кровавые преступления.

В те годы активно арестовывались родственники осужденных. В связи с этим народный комиссар юстиции СССР 16 января 1938 года подписал приказ «О недопустимости увольнения с работы лиц по мотивам родственной связи с арестованными за контрреволюционные преступления» и уже на 1 января 1939 года были пересмотрены дела в отношении 1175998 человек, осужденных в 1936—1937 годах. Установить точное количество таких лиц не представляется возможным. До 1942 года данная категория осужденных в судебной статистике не учитывалась. Исходя из анализа данных Верховного суда СССР, Военной коллегии Верховного суда СССР, за период 1937—1939 годов эта цифра по СССР превышала миллион, а по БССР — не менее 90 тысяч человек.

Волна массовых репрессий 1937 года пошла на спад со второй половины 1938 года. Поступление дел о контрреволюционных преступлениях уменьшилось (в частности, по БССР в среднем на 30—40 процентов) после того, как НКВД СССР дал указание о приостановке массовых акций по изъятию «врагов народа». С сентября 1939 года «работы» у органов НКВД Беларуси снова резко прибавилось. Потянулись на Восток эшелоны с депортированными жителями Западных областей республики. В этом потоке только в Сибири оказалось более 60 тысяч белорусов, поляков, евреев, представителей других национальностей. С учетом граждан, репрессированными несудебными и судебными органами в административном порядке, эта цифра превышает 85 тысяч человек. Изучение архивных документов и материалов органов госбезопасности, МВД, судов и прокуратуры Российской Федерации позволяет сделать предварительный вывод, что на территории только Западно-Сибирского края (ныне Новосибирская, Кемеровская и Томская области) в период 30-х годов только судебными органами было репрессировано не менее 25—30 тысяч уроженцев Беларуси.

Главный удар был направлен против крестьян и рабочих (до 64 процентов); основные мотивы ареста — девять человек из десяти -совершение «контрреволюционных преступлений»; до 70 процентов граждан было осуждено в 1937—1938 годы; каждые восемь из десяти осужденных были расстреляны; по минимуму — пять лет — получили не более двух процентов арестованных.

Массовые репрессии на территории СССР и Беларуси в 30-е годы носили явно выраженный плановый характер и осуществлялись карательными органами под непосредственным руководством ВКП(б) в крайне жестокой и бесчеловечной форме в отношении ни в чем не повинных граждан. Они были противозаконными, противоречили основным гражданским и социально-экономическим правам человека, обернулись трагическими последствиями для десятков и сотен тысяч людей. Об этом свидетельствуют приведенные ниже документы.

ВСЕМ ГУБКОМАМ Р.К.П.

6 августа 1920 г. Дорогие товарищи!

Президиум ВЧК обращается к Вам с экстренной и настоятельной правдой — оказать максимальное содействие его органам на местах — Чрезвычайным Комиссиям. Слишком часто Губкомы не оказывают ЧК в их работе необходимой поддержки. А поддержка нужна, самая интенсивная и разнообразная — людьми, материалом и моральная.

Слишком часто отсутствует правильное понимание местными товарищами смысла и значения деятельности ЧК, а также положения этих боевых по охране тыла учреждений. Никакое государственное, общественное и экономическое строительство немыслимо без победы над врагом внешним и внутренним, а для победы нужна беспощадная вооруженная борьба. Никакая борьба на внешнем фронте невозможна без наличия прочного и надежного тыла, охрана и поддержка которого всецело лежит на ЧК и им подобных органах. Надежным же тыл может быть лишь тогда, когда он очищен от всех активных контр-революционеров, а пассивные терроризированы и не способны для к.-р. борьбы, но в этом ВЧК и ЧК очень часто мешают свои же товарищи, далекие от понимания необходимости решительной и беспощадной борьбы с врагами Советской власти. Для нас, чекистов, наученных опытом борьбы с к.-р. ясно, что история скорее простит нам излишнюю решительность, чем мягкотелость, которую всегда стараются использовать контр-революционеры, а нам приходится за это расплачиваться излишними жертвами.

Эти простые истины, несмотря на их азбучность, все же нуждаются в сознательном и практическом проведении. Было бы в высшей степени ошибочно полагать, что в настоящее время внутренний враг разгромлен и спокоен. Это спокойствие наружное, оно опасно, ибо обманывает всех своим покоем. В.Ч.К. констатирует, что, по имеющимся сведениям, именно теперь контр-революционное движение не только не уменьшается, но усиливается и уже внешне начинает проявляться в эпидемии пожаров и взрывов, а все антисоветские партии не только отказались от своей цели — Свержения Советской Власти, но, наоборот, ведут усиленную подготовительную работу и стараются использовать все наши затруднения.

Предостерегая от слишком оптимистического взгляда на внутреннее положение страны, В.Ч.К. призывает все Губкомы, прежде всего, не смотреть на местные Ч.К. как на нечто такое, без чего можно обойтись, а главным образом, как на органы объединяющего центра — Всероссийской Чрезвычайной Комиссии — органы, тесно связанные общими задачами и общим планом действий, иными словами, как на своего рода именно оперативные органы В.Ч.К. Усвоение такой точки зрения, а главное ее проведение и моральная санкция Губкомами совершенно необходимы для установления правильных отношений ЧК с местными органами Советской власти и местной средой.

Во-вторых, и это главное, Президиум ВЧК призывает все Губкомы привлечь к работе в ЧК максимум партийных сил. В настоящее время, когда много партийных товарищей направляется на внешний фронт, слишком мало их вливается в ЧК. Между тем, ЧК в них нуждается не менее, чем армия. ЧК являются прямыми органами коммунистической партии, практически проводящими диктатуру пролетариата, здесь нельзя поручать ответственной работы спецам и возможно использовать для этого только истинных и твердых коммунистов. В силу этого желательно усиленное привлечение наибольшего количества партийных работников не только к прямой работе в ЧК, но и к косвенному сотрудничеству- к осведомлению, каковое является основой работы ЧК. Вот почему ВЧК всегда указывала на необходимость обязать всех коммунистов быть осведомителями, ибо борьба с контр-революцией есть общая задача партии и успешное разрешение таковой возможно только общими усилиями.

Наконец, в-третьих, Президиум ВЧК призывает Вас, товарищи, развить усиленную агитацию за ЧК среди местного населения, в особенности среди его рабочих слоев, для чего необходимо использовать каждое собрание. Важно, в настоящий момент, посредством митингов, собеседований и обращений разъяснить значение и характер работы ЧК, призвать всех, кто в силах принять участие в этой работе и указать пути и средства к этому. Нельзя отрицать, что часто антисоветская и преступная деятельность развивается беспрепятственно просто по незнанию сознательных элементов населения, кого и каким путем оповестить. Установление более тесного контакта и взаимного понимания между ЧК, Губкомами, коммунистами и рабочими является очередной задачей момента.

Президиум В.Ч.К. уверен, что это обращение, вызванное политической конъюнктурой момента, встретить должное внимание и найдет живой отклик в каждом коммунисте и в каждом честном рабочем, и даже просто гражданине, сочувствующем Советской власти. Пусть каждый коммунист знает и помнит, что Антанта не откажется от борьбы с нами, пока не будет сама раздавлена. Она усиленно снабжает контр-революционеров, работающих внутри Республики, деньгами, шлет к нам беспрестанно шпионов и провокаторов, а русские антисоветские партии, начиная с левых эсеров и кончая монархистами, опираясь на поддержку Антанты, не покладая рук, работают над сплочением своих сил, не останавливаясь ни перед чем (провокаторство, измена, убийства, подкуп, агитация, шпионаж, ложь и т.п.) и все это для того, чтобы достигнуть своей цели — свергнуть Советскую Власть. Всю эту сволочь нужно держать в железных рукавицах и беспощадно подавлять в зародыше все их попытки. Это возможно исключительно при наличии общей поддержки и отсутствии тормоза. Только при этом условии можно быстро победить и раз навсегда покончить с контр-революцией, чтобы спокойно заняться творческой работой, которая всеми ощущается и понимается как необходимое.

С коммунистическим приветом: Зам. председателя ВЧК: КСЕНОФОНТОВ

УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС РСФСР (1928 г.) (Извлечения)

1. Контрреволюционные преступления

ст. 581а Контрреволюционным признается всякое действие, направленное к свержению, подрыву или ослаблению власти рабоче-крестьянских советов… или подрыву или ослаблению внешней безопасности Союза ССР и основных хозяйственных, политических и национальных завоеваний пролетарской революции.

ст. 581б Измена Родине, т.е. действия, совершенные гражданами СССР против его государственной независимости или неприкосновенности его территории, как то: шпионаж, выдача военной или государственной тайны, переход на сторону врага, бегство или перелет за границу караются высшей мерой уголовного наказания -расстрелом с конфискацией имущества.

ст. 582 Вооруженное восстание или вторжение в контрреволюционных целях на советскую территорию вооруженных банд, захват власти в центре или на местах в тех же целях, влекут за собой высшую меру наказания социальной защиты — расстрел или объявление врагом трудящихся с конфискацией имущества и с лишением гражданства.

ст. 583 Сношения в контрреволюционных целях с иностранным государством или отдельными его представителями влекут за собой меры социальной защиты, указанные в ст. 582.

ст. 584 Оказание каким бы то ни было способом помощи той части международной буржуазии, которая, не признавая равноправия коммунистической системы, приходящей на смену капиталистической системе, стремится к ее свержению, а равно находящимся под влиянием или непосредственно организованным этой буржуазией общественным группам и организациям, в осуществлении враждебной против Союза ССР деятельности, влечет за собой — лишение свободы на срок не ниже 3-х лет с конфискацией всего или части имущества, с повышением, при особо отягчающих обстоятельствах, вплоть до высшей меры социальной защиты.

ст. 585 Склонение иностранного государства или каких-либо в нем общественных групп путем сношения с их представителями, использование фальшивых документов или иными средствами к объявлению войны, вооруженному вмешательству в дела Союза ССР или иным неприязненным действиям, в частности к блокаде, к захвату государственного имущества Союза ССР или союзных республик, разрыву дипломатических сношений, разрыву заключенных с Союзом ССР договоров и т.п., влечет за собою меры социальной защиты, указанные в ст. ст. 582.

ст. 586 Шпионаж, т.е. передача, похищение или собирание с целью передачи сведений, являющихся по своему содержанию специально охраняемой государственной тайной, влечет за собою — лишение свободы на срок не ниже 3 лет.

ст. 587 Подрыв государственной промышленности, транспорта, торговли, денежного обращения или кредитной системы, а равно кооперации, совершенный в контрреволюционных целях путем соответствующего использования государственных учреждений и предприятий или противодействия их нормальной деятельности влекут за собой меры социальной защиты, указанные в ст. 582.

ст. 588 Совершение террористических актов, направленных против представителей Советской власти или деятелей революционных рабочих и крестьянских организаций, и участие в выполнении таких актов, хотя бы и лицами, не принадлежащими к контрреволюционной организации, влекут за собою — меры социальной защиты, указанные в ст. 582.

ст. 589 Разрушение или повреждение с контрреволюционной целью взрывом, поджогом или другими способами железнодорожных или иных путей и средств сообщения, средств народной связи, водопровода, общественных складов или иных сооружений государственного или общественного имущества влечет за собою — меры социальной защиты, указанные в ст. 582.

ст. 5810 Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений, а равно распространение или изготовление, или хранение литературы того же содержания влекут за собою — лишение свободы на срок не ниже 6 месяцев.

ст. 5811 Всякого рода организованная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренных в настоящей главе преступлений, а равно участие в организации, образованной для подготовки или совершения одного из преступлений, предусмотренных настоящей главой, влекут за собою — меры социальной защиты, указанные в соответствующих статьях настоящей главы.

УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС БССР (1928 г.) (Извлечения)

Ст. 64. Вооруженное восстание или вторжение в контрреволюционных целях на советскую территорию вооруженных банд, захват власти в центре или на местах в тех же целях и, в частности, с целью насильственно отторгнуть от Союза ССР и отдельной союзной республики какую-либо часть ее территории или расторгнуть заключенный Союзом ССР с иностранными государствами договоры влекут —

высшую меру защиты — расстрел или объявление врагом трудящихся с конфискацией имущества и с лишением гражданства БССР или иной союзной республики и тем самым гражданства Союза ССР и с изгнанием из пределов Союза ССР навсегда, с допущением при смягчающих обстоятельствах понижения до лишения свободы на срок не ниже трех лет с конфискацией всего или части имущества.

Ст. 65. Сношения в контрреволюционных целях с иностранным государством или отдельными его представителями, а равно способствование каким бы то ни было способом иностранному государству, находящемуся с Союзом ССР в состоянии войны или ведущему с ним борьбу путем интервенции или блокады, влекут -меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса. Ст. 66. Оказание каким бы то ни было способом помощи той части международной буржуазии, которая, не признавая равноправия коммунистической системы, приходящей на смену капиталистической системе, стремится к ее свержению, а равно находящимся под влиянием или непосредственно организованным этой буржуазией общественным группам и организациям в осуществлении враждебной против Союза ССР деятельности влечет —

лишение свободы на срок не ниже трех лет с конфискацией всего или части имущества, с повышением при особо отягчающих обстоятельствах вплоть до высшей меры социальной защиты — расстрела -или объявления врагом трудящихся с конфискацией имущества и с лишением гражданства БССР или иной союзной республики и тем самым гражданства Союза ССР и с изгнанием из пределов Союза ССР навсегда.

Ст. 67. Склонение иностранного государства или каких-либо в нем общественных групп путем сношения с ее представителями, использования фальшивых документов или иными средствами к объявлению войны, вооруженному вмешательству в дела Союза ССР или иным неприязненным действиям, в частности к блокаде, к захвату государственного имущества Союза ССР или союзных республик, разрыву дипломатических сношений, разрыву заключенных с Союзом ССР договоров и т.п. влечет —

меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса.

Ст. 68. а) Шпионаж, т. е. передача, похищение или собирание с целью передачи сведений, являющихся по своему содержанию специально охраняемой государственной тайной, иностранным государствам, контрреволюционным организациям или частным лицам влечет —

лишение свободы на срок не ниже трех лет с конфискацией всего или части имущества, а в тех случаях, когда шпионаж вызвал или мог вызвать особо тяжкие последствия для интересов Союза ССР, -высшую меру социальной защиты — расстрел или объявление врагом трудящихся с конфискацией имущества и с лишением гражданства БССР или иной союзной республики и тем самым гражданства Союза ССР и с изгнанием из пределов Союза ССР навсегда.

б) Передача, похищение или собирание с целью передачи экономических сведений, не составляющих по своему содержанию специально охраняемой государственной тайны, но не подлежащих оглашению по прямому запрещению закона или распоряжению руководителей ведомств, учреждений и предприятий, за вознаграждение или безвозмездно, организациям и лицам, указанным выше, влекут —

лишение свободы на срок до трех лет. Ст. 69. Подрыв государственной промышленности, транспорта,

торговли, денежного обращения или кредитной системы, а равно кооперации, совершенный в контрреволюционных целях путем соответствующего использования государственных учреждений и предприятий или противодействие их нормальной деятельности, а равно использование государственных учреждений и предприятий или противодействие их деятельности, совершаемое в интересах бывших собственников или заинтересованных капиталистических организаций, влекут —

меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса.

Ст. 70. Совершение террористических актов, направленных против представителей советской власти или деятельности революционных рабочих и крестьянских организаций, и участие в выполнении таких актов, хотя бы и лицами, не принадлежащими к контрреволюционной организации, влекут —

меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса.

Ст. 71. Разрушение или повреждение с контрреволюционной целью взрывом, поджогом или другими способами железнодорожных или иных путей и средств сообщения, средств народной связи, водопровода, общественных складов и иных сооружений или государственного или общественного имущества, влечет —

меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса.

Ст. 72. а) Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению советской власти, или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений (ст. ст. 64—71), а равно распространение, или изготовление, или хранение литературы того же содержания влекут —

лишение свободы на срок не ниже шести месяцев. б) Те же действия при массовых волнениях или с использовани

ем религиозных или национальных предрассудков масс, или в военной обстановке, или в местностях, объявленных на военном положении, влекут —

меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса.

Ст. 73. Недонесение о достоверно известном готовящемся или совершенном контрреволюционном преступлении влечет —

лишение свободы на срок не ниже шести месяцев. Ст. 74. Активные действия или активная борьба против рабоче

го класса и революционного движения, проявленные на ответственной или секретной (агентура) должности при царском строе или у контрреволюционных правительств в период гражданской войны, влекут —

меры социальной защиты, указанные в ст. 64 настоящего Кодекса.

Ст. 75. Контрреволюционный саботаж, т. е. сознательное неисполнение кем-либо определенных обязанностей или умышленно небрежное их исполнение со специальной целью ослабления власти правительства и деятельности государственного аппарата, влечет —

лишение свободы на срок не ниже одного года с конфискацией всего или части имущества, с повышением при особо отягчающих обстоятельствах вплоть до высшей меры социальной защиты — расстрела с конфискацией имущества.

Ст. 76. Всякого рода организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренных в ст. ст. 63—75 настоящего Кодекса преступлений, а равно участие в организации, образованной для подготовки или совершения одного из этих преступлений, влекут —

меры социальной защиты, указанные в статье, предусматривающей данное преступление.

ВЫДЕРЖКА ИЗ ПРИКАЗА ОБЪЕДИНЕННОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО

ПОЛИТИЧЕСКОГО УПРАВЛЕНИЯ N 44/21

«2» февраля 1930 г. гор. Москва

«В целях наиболее организованного проведения ликвидации кулачества, как класса, и решительного подавления всяких попыток противодействия со стороны кулаков мероприятиям Советской власти по социалистической реконструкции сельского хозяйства — в первую очередь в районах сплошной коллективизации, — в самое ближайшее время кулаку, особенно его наиболее богатой и активной, контр-революционной части, — должен быть нанесен сокрушительный удар. Сопротивление кулака должно быть и будет решительно сломлено.

Осуществление этой исторической задачи потребует исключительного напряжения по всем основным линиям партийной и советской работы. Особо серьезны, сложны и ответственны задачи, возлагаемые партией на органы ОГПУ.

От наших органов больше, чем когда-либо, потребуется исключительное напряжение сил, решительность и выдержка, исключительно строгая классовая линия, четкость и быстрота действий.

… Удару должны подвергнуться ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО КУЛАКИ. Удар по КУЛАЦКОМУ АКТИВУ должен дезорганизовать, обезвредить все кулачество.

Мероприятия органов О.Г.П.У. должны развернуться по двум основным линиям:

1). Немедленная ликвидация КОНТР-РЕВОЛЮЦИОННОГО КУЛАЦКОГО АКТИВА, особенно — кадров, действующих к.-р. и повстанческих организаций, группировок и наиболее злостных, махровых одиночек. (Первая категория.)

2). Массовое выселение (в первую очередь из районов сплошной коллективизации и погранполосы) наиболее богатых кулаков (б. помещиков, полупомещиков, местных кулацких авторитетов и всего кулацкого кадра, из которых формируется к.-р. актив, кулацкого антисоветского актива церковников и сектантов) и их семейств в отдаленные северные районы СССР и конфискации их имущества. (Вторая категория.)

Для наиболее быстрого и безболезненного проведения кампании по выселениям кулаков и их семейств, — в первую очередь необходимо, чтобы наши органы решительно и немедленно ликвидировали все действующие к.-р. кулацко-белогвардейские и бандитские кадры и, особенно, созданные ими и оформленные к.-р. организации, группировки и банды.

Ликвидация таких к.-р. образований и отдельных наиболее активных лиц уже начата по всем основным районам Союза, согласно телеграфных директив ОГПУ. … По отдельным районам СССР намечено для изъятия при операции следующее количество указанных выше активных кулацко-белогвардейских к.-р. элементов (Первая категория.):

УКРАИНА — 15.000 СЕВ. КАВКАЗ И ДАГЕСТАН — 6—8.000 Ср. ВОЛГА — 3—4.000 Ц.Ч.О. — 3—5.000 НИЖ. ВОЛГА — 4—6.000 БЕЛОРУССИЯ — 4—5.000 УРАЛ — 4—5.000 СИБИРЬ — 5—6.000 КАЗАХСТАН — 5—6.000

Арестованные по этой категории концентрируются в Окр. и Обл. Отделах ОГПУ. Дела на них заканчиваются следствием в срочном порядке и рассматриваются тройками по внесудебному рассмотрению дел, которые будут созданы при ПП ОГПУ. Основное количество таких арестованных заключается в концлагеря; в отношении наиболее злостного и махрового актива к.-р. организаций и группировок и одиночек — должны применяться решительные меры наказания вплоть до ВМН.

Семьи арестованных, заключаемых в концлагеря или приговоренных к ВМН, должны быть высланы в Северные районы Союза, наряду с выселяемыми при массовой кампании кулаками и их семьями, с учетом наличия в семье трудоспособных и степени социальной опасности этих семейств.

…Для выполнения всех указанных задач П Р И К А З Ы В А Ю: 1. В кратчайший срок закончить ликвидацию всех действующих

к.-р. организаций, группировок и активных к.-р. одиночек. Ликвидировать действующие банды. Обеспечить быстрое проведение следствия по всем таким делам и срочное рассмотрение дел во внесудебном порядке — в тройках ПП ОГПУ…

2. Для рассмотрения дел на лиц, проходящих по этим делам (Первая категория) — немедленно создать в ПП ОГПУ тройки, с представителями от Крайкома ВКП(б) и Прокуратуры. Состав тройки выслать на утверждение Коллегии ОГПУ.

6. Обеспечить (особенно в районах и округах) тщательное наблюдение за составлением списков кулаков и их семейств (для выселения и конфискации имущества), а также за самой кампанией по выселению. Принимать через Рай- и Окрисполкомы соответствующие меры по линии сигнализации и устранения замеченных дефектов, перегибов и т.п. Следить за точным исполнением сроков операции и размеров ее, в соответствии с имеющимися директивами…»

ЗАМ. ПРЕД. О.Г.П.У. (Г.ЯГОДА)

Секретная инструкция ЦИК и СНК СССР ЦИКам и Совнаркомам Союзных и автономных республик,

краевым и областным исполнительным комитетам о мероприятиях по выселению и раскулачиванию кулаков,

конфискации их имущества

4 февраля 1930 г. Совершенно секретно. Копия: ОГПУ, НКЗему СССР, НКФину СССР, НКТОРГУ СССР (лично наркомам)

В дополнение и разъяснение к постановлению Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров Союза ССР о мероприятиях по укреплению социалистического переустройства сельского хозяйства в районах сплошной коллективизации и по борьбе с кулачеством, опубликованному в «Известиях» 2 февраля с/года, предлагается в районах сплошной коллективизации провести немедленно, а в остальных районах по мере действительного массового развертывания коллективизации нижеследующие мероприятия:

1. Выселение и расселение кулаков 1. В целях решительного подрыва влияния кулачества на от

дельные прослойки бедняцко-середняцкого крестьянства и безусловного подавления всяких попыток контрреволюционного противодействия со стороны кулаков проводимым советской властью и колхозам мероприятиям:

а) выселить кулацкий актив наиболее богатых кулаков и полупомещиков в отдаленные местности Союза ССР и в пределах данного края — в отдаленные его районы;

б) расселить остальных кулаков в пределах района, в котором они проживают на новых, отводимых им за пределами колхозных хозяйств участках.

П р и м е ч а н и е. Вся организация доставки и сама доставка кулаков в отдаленные местности Союза ССР возлагается на ОГПУ. Выселение кулаков в отдаленные районы данного края возлагается на краевые (областные) исполкомы. Расселение кулаков в пределах данного района возлагается на окружные и районные исполкомы.

2. Количество выселяемых и расселяемых кулацких хозяйств должно строго дифференцироваться по районам в зависимости от фактического числа кулацких хозяйств в районе с тем, чтобы общее число ликвидируемых хозяйств по всем районам составляло бы в среднем примерно 3—5%.

Настоящее указание (3—5%) имеет целью сосредоточить удар по действительно кулацким хозяйствам и, безусловно, предупредить распространение этих мер на какую-либо часть середняцких хозяйств.

3. Списки выселяемых кулацких хозяйств (п. «а» ст. 1-й) устанавливаются районными исполнительными комитетами на основе решений собраний колхозников и батрацко-бедняцких собраний и утверждаются окружными исполнительными комитетами в соответствии с указаниями вышестоящих органов.

Порядок расселения остальных кулацких хозяйств (пункт «б» ст. 1-й) устанавливается окружными исполнительными комитетами.

4. Члены семей выселяемых кулаков могут при своем желании и при согласии на это районных исполнительных комитетов оставаться временно или постоянно в прежнем районе (округе).

II. Конфискация имущества у кулаков 5. В районах сплошной коллективизации конфисковать у кулаков

средства производства, скот, хозяйственные и жилые постройки, предприятия производственные и торговые, продовольственные, кормовые и семенные запасы, излишки домашнего имущества, а также и наличные деньги.

6. При конфискации у кулаков имущества им должны быть оставлены лишь самые необходимые предметы домашнего обихода, некоторые простейшие средства производства в соответствии с характером их работы на новом месте и необходимый на первое время минимум продовольственных запасов. При конфискации наличных денег у кулаков им оставляется некоторая минимальная сумма (до 500 рублей на семью), необходимая для переезда и устройства на новом месте.

Расселяемым кулакам (п. «б» ст. 1-й) и тем семьям выселяемых кулаков (ст. 4-я), которые остаются в данном районе или округе, средства производства при конфискации оставляются в размерах, минимально необходимых для ведения хозяйства на вновь отводимых им участках.

7. Сберегательные книжки и облигации государственных займов отбираются у всех кулаков и заносятся в опись с выдачей расписки о направлении их на хранение в соответствующие органы НКФина. Всякая выдача кулацким хозяйствам их вкладов в сберегательные кассы, а также выдача ссуд под залог облигаций в районах сплошной коллективизации безусловно прекращается.

8. Паи и вклады всех кулаков в кооперативные объединения передаются в фонд коллективизации бедноты и батрачества, а владельцы исключаются их всех видов кооперации.

9. Конфискация имущества у кулаков производится особо уполномоченными районным исполнительных комитетов с обязательным участием сельских советов, представителей колхозов, батрацко-бедняцких групп и батрачкомов.

При конфискации производится точная опись и оценка конфискуемого имущества с возложением на сельсоветы ответственности за полную сохранность конфискованного.

10. Колхозы, получающие земли и конфискуемое имущество, должны обеспечить полный засев передаваемой земли и сдачу государству товарной продукции.

11. Конфискуемые у кулаков жилые постройки используются на общественные нужды сельсоветов и колхозов и для общежития вступающих в колхозы и батраков, не имеющих собственного жилья.

12. Должно быть обращено сугубое внимание всех исполкомов на то, чтобы кулацкие элементы не успели до конфискации ликвидировать свое имущество (брать немедленно на учет), а также на строгий учет и правильной использование конфискуемого у кулаков имущества.

III. Порядок расселения кулацких хозяйств 13. В отношении расселяемых кулацких хозяйств (п. «б» ст. 1-й) и семей выселяемых кулаков, которые остаются в данном районе или округе (ст. 4-я), руководствоваться следующим:

а) окружными исполнительными комитетами должны быть указаны места расселения с тем, чтобы поселение в отведенных местностях допускалось лишь небольшими поселками, управление которыми осуществляется специальными комитетами (тройками) или уполномоченными, назначаемыми районными и исполнительными комитетами и утверждаемыми окружными исполнительными комитетами;

б) на расселяемых возлагаются определенные производственные задания и обязательства по сдаче товарной продукции государственны и кооперативным органам;

в) окружные исполнительные комитеты должны срочно проработать вопрос о способе и колониях на лесоразработках, корчевках, лесонасаждениях, строительных, дорожных, мелиоративных, лесоустроительных и других работах.

14. Выселение и конфискация имущества не применяется к семьям красноармейцев и командного состава РККА.

15. В отношении кулаков, члены семей которых длительное время работают на фабриках и заводах, должен быть проявлен особо осторожный подход и должны быть наведены все необходимые справки о соответствующих лицах не только в деревне, но и в заводских организациях.

Совнаркомы союзных республик и областные (краевые) исполнительные комитеты должны обратить внимание всех окружных и районных исполнительных комитетов и сельских советов на недопустимость подмены работы по массовой коллективизации голым раскулачиванием. Конфискацию кулацкого имущества и ликвидацию кулачества нужно проводить в неразрывной связи с процессом сплошной коллективизации, опираясь на бедняцко-середняцкую и батрацкую массу. Только одновременно с подлинной организацией бедняцко-середняцких и батрацких масс деревни на основе коллективизации эти административные меры могут привести к успешному разрешению поставленных советской властью задач в отношении социалистического переустройства деревни и ликвидации кулачества как класса.

Необходимо подчеркнуть, что все вышеуказанные меры должны проводиться строго организованно под постоянным и неослабным наблюдением и руководством СНК союзных республик и краевых (областных) исполнительных комитетов, под их ответственностью за правильным проведением этих мероприятий. При этом должны быть приняты все меры к тому, чтобы ликвидация кулачества была произведена с максимальной быстротой и ни в малейшей степени не помешала бы подготовке к весенней посевной кампании, а, наоборот, способствовала бы успешному ее проведению.

Председатель Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР М.Калинин

Председатель Совета Народных Комиссаров Союза ССР А.Рыков

Секретарь Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР А.Енукидзе

Из постановления ЦИК и СНК СССР «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперативов и укреплении общественной (социалистической) собственности»

7 августа 1932 г.

За последнее время участились жалобы рабочих и колхозников на хищения… грузов на железнодорожном и водном транспорте и хищения… кооперативного и колхозного имущества.., равным образом усилились жалобы на насилие и угрозы кулацких элементов в отношении колхозников, не желающих выйти из колхозов…

Центральный Исполнительный Комитет и Совет Народных Комиссаров Союза ССР считают, что общественная собственность (государственная, колхозная, кооперативная) является основой советского строя, она священна и неприкосновенна, и люди, покушающиеся на общественную собственность, должны быть рассматриваемы как враги народа, ввиду чего решительная борьба с расхитителями общественного имущества является первейшей обязанностью органов Советской власти.

Исходя из этих соображений и идя навстречу требованиям рабочих и колхозников, Центральный Исполнительный Комитет и Совет Народных Комиссаров СССР ПОСТАНОВЛЯЮТ:

I …2. Применять в качестве меры судебной репрессии за хище

ние грузов на железнодорожном и водном транспорте высшую меру социальной защиты — расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией имущества.

3. Не применять амнистии к преступникам, осужденным по делам о хищении грузов на транспорте.

II …2. Применить в качестве меры судебной репрессии за хищение … колхозного и кооперативного имущества высшую меру социальной защиты — расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией всего имущества…

3. Не применять амнистии к преступникам, осужденным по делам о хищении колхозного и кооперативного имущества.

III …2. Применять в качестве меры судебной репрессии по делам об охране колхозов и колхозников от насилия и угроз со стороны кулацких и других противообщественных элементов лишение свободы от 5 до 10 лет с заключением в концентрационный лагерь.

3. Не применять амнистии к преступникам, осужденным по этим делам.

Председатель ЦИК Союза ССР М.Калинин Председатель СНК Союза ССР В.Молотов (Скрябин) Секретарь ЦИК Союза ССР А.Енукидзе

ОБ УСТАНОВЛЕНИИ ЕДИНОЙ ПАСПОРТНОЙ СИСТЕМЫ ПО СОЮЗУ ССР И ОБЯЗАТЕЛЬНОЙ ПРОПИСКЕ ПАСПОРТОВ

Из постановления ЦИК и СНК

27 декабря 1932 г.

В целях лучшего учета населения городов, рабочих поселков и новостроек и разгрузки этих населенных мест от лиц, не связанных с производством и работой в учреждениях или школах и не занятых общественно-полезным трудом (за исключением инвалидов и пенсионеров), а также в целях очистки этих населенных мест от укрывающихся кулацких, уголовных и иных антиобщественных элементов, Центральный Исполнительный Комитет и Совет Народных Комиссаров Союза ССР ПОСТАНОВЛЯЮТ:

1. Установить по Союзу ССР единую паспортную систему на основании положения о паспортах.

2. Ввести единую паспортную систему с обязательной пропиской по всему Союзу ССР в течение 1933 г., охватив в первую очередь население Москвы, Ленинграда, Харькова, Киева, Одессы, Минска, Ростова-на-Дону, Владивостока…

3. Поручить правительствам союзных республик привести свое законодательство в соответствие с настоящим постановлением и положением о паспортах.

Председатель ЦИК Союза ССР М.Калинин Председатель СНК Союза ССР В.Молотов (Скрябин) Секретарь ЦИК Союза ССР А.Енукидзе

Из инструкции всем партийно-советским работникам и всем органам ОГПУ, Суда и Прокуратуры

8 мая 1933 г. Секретно. Не для печати.

…ЦК и СНК считают, что в результате наших успехов в деревне наступил момент, когда мы уже не нуждаемся в массовых репрессиях, задевающих, как известно, не только кулаков, но и единоличников и часть колхозников. Правда, из ряда областей все еще продолжают поступать требования о массовом выселении из деревни и применении острых форм репрессий. В ЦК и СНК имеются заявки на немедленное выселение из областей и краев около ста тысяч семей. В ЦК и СНК имеются сведения, из которых видно, что массовые беспорядочные аресты в деревне все еще продолжают существовать в практике наших работников. Арестовывают председатели колхозов и члены правлений колхозов. Арестовывают председатели сельсоветов и секретари ячеек. Арестовывают районные и краевые уполномоченные. Арестовывают все, кому не лень, и кто, собственно говоря, не имеет никакого права арестовывать. Не удивительно, что при таком разгуле практики арестов органы, имеющие право ареста, в том числе и органы ОГПУ, и особенно милиция, теряют чувство меры и зачастую проводят аресты без всякого основания, действуя по правилу: «сначала арестовать, а потом разобраться»…

Было бы неправильным думать, что наличие новой обстановки и необходимость перехода к новым методам работы означают ликвидацию или хотя бы ослабление классовой борьбы в деревне. Наоборот, классовая борьба в деревне будет неизбежно обостряться. Она будет обостряться, так как классовый враг видит, что колхозы победили, он видит, что наступили последние дни его существования, и он не может не хвататься в отчаянии за самые острые формы борьбы с Советской властью. Поэтому не может быть и речи об ослаблении нашей борьбы с классовым врагом. Наоборот, наша борьба должна быть всемерно усилена, наша бдительность — всемерно заострена. Речь идет, стало быть, об усилении нашей борьбы с классовым врагом. Но дело в том, что усилить борьбу с классовым врагом и ликвидировать его при помощи старых методов работы — невозможно в нынешней новой обстановке, ибо они, эти методы, изжили себя. Речь идет, стало быть, о том, чтобы улучшить старые способы борьбы, рационализировать их и сделать наши удары более меткими и организованными. Речь идет, наконец, о том, чтобы каждый наш удар был заранее подготовлен политически, чтобы каждый наш удар подкреплялся действиями широких масс крестьянства. Ибо только при подобных способах улучшения методов нашей работы можем добиться того, чтобы окончательно ликвидировать классового врага в деревне.

ЦК и СНК не сомневаются, что все наши партийно-советские и чекистско-судебные организации учтут новую обстановку, созданную в результате наших побед, и соответственно перестроят свою работу применительно к новым условиям борьбы ЦК ВКП(б) и СНК постановляют:

I О ПРЕКРАЩЕНИИ МАССОВЫХ ВЫСЕЛЕНИЙ КРЕСТЬЯН

Немедленно прекратить всякие массовые выселения крестьян. Выселение допускать только в индивидуальном и частном порядке и в отношении только тех хозяйств, члены которых ведут активную борьбу против колхоза и организуют отказ отсева и заготовок. Выселение допустить только из следующих областей и в следующих предельных количествах: ________________________________________________________________ Украина 2000 хозяйств Вост[очная] Сибирь 1000 хозяйств Северный Кавказ 1000 хозяйств Белоруссия 500 хозяйств Н[ижняя] Волга 1000 хозяйств Западная область 500 хозяйств Ср[едняя] Волга 1000 хозяйств Башкирия 500 хозяйств ЦЧО 1000 хозяйств Закавказье 500 хозяйств Урал 1000 хозяйств Средняя Азия 500 хозяйств Горьков. край 500 хозяйств Всего 12000 хозяйств

II ОБ УПОРЯДОЧЕНИИ ПРОИЗВОДСТВА АРЕСТОВ

1. Воспретить производство арестов лицам на то не уполномоченным по закону — председателями РИК, районными и краевыми уполномоченными, председателями сельсоветов, председателями колхозов и колхозных объединений, секретарями ячеек и пр.

Аресты могут быть производимы только органами прокуратуры, ОГПУ или начальниками милиции.

Следователи могут производить аресты только с предварительной санкции прокуратуры.

Аресты, производимые начальниками милиции, должны быть подтверждены или отменены райуполномоченными ОГПУ или прокурорами по принадлежности не позднее 46 часов после ареста.

2. Запретить органам прокуратуры, ОГПУ и милиции применять в качестве меры пресечения заключение под стражу до суда за маловажные преступления. В качестве меры пресечения могут быть заключены под стражу до суда лишь лица, обвиняемые по делам: о контрреволюции, о террактах, о вредительстве, о бандитизме и грабеже, о шпионаже, о переходе границы и контрабанде, об убийстве и тяжелых ранениях, о крупных хищениях и растратах, о профессиональной спекуляции, о валютчиках, о фальшивомонетчиках, злостном хулиганстве и профессиональных рецидивистах.

3. Установить при производстве арестов органами ОГПУ предварительное согласие прокурорского надзора по всем делам, кроме дел о террористических актах, взрывах, поджогах, шпионаже и перебежчиках, политическом бандитизме и к.-р. антипартийных группировках.

Установленный в настоящем пункте порядок вводится в жизнь для ДВК, Средней Азии и Казахстана лишь через 6 месяцев.

4. Обязать прокурора СССР и ОГПУ обеспечить неуклонное исполнение инструкции 1922 г. о порядке прокурорского контроля за производством арестов и содержанием под стражей лиц, арестованных ОГПУ.

Председатель Совета Народных Комиссаров СССР В.Молотов (Скрябин) Секретарь ЦК ВКП(б) И.Сталин

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЦИК И СНК СССР «Об Особом Совещании при Народном Комиссаре внутренних дел Союза ССР»

В развитие ст. 8 постановления Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР от 10 июля 1934 г. «Об образовании общесоюзного Народного Комиссариата внутренних дел» (СЗ СССР 1934 г. N 36, ст. 283), Центральный Исполнительный Комитет и Совет Народных Комиссаров Союза ССР п о с т а н о в л я ю т:

1. Предоставить Народному Комиссариату внутренних дел Союза ССР право применять к лицам, признаваемым общественно-опасными:

а) ссылку на срок до 5 лет под гласный надзор в местности, список которых устанавливается Народным Комиссариатом внутренних дел Союза ССР;

б) высылку на срок до 5 лет под гласный надзор с запрещением проживания в столицах, крупных городах и промышленных центрах Союза ССР;

в) заключение в исправительно-трудовые лагеря на срок до 5 лет;

г) высылку за пределы Союза ССР иностранных подданных, являющихся общественно опасными.

2. Для применения мер, указанных в ст. 1, при Народном Комиссаре внутренних дел Союза ССР под его председательством учреждается Особое Совещание в составе:

а) Заместителей Народного Комиссара внутренних дел Союза ССР; б) Уполномоченного Народного Комиссариата внутренних дел Союза ССР по РСФСР; в) Начальника Главного Управления Рабоче-Крестьянской милиции; г) Народного Комиссара внутренних дел союзной республики, на территории которой возникло дело. 3. В заседаниях Особого Совещания обязательно участвует Прокурор Союза ССР или его заместитель, который, в случае несогласия как с самим решением Особого совещания, так и с направлением дела на рассмотрение Особого Совещания, имеет право протеста в Президиум Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР.

В этих случаях исполнение решения Особого Совещания приостанавливается впредь до постановления по данному вопросу Президиума Центрального Исполнительного Комитета СССР.

4. В решении Особого Совещания о ссылке и заключении в исправительно-трудовой лагерь каждого отдельного лица должно быть указано основание применения этих мер, а также определен район и срок ссылки или заключения в лагерь.

5. Особому Совещанию предоставлено право: а) в зависимости от поведения сосланных или заключенных в исправительно-трудовые лагеря, на основании отзывов соответствующих органов НКВД СССР, сокращать срок пребывания в ссылке или в исправительно-трудовом лагере;

б) освобождать от дальнейшего пребывания в специальных трудовых поселениях.

5 ноября 1934 г.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЦИК И СНК СССР «О внесении изменений в действующие уголовно процессуальные кодексы союзных республик»

Внести следующие изменения в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик по расследованию и рассмотрению дел о террористических организациях и террористических актах против работников Советской власти:

1. Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней.

2. Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде.

3. Дела слушать без участия сторон. 4. Кассационного обжалования приговоров, как и подачи ходатайств о помиловании, не допускать. 5. Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговоров.

1 декабря 1934 г.

П Р И К А З НАРОДНОГО КОМИССАРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР И ПРОКУРОРА СССР за 1935 г.

N 00233 СОДЕРЖАНИЕ: С объявлением постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) о порядке производства арестов.

N 00233 19 июня 1935 г. гор. Москва

ВСЕМ НКВД И ПРОКУРОРАМ СОЮЗНЫХ РЕСПУБЛИК, НАЧ. УНКВД И ПРОКУРОРАМ КРАЕВ И ОБЛАСТЕЙ, НАЧ. ГОР. И РАЙОТДЕЛЕНИЙ НКВД И ПРОКУРОРАМ РАЙОНОВ И ГОРОДОВ; ВСЕМ НАЧ. ОСОБЫХ И ТРАНСПОРТНЫХ ОРГАНОВ НКВД И ВОЕННЫМ, ТРАНСПОРТНЫМ ПРОКУРОРАМ И ПРОКУРОРАМ ВОДНЫХ БАССЕЙНОВ, НАЧ. УПРАВЛЕНИЙ МИЛИЦИИ СОЮЗНЫХ РЕСПУБЛИК, КРАЕВ, ОБЛАСТЕЙ, ГОРОДОВ И РАЙОНОВ.

Объявляется к руководству и исполнению постановление Совета Народных Комиссаров Союза ССР и Центрального Комитета ВКП(б) от 17/VI-1935 г. о порядке производства арестов.

НАРОДНЫЙ КОМИССАР ПРОКУРОР СОЮЗА ССР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР

(ЯГОДА) (ВЫШИНСКИЙ)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Совета Народных Комиссаров Союза ССР и

Центрального Комитета ВКП(б)

Совет Народных Комиссаров Союза ССР и Центральный Комитет ВКП(б) п о с т а н о в л я ю т:

1. Во изменение инструкции от 8-го мая 1933 г., аресты по всем без исключения делам, органы НКВД могут производить лишь с согласия соответствующего прокурора.

2. В случае необходимости произвести арест на месте преступления, уполномоченные на это по закону должностные лица из НКВД обязаны о произведенном аресте немедленно сообщить соответствующему прокурору, для получения подтверждения.

3. Разрешения на аресты членов ЦИКа Союза ССР ЦИКа союзных республик даются лишь по получении органами прокуратуры и НКВД согласия председателя ЦИК Союза ССР или председателей ЦИКов союзных республик, по принадлежности.

Разрешения на аресты руководящих работников Наркоматов Союза и союзных республик и приравненных к них центральных учреждений (начальников управления и заведующих отделами, управляющих трестами и их заместителей, директоров и заместителей директоров промышленных предприятий, совхозов и т.п.), а также состоящих на службе в различных учреждениях инженеров, агрономов, профессоров, врачей, руководителей, ученых, учебных и научно-исследовательских учреждений — даются по согласованию с соответствующими народными комиссарами.

4. Разрешения на аресты членов и кандидатов ВКП(б) даются по согласованию с секретарями районных, краевых, областных комитетов ВКП(б), ЦК Нацкомпартий, по принадлежности, а в отношении коммунистов, занимающих руководящие должности в наркоматах Союза и приравненных к ним центральных учреждениях — по получении на то согласия председателя Комиссии Партийного Контроля.

5. Разрешения на аресты военнослужащих высшего и среднего начальствующего состава РККА даются по согласованию с наркомом Обороны.

6. Разрешения на аресты даются в районе районным прокурором, в автономных республиках — прокурорами этих республик, в краях (областях) — краевыми (областными) прокурорами.

По делам о преступлениях на железнодорожном и водном транспорте разрешения на аресты даются участковыми прокурорами, дорожными прокурорами и прокурорами бассейнов по принадлежности; по делам, подсудным военным трибуналам — прокурорами военных округов. Разрешения на аресты, производимые непосредственно народными комиссариатами внутренних дел союзных республик, даются прокурорами республик.

Разрешения на аресты, производимые непосредственно Народным Комиссариатом Внутренних Дел СССР, даются прокурором Союза.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СОВЕТА НАРОДНЫХ СЕКРЕТАРЬ ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИССАРОВ СОЮЗА ССР — МОЛОТОВ КОМИТЕТА ВКП(Б) — И.СТАЛИН

17 июня 1935 года

Из статьи «Приговор суда — голос народа» «Правда», 30 января 1937 г.

Закончен процесс антисоветского троцкистского центра. Военная Коллегия Верховного Суда СССР вынесла семнадцати подсудимым троцкистским шпионам, диверсантам и убийцам трижды заслуженный ими приговор соответственно степени вины каждого из них перед советским народом. Они изменили Родине. А по Конституции СССР нет более тяжкого преступления, чем государственная измена.

И вот наступил час возмездия подлейшим из подлых за все их кровавые преступления против народов советской земли: за измену родине и провокацию войны против СССР, за сверхпредательство и вероломство, за взрывы, поджоги социалистических предприятий и крушения поездов, за вредительство и террор, за пролитую ими кровь рабочих, красноармейцев и детей.

Тринадцать подсудимых, как организаторы и непосредственные исполнители этих преступлений, приговорены к высшей мере уголовного наказания — расстрелу. Сокольникова и Радека, «как членов антисоветского троцкистского центра», несущих ответственность за его преступную деятельность, но не принимавших непосредственного участия в организации и осуществлении актов диверсионно-вредительской, шпионской и террористической деятельности, — к заключению в тюрьме сроком на 10 лет каждого; Арнольда — к заключению в тюрьме на 10 лет; Строилова — к заключению в тюрьме на 8 лет.

Приговор троцкистской шайке, вынесенный Верховным судом, -это приговор всего советского народа, это воля и гнев народа, ярко выраженные им во все дни процесса. Как только известны стали все злодеяния троцкистских мерзавцев, как только начал распутываться клубок чудовищных преступлений банды злейшего врага народа Троцкого, по всей советской стране разнесся голос миллионов рабочих, колхозников, красноармейцев, интеллигенции — голос народа, требующего уничтожить и обезвредить троцкистскую свору бешеных собак капитализма.

Чем более росли и множились победы социализма в СССР, тем злее, тем бешеней становились троцкистские псы контрреволюции. И на закончившемся процессе всему миру предстали не только отпетые троцкистские шпионы, вредители и убийцы, но и предстал живой труп троцкизма, с которого сорвали все одежки и маски, за которым нет и не может быть ничего, кроме гнуснейшего отребья человеческого, кроме самых разнузданных сил германских и японских поджигателей войны. Троцкизм разбит и убит в нашей стране, и в лице участников троцкистского центра сойдут в могилу главари троцкистской шайки в СССР. Иуда-Троцкий, злейший враг советского народа и всего трудящегося человечества, еще плетет на японские и германские деньги сети измен, провокаций, шпионажа, но уже мертв троцкизм.

От всей троцкистской нечисти прекрасную советскую землю очищает Народный комиссариат внутренних дел во главе с новым, славных руководителей своим, твердым большевиком т.Ежовым. Очищает и очистит до конца! Можно не сомневаться, что ни одна контрреволюционная гадина — троцкистского, правого или какого-нибудь иного пошиба — не уйдет от советского правосудия.

Процесс троцкистского центра еще раз показал, сколь необходима величайшая бдительность сейчас, в преддверии войн, которые готовят, провоцируют империалисты, в первую очередь германские и японские. Именно к началу войны задумывали враги народа — Троцкий и его свора шпионов и убийц развернуть, по заданию германских и японских хозяев, наиболее острую, подрывную, диверсионную деятельность, особенно в оборонной промышленности и на транспорте. Недаром и до приговора вопит и клевещет по поводу процесса печать германского и японского фашизма; ведь поимка троцкистской банды лишила их важнейшего отряда разведчиков, шпионов, диверсантов, провокаторов и зачинщиков новой кровавой империалистической бойни.

Трудящиеся массы СССР единодушно одобрят приговор Верховного суда, который является выражением воли и желаний всего советского народа. Это единодушное одобрение масс отчетливо видно из первых откликов рабочих в ночных сменах, куда быстро дошла весть о приговоре. На гнусные злодения троцкистов по подрыву мощи СССР массы отвечают и ответят быстрейшей ликвидацией последствий троцкистского вредительства, новым большим подъемом народного хозяйства, новыми рекордами производительности труда, новым, еще более широким размахом социалистического соревнования.

Троцкистская свора, с благословения своих фашистских хозяев, хотела убить вождей советского народа, чтобы убить социализм. Советский народ отвечает на эти замыслы теснейшим сплочением вокруг нашей партии Ленина—Сталина, вокруг ЦК нашей партии, руководимого товарищем Сталиным, который привел Родину к победе социализма. Эта победа завоевана навсегда; нет и не будет той силы, которая могла бы сломить народы СССР, сломить социализм в СССР, повернуть нашу страну и наш народ назад, к капитализму.

У главарей и мастеров троцкистских подлых дел в СССР вырваны ядовитые жала приговором Военной Коллегии Верховного суда. Но еще творит свою подлейшую работу кровавый фашистский пес, враг народа СССР и всего человечества — Иуда-Троцкий. Он еще носится с факелом войны по миру, провоцируя и подготовляя новые войны, гибель в них сотен тысяч людей.

Интересы государства, искренне желающего мира, интересы всего передового и прогрессивного человечества, требуют решительного прекращения этой поджигательной, злодейской деятельности Троцкого. Чтобы сохранить мир между народами, надо во всем мире покончить с троцкизмом и фашизмом, сеющими ядовитые семена войн.

ИЗ ЛИЧНОГО ФОНДА И.В.Сталина (Шифром)

Нац. ЦК, крайкомам, обкомам В связи с происходящим судом над шпионами и вредителями Тухачевским, Якиром, Уборевичем и другими ЦК предлагает Вам организовать митинги рабочих, а где возможно и крестьян, а также митинги красноармейских частей и выносить резолюции о необходимости применения высшей меры репрессии. Суд должен быть окончен сегодня ночью. Сообщение о приговоре будет опубликовано завтра, т.е. двенадцатого июля.

11.VI.37. 16 ч. 50 м. Секретарь ЦК Сталин Секретарям обкомов, крайкомов ВКП(б) и ЦК нацкомпартий За последнее время в краях, областях и республиках вскрыта вредительская работа врагов народа в области сельского хозяйства, направленная на подрыв хозяйства колхозов и на провоцирование колхозников на недовольство против Советской власти путем целой системы издевок и глумлений над ними.

ЦК считает существенным недостатком руководства в деле разгрома вредителей в сельском хозяйстве тот факт, что ликвидация вредителей проводится лишь закрытым порядком по линии органов НКВД, а колхозники не мобилизуются на борьбу с вредительством и его носителями.

Считаю совершенно необходимой политическую мобилизацию колхозников вокруг работы, проводящейся по разгрому врагов народа в сельском хозяйстве, — ЦК ВКП(б) обязывает обкомы, крайкомы и ЦК нацкомпартий организовать в каждой области по 2—3 открытых показательных процесса над врагами народа — вредителями сельского хозяйства, пробравшимися в районные партийные, советские и земельные органы (работники МТС и райЗО, предРИКа, секретари РК и т.п.), широко осветив ход судебных процессов в местной печати.

3.VIII.37. 20 ч. 40 м. Секретарь ЦК ВКП(б) Сталин (шифром)

Москва ЦК ВКП(б) Тт. Сталину, Ежову из Канска

25 августа произошел пожар на Канском мелькомбинате, сгорело все оборудование. В зернохранилище комбината хранилось 5 тысяч тонн зерна, 3 тысячи тонн муки. По неточным подсчетам погибло не менее 30% зерна, муку отстояли полностью. Личной проверкой и проверкой НКВД установлена исключительная засоренность комбината врагами. Предварительное следствие показывает очевидность диверсии. Следствие форсируем, результаты сообщу дополнительно.

27.VIII.37. 9 ч. 35 м. Соболев

Красноярск. Крайком Соболеву

Поджог мелькомбината , должно быть, организован врагами. Примите все меры к раскрытию поджигателей. Виновных судить ускоренно. Приговор — расстрел. О расстреле опубликовать в местной печати.

27.VIII.37. 17 ч. 10 м. Секретарь ЦК Сталин (Шифром)

Москва ЦК ВКП(б) тов. Сталину 24 августа в Андреевском районе выездная сессия спецколлегии облсуда приступила к слушанию дела контрреволюционной банды вредителей, орудовавших в сельском хозяйстве Андреевского района. Интерес к процессу большой. В зале суда присутствует свыше 500 человек колхозников из всех сельсоветов и колхозов района. 24 августа во всех сельсоветах района и большинстве колхозов проведены митинги, собрания и читки материалов о процессе. Ежедневно выпускается газета-многотиражка, для массовой работы в сельсоветы и колхозы направлен районный актив. В колхозах выделены чтецы и беседчики о процессе. Поступает много резолюций от трудящихся района с требованием применения к вредителям высшей меры наказания. Колхозники берут конкретные обязательства — повышение революционной бдительности, досрочная сдача хлебозаготовок и госпоставок, быстрейшее окончание озимого сева, обработки льна, усиление подписки на заем и т.д.

26-го вечером ожидается приговор. И.о. Секретаря запобкома Коротченков

27.VIII.37. 9 ч. 45 м.

Смоленск. Обком Коротченкову Советую приговорить вредителей Андреевского района к расстрелу, а о расстреле опубликовать в местной печати.

27.VIII.37. 17 ч. 00 м. Секретарь ЦК Сталин

Всесоюзная Коммунистическая Партия (большевиков) Центральный Комитет

N П51/94 3 июля 1937 г.

Тов. Ежову Секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий

Выписка из протокола N 51 заседания Политбюро ЦК РЕШЕНИЕ от 2.VII. 37 г.

94. — ОБ АНТИСОВЕТСКИХ ЭЛЕМЕНТАХ.

Послать секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий следующую телеграмму:

«Замечено, что большая часть бывших кулаков и уголовников, высланных одно время из разных областей в северные и сибирские районы, а потом по истечении срока высылки вернувшихся в свои области, — являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступлений, как в колхозах и совхозах, так и на транспорте и в некоторых отраслях промышленности.

ЦК ВКП(б) предлагает всем секретарям областных и краевых организаций и всем областным, краевым и республиканским представителям НКВД взять на учет всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки, а остальные менее активные, но все же враждебные элементы были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД.

ЦК ВКП(б) предлагает в пятидневный срок представить в ЦК состав троек, а также количество подлежащих расстрелу, равно как и количество подлежащих высылке».

Секретарь ЦК И.СТАЛИН.

Совершенно секретно. Экз. N 1.

О П Е Р А Т И В Н Ы Й П Р И К А З народного комиссара внутренних дел Союза ССР

N 00447 Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элементов. 30 июля 1937 г. Гор. Москва

Материалами следствия по делам антисоветских формирований устанавливается, что в деревне осело значительное количество бывших кулаков, ранее репрессированных, скрывшихся от репрессий, бежавших из лагерей, ссылки и трудпоселков. Осело много в прошлом репрессированных церковников и сектантов, бывших активных участников антисоветских вооруженных выступлений. Остались почти нетронутыми в деревне значительные кадры антисоветских политических партий (эсеров, грузмеков, дашнаков, муссаватистов, иттихадистов и др.), а также кадры бывших активных участников бандитских восстаний, белых, карателей, репатриантов и т.п.

Часть перечисленных выше элементов, уйдя из деревни в города, проникла на предприятия промышленности, транспорт и на строительство.

Кроме того, в деревне и городе до сих пор еще гнездятся значительные кадры уголовных преступников — скотоконокрадов, воров-рецидивистов, грабителей и др., отбывавших наказание, бежавших из мест заключения и скрывающихся от репрессий. Недостаточность борьбы с этими уголовными контингентами создала для них условия безнаказанности, способствующие их преступной деятельности.

Как установлено, все эти антисоветские элементы являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских диверсионных преступлений, как в колхозах и совхозах, так и на транспорте и в некоторых областях промышленности.

Перед органами государственной безопасности стоит задача -самым беспощадным образом разгромить всю эту банду антисоветских элементов, защитить трудящийся советский народ от их контрреволюционных происков и, наконец, раз и навсегда покончить с их подлой подрывной работой против основ советского государства.

В соответствии с этим ПРИКАЗЫВАЮ — С 5 АВГУСТА 1937 ГОДА ВО ВСЕХ ОБЛАСТЯХ НАЧАТЬ ОПЕРАЦИЮ ПО РЕПРЕССИРОВАНИЮ БЫВШИХ КУЛАКОВ, АКТИВНЫХ АНТИСОВЕТСКИХ ЭЛЕМЕНТОВ И УГОЛОВНИКОВ.

В УЗБЕКСКОЙ, ТУРКМЕНСКОЙ, ТАДЖИКСКОЙ И КИРГИЗСКОЙ ССР ОПЕРАЦИЮ НАЧАТЬ С 10 АВГУСТА с.г., А В ДАЛЬНЕВОСТОЧНОМ И КРАСНОЯРСКОМ КРАЯХ И ВОСТОЧНО-СИБИРСКОЙ ОБЛАСТИ — С 15-го АВГУСТА с.г.

При организации и проведении операций руководствоваться следующим:

1. КОНТИНГЕНТЫ, ПОДЛЕЖАЩИЕ РЕПРЕССИИ 1. Бывшие кулаки, вернувшиеся после отбытия наказания и про

должающие вести активную подрывную деятельность. 2. Бывшие кулаки, бежавшие из лагерей или трудпоселков, а также кулаки, скрывшиеся от раскулачивания, которые ведут антисоветскую деятельность.

3. Бывшие кулаки и социально опасные элементы, состоявшие в повстанческих, фашистских, террористических и бандитских формированиях, отбывшие наказание, скрывшиеся от репрессий или бежавшие из мест заключения и возобновившие свою антисоветскую преступную деятельность.

4. Члены антисоветских партий (эсеры, грузмеки, муссаватисты, иттихадисты и дашнаки), бывшие белые, жандармы, чиновники, каратели, бандиты, бандпособники, переправщики, реэмигранты, скрывшиеся от репрессий, бежавшие из мест заключения и продолжающие вести активную антисоветскую деятельность.

5. Изобличенные следственными и проверенные агентурными материалами наиболее враждебные и активные участники ликвидируемых сейчас казачье-белогвардейских повстанческих организаций, фашистских, террористических и шпионско-диверсионных контрреволюционных формирований.

Репрессированию подлежат также элементы этой категории, содержащиеся в данное время под стражей, следствие по делам которых закончено, но дела еще судебными органами не рассмотрены.

6. Наиболее активные антисоветские элементы из бывших кулаков, карателей, бандитов, белых, сектантских активистов, церковников и прочих, которые содержатся сейчас в тюрьмах, трудовых поселках и колониях и продолжают вести там активную антисоветскую подрывную работу.

7. Уголовники (бандиты, грабители, воры-рецидивисты, контрабандисты-профессионалы, аферисты-рецидивисты, скотоконокрады), ведущие преступную деятельность и связанные с преступной средой. Репрессированию подлежат также элементы этой категории, которые содержатся в данное время под стражей, следствие по делам которых закончено, но дела еще судебными органами не рассмотрены.

8. Уголовные элементы, находящиеся в лагерях и трудпоселках и ведущие в них преступную деятельность.

9. Репрессии подлежат все перечисленные выше контингенты, находящиеся в данный момент в деревне — в колхозах, совхозах, сельскохозяйственных предприятиях и в городе — на промышленных и торговых предприятиях, транспорте, в советских учреждениях и на строительстве.

II. О МЕРАХ НАКАЗАНИЯ РЕПРЕССИРУЕМЫМ И КОЛИЧЕСТВЕ ПОДЛЕЖАЩИХ РЕПРЕССИИ.

1. Все репрессируемые кулаки, уголовники и др. антисоветские элементы разбиваются на две категории:

а) к первой категории относятся все наиболее враждебные из перечисленных выше элементов. Они подлежат немедленному аресту и, по рассмотрении их дел на тройках, — РАССТРЕЛУ.

б) ко второй категории относятся все остальные менее активные, но все же враждебные элементы. Они подлежат аресту и заключению в лагеря на срок от 8 до 10 лет, а наиболее злостные и социально опасные из них, заключению на те же сроки в тюрьмы по определению тройки.

2. Согласно представленным учетным данным Наркомами республиканских НКВД и начальниками краевых и областных управлений НКВД утверждается следующее количество подлежащих репрессии:

Первая Вторая ВСЕГО категория категория

1. Азербайджанская ССР 1500 3750 5250 2. Армянская ССР 500 1000 1500 3. Белорусская ССР 2000 10000 12000 …

3. Утвержденные цифры являются ориентировочными. Однако, наркомы республиканских НКВД и начальники краевых и областных управлений НКВД не имеют права самостоятельно их превышать. Какие бы то ни было самочинные увеличения цифр не допускаются.

В случаях, когда обстановка будет требовать увеличения утвержденных цифр, наркомы республиканских НКВД и начальники краевых и областных управлений НКВД обязаны представить мне соответствующие мотивированные ходатайства.

Уменьшение цифр, а равно как и перевод лиц, намеченных к репрессированию по первой категории, — во вторую категорию и, наоборот — не разрешается.

4. Семьи приговоренных по первой и второй категории как правило не репрессируются.

Исключение составляют: а) Семьи, члены которых способны к активным антисоветским действиям. Члены такой семьи, с особого решения тройки, подлежат водворению в лагеря или трудпоселки.

б) Семьи лиц, репрессированных по первой категории, проживающие в пограничной полосе, подлежат переселению за пределы пограничной полосы внутри республики, краев и областей.

в) Семьи репрессированных по первой категории, проживающие в Москве, Ленинграде, Киеве, Тбилиси, Баку, Ростове-на-Дону, Таганроге и в районах Сочи, Гагры и Сухуми, подлежат выселению их этих пунктов в другие области по их выбору, за исключением пограничных районов.

5. Все семьи лиц, репрессированных по первой и второй категориям, взять на учет и установить за ними систематическое наблюдение.

III. ПОРЯДОК ПРОВЕДЕНИЯ ОПЕРАЦИИ

1. Операцию начать 5 августа 1937 года и закончить в четырехмесячный срок.

В Туркменской, Таджикской и Киргизской ССР операцию начать 10 августа с.г., а в Восточно-Сибирской области, Красноярском и Дальневосточном крае — с 15-го августа с.г.

2. В первую очередь подвергаются репрессии контингенты, отнесенные к первой категории.

Контингенты, отнесенные ко второй категории, до особого на то распоряжения репрессии не подвергаются.

В том случае, если нарком республиканского НКВД, начальник Управления или областного отдела НКВД, закончив операцию по контингентам первой категории, сочтет возможным приступить к операции по контингентам, отнесенным ко второй категории, он обязан прежде чем к этой операции фактически приступить — запросить мою санкцию и только после получения ее начать операцию.

В отношении всех тех арестованных, которые будут осуждены к заключению в лагеря или тюрьмы на разные сроки, по мере вынесения приговоров доносить мне, сколько человек, на какие сроки тюрьмы или лагеря осуждено. По получении этих сведений я дам указания о том, каким порядком и в какие лагеря осужденных направить.

3. В соответствии с обстановкой и местными условиями территория республики, края и области делится на оперативные сектора.

Для организации и проведения операции по каждому сектору формируется оперативная группа, возглавляемая ответственным работником НКВД республики, краевого или областного Управления НКВД, могущим успешно справиться с возлагаемыми на него серьезными оперативными задачами.

В некоторых случаях начальниками оперативных групп могут быть назначены наиболее опытные и способные начальники районных и городских отделений.

4. Оперативные группы укомплектовать необходимым количеством оперативных работников и придать им средства транспорта и связи.

В соответствии с требованиями оперативной обстановки группам придать войсковые или милицейские подразделения.

5. На начальников оперативных групп возложить руководство учетом и выявлением подлежащих репрессированию, руководство следствием, утверждение обвинительных заключений и приведение приговоров троек в исполнение.

Начальник оперативной группы несет ответственность за организацию и проведение операции на территории своего сектора.

6. На каждого репрессированного собираются подробные установочные данные и компрометирующие материалы. На основании последних составляются списки на арест, которые подписываются начальником оперативной группы и в 2-х экземплярах отсылаются на рассмотрение и утверждение Наркому внутренних дел, начальнику управления или областного отдела НКВД.

Нарком внутренних дел, начальник управления или областного отдела НКВД рассматривает список и дает санкцию на арест перечисленных в нем лиц.

7. На основании утвержденного списка начальник оперативной группы производит арест. Каждый арест оформляется ордером. При аресте производится тщательный обыск. Обязательно изымаются: оружие, боеприпасы, военное снаряжение, взрывчатые вещества, отравляющие и ядовитые вещества, контрреволюционная литература, драгоценные металлы в монете, слитках и изделиях, иностранная валюта, множительные приборы и переписка.

Все изъятое заносится в протокол обыска. 8. Арестованные сосредоточиваются в пунктах по указанию наркомов внутренних дел, начальников управлений или областных отделов НКВД. В пунктах сосредоточения арестованных должны иметься помещения, пригодные для размещения арестованных.

9. Арестованные строго окарауливаются. Организуются все мероприятия, гарантирующие от побегов или каких-либо эксцессов.

IV. ПОРЯДОК ВЕДЕНИЯ СЛЕДСТВИЯ

1. На каждого арестованного или группу арестованных заводится следственное дело. Следствие проводится ускоренно и в упрощенном порядке.

В процессе следствия должны быть выявлены все преступные связи арестованного.

2. По окончании следствия дело направляется на рассмотрение тройки.

К делу приобщаются: ордер на арест; протокол обыска; материалы, изъятые при обыске; личные документы; анкета арестованного; агентурно-учетный материал; протокол допроса и краткое обвинительное заключение.

V. ОРГАНИЗАЦИЯ И РАБОТА ТРОЕК

1. Утверждаю следующий персональный состав республиканских, краевых и областных троек (далее следует поименный список по всем республикам, краям и областям. — Ред.)…

2. На заседаниях троек может присутствовать (там, где он не входит в состав тройки) республиканский, краевой или областной прокурор.

3. Тройка ведет свою работу или, находясь в пункте расположения соответствующих НКВД, УНКВД или областных отделов НКВД или выезжая к местам расположения оперативных секторов. Тройки, в зависимости от характера материалов и степени социальной опасности арестованного, могут относить лиц, намеченных к репрессированию по 2 категории — к первой категории и лиц, намеченных к репрессированию по первой категории — ко второй.

5. Тройки ведут протоколы своих заседаний, в которые и записывают вынесенные ими приговоры в отношении каждого осужденного.

Протокол заседания тройки направляется начальнику оперативной группы для приведения приговоров в исполнение. К следственным делам приобщаются выписки из протоколов в отношении каждого осужденного.

VI. ПОРЯДОК ПРИВЕДЕНИЯ ПРИГОВОРОВ В ИСПОЛНЕНИЕ

1. Приговоры приводятся в исполнение лицами по указаниям председателей троек, т.е. наркомов республиканских НКВД, начальников управлений или областных отделов НКВД.

Основанием для приведения приговора в исполнение являются -заверенная выписка из протокола заседания тройки с изложением приговора в отношении каждого осужденного и специальное предписание за подписью председателя тройки, вручаемые лицу, приводящему приговор в исполнение.

7. Приговоры по первой категории приводятся в исполнение в местах и порядком по указанию наркомов внутренних дел, начальников управлений и областных отделов НКВД.

Документы об исполнении приговора приобщаются в отдельном конверте к следственному делу каждого осужденного.

3. Направление в лагеря лиц, осужденных по 2 категории, производится на основании нарядов, сообщаемых ГУЛАГом НКВД СССР.

VII. ОРГАНИЗАЦИЯ РУКОВОДСТВА ОПЕРАЦИЙ И ОТЧЕТНОСТЬ

1. Общее руководство проведением операций возлагаю на моего заместителя — Начальника главного управления государственной безопасности — Комкора тов. ФРИНОВСКОГО.

Для проведения работы, связанной с руководством операций, сформировать при нем специальную группу.

2. Протоколы троек по исполнению приговоров немедленно направлять начальнику 8-го Отдела ГУГБ НКВД СССР с приложением учетных карточек по форме N 1.

На осужденных по 1 категории одновременно с протоколом и учетными карточками направлять также и следственные дела.

3. О ходе и результатах операции доносить пятидневными сводками к 1, 5, 10, 15, 20 и 25 числу каждого месяца телеграфом и подробно почтой.

4. О всех вновь вскрытых в процессе проведения операций контрреволюционных формированиях, возникновении эксцессов, побегах за кордон, образовании бандитских и грабительских групп и других чрезвычайных происшествиях доносить по телеграфу немедленно.

При организации и проведении операции принять исчерпывающие меры к тому, чтобы не допустить: перехода репрессируемых на нелегальное положение; бегства с мест жительства и особенно за кордон; образования бандитских и грабительских групп; возникновения каких-либо эксцессов.

Своевременно выявлять и быстро пресекать попытки к совершению каких-либо активных контрреволюционных действий.

НАРОДНЫЙ КОМИССАР ВНУТРЕНИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР ГЕНЕРАЛЬНЫЙ КОМИССАР ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

(Н.ЕЖОВ)

ВЫДЕРЖКА ИЗ ОПЕРАТИВНОГО ПРИКАЗА НАРОДНОГО КОМИССАРА

ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР

25 июля 1937 Г. гор. Москва N 00439

«Агентурными и следственными материалами последнего времени доказано, что германский Генеральный штаб и Гестапо в широких размерах организуют шпионскую и диверсионную работу на важнейших в первую очередь оборонных предприятиях промышленности, используя для этой цели осевшие там кадры германских подданных.

Агентура из числа германских подданных, осуществляя уже сейчас вредительские и диверсионные акты, главное внимание уделяет организации диверсионных действий на период войны и в этих целях подготавливает кадры диверсантов. Для полного пресечения этой деятельности германской разведки П Р И К А З Ы В А Ю: …2. Начиная с 29 июля с.г. приступить к арестам всех установленных вами германских подданных, работающих на военных заводах и заводах, имеющих оборонные цеха, железнодорожном транспорте, а также уволенных с этих заводов, в том случае, если они проживают на территории Вашей республики, края или области.

Всю операцию по арестам закончить в пятидневный срок. 4. Следствие по делам арестованных вести особо тщательно.

Добиваться исчерпывающего вскрытия неразоблаченной до сих пор агентуры германской разведки и окончательного разгрома диверсионной низовки, заложенной ею на промышленных предприятиях.

Дела арестованных по окончании следствия направлять в НКВД СССР для последующего рассмотрения их Военной Коллегией или Особым совещанием НКВД.

5. Вновь выявляемых в процессе следствия германских агентов-шпионов, диверсантов и террористов, как из числа советских граждан, так и подданных других государств, немедленно арестовывать, независимо от места их работы.

7. Ежедневно к 12 часам за истекшие сутки доносить мне телеграфом ход и результаты операции и все добытые следствием материалы.

8. Приказ ввести в действие по телеграфу».

Народный комиссар внутренних дел Союза ССР генеральный комиссар государственной безопасности

(Н.Ежов)

ВЫДЕРЖКА ИЗ ОПЕРАТИВНОГО ПРИКАЗА НАРОДНОГО КОМИССАРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА С.С.Р.

11 августа 1937 г. г. Москва N 00485

«Рассылаемой вместе с настоящим приказом закрытое письмо о фашистско-повстанческой, шпионской, диверсионной, пораженческой и террористической деятельности польской разведки в СССР, а также материалы следствия по делу «ПОВ» вскрывают картину долголетней и относительно безнаказанной диверсионно=шпионской работы польской разведки на территории Союза.

Их этих материалов видно. что подрывная деятельность польской разведки проводилась и продолжает проводиться настолько открыто, что безнаказанность этой деятельности можно объяснить только плохой работой органов ГУГБ и беспечностью чекистов.

Даже сейчас работа по ликвидации на местах польских диверсионно-шпионских групп и организации ПОВ полностью не развернута. Темп и масштаб следствия крайне низкие. Основные контингенты польской разведки ускользнули даже от оперативного учета (из общей массы перебежчиков из Польши, насчитывающей примерно 15 000 человек человек, учтено по Союзу только 9000. В Западной Сибири из находившихся на ее территории 5000 перебежчиков, учтено не более 1000 человек. Такое же положение с учетом политэмигрантов из Польши.

… Основной задачей органов ГУГБ в настоящее время является разгром антисоветской работы польской разведки и полная ликвидация незатронутой до сих пор широкой диверсионно-повстанческой низовки «ПОВ» и основных людских контингентов польской разведки в СССР.

П Р И К А З Ы В А Ю: 1. С 20 августа 1937 года начать широкую операцию, направленную к полной ликвидации местных организаций «ПОВ» и, прежде всего, ее диверсионно-шпионских и повстанческих кадров в промышленности, на транспорте, совхозах и колхозах.

Вся операция должна быть закончена в 3-х месячный срок, т.е. к ____ ноября 1937 года…

3. Операцию по арестам провести в две очереди: а) в первую очередь подлежат аресту … работающие в органах НКВД, в Красной Армии, на военных заводах, в оборонных цехах всех других заводов, на железнодорожном, водном и воздушном транспорте, в электросиловом хозяйстве всех промышленных предприятий, на газовых и нефтеперегонных заводах;

б) во вторую очередь подлежат аресту все остальные, работающие в промышленных предприятиях не оборонного значения, в совхозах, колхозах и учреждениях…»

п.п. Народный комиссар внутренних дел СССР Генеральный комиссар гос. безопасности — Ежов

Выдержка из оперативного приказа НАРОДНОГО КОМИССАРА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА С.С.Р.

15 августа 1937 года г. Москва N 00486

«С получением настоящего приказа приступите к репрессированию жен изменников родины, членов право-троцкистских, шпионско-диверсионных организаций, осужденных военной коллегией и военными трибуналами по первой и второй категориям, начиная с 1-го августа 1936 года.

… 1) В отношении каждой намеченной к репрессированию семьи производится тщательная ее проверка, собираются дополнительные установочные данные и компрометирующие материалы.

4) Аресту подлежат жены, состоявшие в юридическом или фактическом браке с осужденными в момент его ареста.

7) Все имущество, лично принадлежащее арестованные (за исключением белья, верхнего и нижнего платья, обуви и постельных принадлежностей, которые арестованные берут с собой) — конфискуются. Квартиры арестованных опечатываются.

10) Следственные дела направляются на рассмотрение Особого Совещания НКВД СССР.

12) Жены осужденных изменников родины подлежат заключению в лагеря на сроки, в зависимости от степени социальной опасности, не менее как 5—8 лет.

13) Социально опасные дети осужденных, в зависимости от их возраста, степени опасности и возможностей исправления, подлежат заключению в лагеря или исправительно-трудовые колонии НКВД, или водворению в детские дома особого режима Наркопросов республик.

35) Операцию по репрессированию жен уже осужденных изменников родины закончить к 25/Х с/г.

36) Впредь всех жен изобличенных изменников родины, право-троцкистских шпионов, арестовывать одновременно с мужьями, руководствуясь порядком, устанавливаемым настоящим приказом».

п.п. Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Генеральный комиссар гос. безопасности

(ЕЖОВ) ПОСТАНОВЛЕНИЕ ЦИК СССР

«О внесении изменений в действующие уголовнопроцессуальные кодексы союзных республик»

Внести следующие изменения в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик по рассмотрению дел о контрреволюционном вредительстве и диверсиях:

1. По делам о контрреволюционном вредительстве и диверсиях обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дел в суде.

2. Кассационного обжалования по делам о преступлениях, предусмотренных ст.ст. 587 УК РСФСР (вредительство) и 589 УК РСФСР (диверсия) и соответствующим ст.ст. УК других союзных республик, — не допускать.

3. Приговоры о высшей мере наказания (расстреле) приводить в исполнение немедленно по отклонении ходатайств осужденных о помиловании.

14 сентября 1937 г.

ВЫДЕРЖКА ИЗ ОПЕРАТИВНОГО ПРИКАЗА НАРОДНОГО КОМИССАРА

ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА С.С.Р.

23 октября 1937 года г. Москва N 00693

«В результате операций, проведенных по полякам, немцам, корейцам, харбинцам и другим, следственным путем установлено, что разведки почти всех государств, наряду с методами вербовки шпионских, диверсионных и террористических кадров непосредственно на территории СССР, широко применяли метод переброски своей агентуры под видом перебежчиков.

… Следственная работа над перебежчиками и их фильтрация были превращены в простую формальность. Зачастую перебежчику было достаточно только заявить, что он ищет в СССР политического убежища, как его немедленно освобождали из-под стражи и направляли вглубь страны для свободного проживания.

Перебежчики расселялись на территории СССР группами. Учета их почти не велось. Агентурная работа среди них поставлена скверно…

Насколько слаба работа над перебежчиками и насколько беспечны в отношении их чекисты показывают хотя бы такие факты.

Из числа задержанных пограничной охраной в 1937 г. 6 тысяч перебежчиков и дезертиров разоблачены как агенты иностранных разведок только 244 человека. Из числа около 15 тысяч перебежчиков поляков учтено только 9 тысяч.

В тоже время проведенными операциями из среды перебежчиков разоблачено огромное количество шпионов и диверсантов, вскрыты созданные ими крупные шпионские, диверсионные и повстанческие организации.

…В целях решительной ликвидации возможностей проникновения к нам агентуры противника под видом перебежчика, приказываю:

1. Всех перебежчиков … немедленно арестовывать и подвергать самой тщательной и всесторонней следственной проработке.

2. Перебежчиков, разоблаченных как агентов иностранных разведок предавать суду военной коллегии или военных трибуналов.

3. Всех остальных перебежчиков, подозреваемых как агентов иностранных разведок и оставшихся неразоблаченными, заключать в тюрьмы ГУГБ или лагеря…»

НАРОДНЫЙ КОМИССАР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА ССР ГЕНЕРАЛЬНЫЙ КОМИССАР ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

(ЕЖОВ)

Строго секретно

Постановление Государственного Комитета Обороны N ГОКО-1926 сс от 14.VI.1942 г.

«О членах семей изменников Родине»

1. Установить, что совершеннолетние члены семей лиц (военнослужащих и гражданских), осужденных судебными органами или Особым совещанием при НКВД СССР к высшей мере наказания по ст. 58-1 «а» УК РСФСР и соответствующими статьям УК других союзных республик: за шпионаж в пользу Германии и других воюющих с нами стран, за переход на сторону врага, предательство или содействие немецким оккупантам, службу в карательных или административных органах немецких оккупантов на захваченной ими территории и за попытку измены Родине и изменнические намерения, подлежат аресту и ссылке в отдаленные местности СССР на срок в пять лет.

2. Установить, что аресту и ссылке в отдаленные местности СССР на срок пять лет подлежат также семьи лиц, заочно осужденных к высшей мере наказания судебными органами или Особым совещанием при НКВД СССР за добровольный уход с оккупационными войсками при освобождении захваченной противником территории.

3. Применение репрессий в отношении членов семей, перечисленных в пунктах 1 и 2 лиц, производится органами НКВД на основании приговоров судебных органов или решений Особого совещания при НКВД СССР.

Членами семьи изменника Родине считаются: отец, мать, муж, жена, сыновья, дочери, братья и сестры, если они живут совместно с изменником Родины или находились на его иждивении к моменту совершения преступления или к моменту мобилизации в армию в связи с началом войны.

4. Не подлежат аресту и ссылке семьи тех изменников Родине, в составе которых после должной проверки будет установлено наличие военнослужащих Красной Армии, партизан, лиц, оказывавших в период оккупации содействие Красной Армии и партизанам, а также награжденных орденами и медалями Советского Союза.  

Вместо предисловия

 О массовых репрессиях написано немало. Особый интерес к этим трагическим страницам истории объясняется прежде всего стремлением разоблачить тоталитаризм в прошлом и настоящем, не допустить его повторения. Приоткрылись архивы, постепенно увеличивается список исследовательских работ по этой проблеме, и все более появляется искушение заявить: «Все ясно!», «Все известно!»

Но это далеко не так… В связи с этим прежде всего необходимо осмыслить место этого исторического периода в перспективе всего последующего общественного развития. Это крайне важно, ибо авторитарно-деспотический режим выступал в качестве главного средства поддержания необъятной личной власти Сталина, давал ему и его окружению осуществлять непрерывные репрессии, направленные на сокрушение не столько реальных, сколько мнимых противников и еще более — на поддержание атмосферы страха. Деспотический режим позволял тем, кто стоял у руководства, творить любые беззакония и любой произвол, избегая ответственности за совершаемое. Репрессии, стоившие жизни миллионам людей и исковеркавшие судьбы десятков миллионов, явились наиболее страшным выражением политической сущности сталинизма.

Представленные в книге документы позволяют оспорить упрощающие стереотипы, уточнить некоторые оценки, а значит, яснее представить один из самых сложных и трагических периодов нашей многострадальной истории.

Эта книга составлена из документов, бюрократических по происхождению и характеру, написанных суконным языком. Они раскрывают механизм репрессий и конкретные способы их осуществления, характеризующих устройство и принципы действия государственной машины, специально предназначенной для организации каторжного труда и уничтожения людей в массовых масштабах. На документах стоят подписи людей, находившихся на разных этажах сталинского здания административно-командного управления. Но всех их (за редчайшим исключением) сближают абсолютная отстраненность — до полной слепоты и глухоты! — от судеб людей, которые без различия пола и возраста были вырваны из родных мест, лишены созданных трудом поколений хозяйств и вообще средств существования, отправлены за тысячи верст в необжитые, часто вообще непригодные для жизни отдаленные районы Урала, Казахстана, Сибири и Дальнего Востока.

Создание машины массового насилия над людьми свидетельствовало о перерождении всей общественной, прежде всего государственной структуры, полного подчинения общества сталинскому самовластию. Система в целом (аппарат непосредственного насилия особенно) могла функционировать лишь при условии, если в ней заняты люди, не имевшие собственных взглядов на жизнь, человечность в самом широком смысле этого слова. Там действовали функционеры, идеологически оболваненные, отученные воспринимать как людей всех, кого система объявляла своими врагами.

Воспроизведенные в книге документы лишь в малой степени способны отразить картины царившего в стране произвола и правового беспредела. Факты репрессий поражают не исключительностью, а массовостью и обыденностью происходившего.

Представленная Вашему вниманию работа имеет ряд формальных и содержательных особенностей, требующих краткого пояснения.

Крушение традиционных подходов к объяснению советского периода истории, столкновение мнений и оценок публицистов, политиков и самих профессиональных историков — эти и другие современные обстоятельства не только не снижают, но и объективно повышают значение источников, документов. При этом, безусловно, и сами документальные свидетельства несут на себе печать обстоятельств места, времени и авторства их создания.

Большинство представленных документов, пусть и в небольшой степени, часть той секретной политической информации, которая предназначалась для партийно-государственных функционеров, а не для «посторонних» лиц. У подобной секретности, как и у любой другой, была родовая черта — распространяться на те материалы, которые показывали не столько силу системы (для демонстрации этого существовали пропаганда и идеология), сколько ее слабости, промахи, преступления.

Известные трудности составляло определение принципов отбора и систематизации источников. Они помещены в проблемно-хронологическом порядке. Книга состоит из трех разделов.

Документы, вошедшие в первый раздел, призваны раскрыть механизм выработки и осуществления репрессивной политики. Во втором разделе освещается функционирование репрессивной системы. Система, создаваемая практически «с нуля» и с колоссальными человеческими потерями и материальными издержками, представляла собой своего рода формировавшееся «государство в государстве».

Издание ограничено хронологическими рамками и охватывает 1920—середину 1950-х годов. Публикуемые документы взяты из фондов Государственного архива Российской Федерации, Российского центра хранения и изучения документов новейшей истории, Российского государственного военного архива, Центрального архива ФСБ РФ.

Среди публикуемых документов — директивы, постановления, приказы, директивные письма, циркуляры, докладные записки и отчеты ОГПУ—НКВД—КГБ, СНК и ВЦИК СССР, письма, воспоминания репрессированных. Большинство документов публикуется впервые.

Раздел I. ТЕХНОЛОГИЯ ТЕРРОРА

В 1917 году функция подавления у Советского государства была основной, а в условиях гражданской войны, безусловно, ведущей. Это диктовалось не только сопротивлением свергнутых классов, но и необходимостью «стимула» к труду в условиях «военного коммунизма».

С первых дней диктатуры пролетариата уголовное законодательство отличалось исключительной жестокостью мер наказания, в том числе и за малозначительные правонарушения. Следует при этом отметить, что в начальный период после Октября, когда еще не было создано уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, суды руководствовались декретами, подписанными в большинстве случаев В.И.Лениным. Так, до первой кодификации уголовного законодательства было принято более 400 декретов и других актов, которые содержали уголовно-правовые нормы.

В 1918 году, еще далеко до принятия уголовно-правового законодательства, В.И.Ленин запретил судам использовать старые законы и руководствоваться декретами Советского правительства. В Положении о народном суде РСФСР говорилось , что суд «в случае отсутствия соответствующего декрета или неполноты такового, руководствуется социалистическим правосознанием».

Если принять во внимание, что кадры юристов прежнего строя в большинстве своем были отстранены от исполнения обязанностей и правосудие чаще всего совершали, руководствуясь «социалистическим правосознанием», то такой суд во многих случаях превращался в произвол и беззаконие. Метод принуждения и насилия характерен для большинства актов законодательной и исполнительной власти в этот период. Что до законодательства Белорусской ССР, то оно дублировало правовые акты РСФСР, а в дальнейшем — Союза ССР.

Характерно, что термин «враг народа» стали широко применять в официальных документах с первых дней после Октябрьского переворота. Так, 28 ноября 1917 года В.И.Ленин подписал декрет об аресте вождей гражданской войны против революции, в котором говорилось: «члены руководящих учреждений партии кадетов, как партии врагов народа, подлежат аресту и преданию суду революционных трибуналов».

Особенно усилились репрессивные акты после образования Всероссийской Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлениями по должности. В постановлении СНК РСФСР от 5 сентября 1918 года указывалось, что «подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям и мятежам». Постановлением Реввоенсовета Республики от 4 февраля 1919 года было установлено, что решения Революционного Военного трибунала не подлежат обжалованию или кассации и приводятся в исполнение в 24 часа.

В первые годы Советской власти создаются объекты будущего ГУЛАГа. В декрете СНК от 14 марта 1919 года «О рабочих дисциплинарных судах» для нарушителей трудовой дисциплины и лиц, не выполнявших норм выработки, предусматривалось наказание до 6 месяцев заключения в лагере принудительных работ. Это было следствие политики красного террора, предельно ясно отражавшей представления руководителей партии и государства о средствах и методах достижения поставленных ими целей. Идея создания «школы труда» для арестованных была доуточнена в постановлении ВЦИК от 11 апреля 1919 года «О лагерях принудительных работ». Впервые законодательно закреплялось существование концлагерей, и в соответствии с этим Губернские Чрезвычайные комиссии в трехмесячный срок организовали такие лагеря во всех губернских городах.

1 июня 1922 года был принят Уголовный Кодекс Российской Федерации. Этим Кодексом и его редакцией 1926 года до 1928 года руководствовались в Белоруссии. Широко известна печально знаменитая статья 58 этого Кодекса — «Контрреволюционные преступления». Она имела 14 пунктов, по 13 из них предусматривалась высшая мера наказания — расстрел. Наиболее часто в 30-е годы обвинения предъявлялись именно по статье 58: пункту 1 (измена Родине), п. 6 (шпионаж), п. 7 (подрыв государственной промышленности, транспорта, кооперации), п. 8 (совершение террористических актов), п. 10 (контрреволюционная/антисоветская/пропаганда и агитация), п. 11 (участие в контрреволюционной организации). До половины всех обвиняемых в 30-е годы были осуждены по ст. 58-10, которая предусматривала уголовную ответственность вплоть до применения высшей меры наказания в случаях: клеветнических высказываний в адрес руководителей партии и правительства; дискредитации внешней политики СССР; ведения религиозной пропаганды; высказывание пораженческих настроений; попыток дискредитации РККА; высказываний об экономическом положении трудящихся в СССР и восхвалении капитализма; контрреволюционных выпадов по отношению к коммунистам; систематический отказ от работы в лагерях НКВД и других.

Уголовный кодекс Белорусской ССР был утвержден на 3 сессии VIII созыва 23 сентября 1928 года.

В соответствии с этим кодексом уголовные преступления разделялись на две категории: направленные против советского строя и все остальные. За преступления первой категории устанавливался только низкий (минимальный) предел, ниже которого суд не мог назначить наказание или, как в кодексе говорилось, меру социальной защиты. За преступления второй категории был установлен только высший предел. По кодексу 1928 года лишение свободы не могло превышать 10 лет, однако в последующие годы срок лишения свободы был доведен до 25 лет.

Обращает внимание очень широкий состав уголовных преступлений, за которые суды могли назначить высшую меру наказания. так в главе 1 «Контрреволюционные преступления» из 17 составов уголовных преступлений 14 предусматривали высшую меру наказания -расстрел. По многим составам уголовных преступлений, в том числе и не представляющим большой общественной опасности (отказ от внесения налогов, убой скота и др.) была предусмотрена конфискация всего имущества.

Почти все составы контрреволюционных преступлений предусматривали такие меры социальной защиты как: объявление врагом трудящихся с лишением гражданства БССР или иной союзной республики и тем самым гражданства СССР; полное или частичное лишение прав; удаление из Союза ССР на определенный срок; запрещение проживать в тех или иных местностях.

Важно отметить, что при лишении судом подсудимого прав, последний лишался не только политических прав, но и элементарных условий своего материального существования, так как, например, при полном лишении прав человеку не только запрещалось занимать те или иные должности, но и он лишался права на пенсию, на пособие по безработице, родительских прав.

Изучение архивно-следственных дел на необоснованно репрессированных показывает, что наиболее распространенным было незаконное обвинение людей в измене Родине (ст. 63), т.е. действиях, совершенных гражданином СССР в ущерб военной мощи Союза ССР, его государственной независимости или неприкосновенности его территории, как-то: шпионаж, бегство или перелет за границу. Суровое наказание ожидало и родственников виновного. Если совершеннолетние родственники знали о намерении бежать, но не доложили или способствовали готовящейся или совершенной измене, они карались лишением свободы от 5 до 10 лет с конфискацией имущества. Другие совершеннолетние члены семьи изменника, совместно с ним проживающие, подлежали лишению избирательных прав и ссылке в отдаленные районы Сибири на пять лет. Так в самом законе была заложена возможность репрессий в отношении лиц, не совершавших никаких преступлений.

Вначале необоснованные репрессии не носили массового характера. С каждым годом, однако, они усиливались. Суды уже не справлялись с нарастающим количеством дел. Все больше их стало рассматриваться в упрощенном порядке несудебными органами — «двойками», «тройками», особыми совещаниями. По существу, эти органы никому не были поднадзорны и действовали по собственному усмотрению, творя произвол и беззаконие. Прокурорский надзор отсутствовал. Отстраненные от этой работы прокуроры нередко сами подвергались репрессиям.

Возникновение репрессивной системы на рубеже 20—30-х годов было не случайным, а закономерным явлением. Когда в конце 20-х—начале 30-х годов встал вопрос об источниках осуществления ускоренной индустриализации страны и о методах коллективизации крестьянства, у сталинского руководства был уже готов ответ: орудием проведения индустриализации и коллективизации станет развитой репрессивный аппарат: исправительно-трудовые лагеря ГУЛАГа НКВД СССР. Отныне все осужденные ранее на срок 3 года и выше переводились из мест заключения именно туда, кроме того, туда направлялись все приговоренные судами к названным срокам.

В 30-е годы четкое функционирование репрессивной системы обеспечивали карательные органы. С созданием Союза ССР руководство органами безопасности было отнесено к компетенции СССР, и в 1923 году создается единый общесоюзный орган — Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ) при СНК СССР. Система его органов состояла из ОГПУ СССР, ГПУ союзных республик, политотделов при исполкомах Советов и особых отделов в Красной Армии и на транспорте.

В декабре 1930 года НКВД союзных республик упраздняются, а их функции стали выполнять созданные при СНК республик управления милиции и угрозыска. В СССР по-прежнему действовало ОГПУ СССР, да еще для руководства органами милиции союзных республик и для проведения в СССР паспортной системы в 1932 году было образовано Главное управление рабоче-крестьянской милиции при ОГПУ СССР.

В этом же году проводятся и другие реорганизации. Образуется НКВД СССР. Вместо ОГПУ в системе НКВД СССР создается Главное управление государственной безопасности (ГУГБ). В НКВД кроме репрессивной функции были сосредоточены функции охраны границ, управления шоссейными и грунтовыми дорогами, руководство геосъемкой и картографией, лесной и пожарной охраной. В его ведении находились вопросы переселенцев, ЗАГСа; органы НКВД осуществляли тотальный контроль за всеми сферами жизни советского общества.

В целях проведения массовых репрессивных акций в конце 20-х—начале 30-х годов в СССР была создана хорошо отлаженная и материально обеспеченная система судебных и несудебных органов.

Стройная система судебных органов, основы которой были заложены В.И.Лениным, к концу 20-х годов стала пробуксовывать, не справляясь с «валом» возникающих и расследуемых дел. Особый дефицит судебно-репрессивного аппарата стал возникать в начале 30-х годов, когда размах фабрикаций уголовных дел был фактически поставлен на конвейер. Это и привело к созданию института несудебных (читай — незаконных) репрессивных органов. Изучение показывает, что первые атрибуты репрессивного аппарата закладывались еще в период гражданской войны.

Сразу после победы Октябрьской революции для борьбы с контрреволюцией и саботажем, как известно, была образована Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК), которая декретом СНК РСФСР от 21 февраля 1918 г. была затем наделена правом внесудебного рассмотрения дел. По ее решениям лица, совершившие контрреволюционные, тяжкие должностные и некоторые опасные общеуголовные преступления, могли быть расстреляны на месте их совершения. «Неприятельские агенты, спекулянты, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы, — говорилось в декрете, — расстреливаются на месте преступления».

В годы гражданской войны расширились полномочия ВЧК в отношении участников контрреволюционных организаций, заговоров и мятежей. В постановлении от 5 сентября 1918 г. предлагалось опубликовывать имена всех подвергнутых расстрелу контрреволюционеров с указанием оснований применения к ним этой суровой меры.

6 февраля 1922 г. ВЧК была упразднена с передачей ее функций Наркомату внутренних дел РСФСР; в его составе образуется Государственное политическое управление (ГПУ). В октябре того же года ВЦИК наделил ГПУ правом «внесудебной расправы вплоть до расстрела в отношении всех лиц, взятых с поличным на месте преступления при бандитских налетах и вооруженных ограблениях». Тогда же Особая комиссия НКВД по высылкам была наделена правом высылать и заключать в лагеря принудительных работ деятелей антисоветских партий и преступников-рецидивистов. 28 марта 1924 г. ЦИК СССР образовал ОГПУ (Объединенное Государственное политическое управление) и утвердил Положение о правах ОГПУ в части административных высылок, ссылок и заключения в концентрационный лагерь. Такие решения оформлялись Особым совещанием при ОГПУ в составе трех человек с обязательным участием прокурора. Одновременно с Особым совещанием активную внесудебную деятельность продолжала и Коллегия ОГПУ.

Циркулярами ОГПУ от 29 октября 1929 г. и от 8 апреля 1931 г. в центральном аппарате образовались «тройки» НКВД для предварительного рассмотрения следственных дел и последующего их доклада на заседании Коллегии или Особого совещания. В состав «троек» входили руководители оперативных подразделений ОГПУ и полномочного представителя этого органа в Московском военном округе. Предусматривалось также обязательное участие в заседаниях «троек» представителя прокуратуры ОГПУ (в начале 30-х годов существовали и такие должности).

Такой несудебный орган, как «тройки» играл значительную роль и в репрессиях периода ликвидации кулачества как класса. По данным статистики, до середины 1930 года было раскулачено 320 тыс. семей, из них примерно 10 процентов кулацких семейств, «оказавших сопротивление властям», по решениям троек привлекались к более суровой ответственности: направлялись в исправительно-трудовые лагеря ОГПУ и расстреливались. В начале 30-х годов аналогичные меры стали проводиться и в городах в отношении нэпманов и др.

На время проведения второй волны кампании по ликвидации кулачества (осень 1930—лето 1931 годов) Президиум ЦИК СССР предоставил ОГПУ право передоверять свою функцию по внесудебному рассмотрению дел полномочным представительствам ОГПУ в краях и областях, с участием на них представителей исполкомов, прокуратуры и партийных органов. Вездесущие «тройки» как щупальца гигантского спрута опутали все регионы страны. Примечательно, что состав «троек» утверждался не органом власти, а все той же Коллегией ОГПУ. Естественно, все это обуславливало создание более широкой сети исправтрудлагерей и тюрем, других мест лишения свободы.

Но этого оказалось мало. Начавшиеся в 30-е годы незаконные репрессии в значительных масштабах (дела так называемых «Промпартии», «подпольной крестьянской трудовой партии» А.Чаянова, Н.Кондратьева и многих других) потребовали дальнейшей реорганизации органов, создания Наркомата внутренних дел Союза ССР, превращенного затем по сути в государство в государстве (Конституция СССР 1924 года, как известно, не предусматривала в структуре государства НКВД Союза; такие наркоматы были лишь в союзных и автономных республиках).

В качестве иллюстрации к беззакониям начала 30-х годов может служить дело так называемой контрреволюционной организации правых, ставившей целью активную борьбу с Советской властью и восстановление капиталистического строя в СССР. В истории она получила название — «Бухаринская школа». Суть дела такова.

В октябре 1932—апреле 1933 года по обвинению в создании антисоветской организации было арестовано без санкции прокурора 38 человек. Большинство обвиняемых являлись представителями молодой советской интеллигенции, занимавшей руководящие посты в центральных и местных идеологических учреждениях, плановых и хозяйственных органах. Собираясь периодически небольшими группами, они обсуждали животрепещущие вопросы «текущего момента», придерживаясь в основном экономической платформы Н.И.Бухарина.

Следственные материалы по делу этой группы, как теперь установлено, были сфальсифицированы. Не случайно поэтому не суд, а Коллегия ОГПУ рассмотрела следственные материалы 16 апреля 1933 г. и, не имея даже обвинительного заключения, приговорила 34 его участников к различным срокам лишения свободы. А через три-четыре года многие из них были вновь осуждены по тому же обвинению к высшей мере наказания. На сегодняшний день все они реабилитированы, большинство — посмертно.

Постановлением ЦИК СССР от 10 июля 1934 г. ОГПУ было упразднено и вошло на правах управления в Наркомат внутренних дел СССР. В составе этого Наркомата продолжал действовать известный орган внесудебных репрессий — Особое совещание. Этот несудебный орган наделялся правом выносить приговоры о заключении в ИТЛ, ссылке и высылке на срок до пяти лет или высылке за пределы Союза ССР лиц, «признаваемых общественно опасными». Особое совещание возглавлялось Наркомом внутренних дел, в его состав входили: заместитель наркома, уполномоченный НКВД по РСФСР, начальник Главного управления рабоче-крестьянской милиции и по территориальному признаку — нарковнудел союзной республики. Участие в его работе принимал также прокурор СССР или его заместитель.

В день убийства С.М.Кирова, 1 декабря 1934 г., ЦИК СССР было принято постановление о порядке судопроизводства по делам о террористических актах против работников Советской власти. Этим постановлением существенно ущемлялись правовые гарантии лиц, обвиняемых в совершении терактов или подготовке к их совершению: сокращались до 10 дней сроки следствия, дела в судах рассматривались без участия прокурора и защитника, приговор кассационному обжалованию не подлежал и приводился в исполнение немедленно; не допускалась и подача ходатайств о помиловании. Позднее, 14 сентября 1937 г. такой же процессуальный порядок судопроизводства был введен и по делам о вредительстве и диверсиях. Подобные дела по инициативе Кагановича стали затем рассматриваться во внесудебном порядке с применением наказания вплоть до высшей меры.

27 мая 1935 г. практически явочным путем — приказом Наркома внутренних дел СССР в составе НКВД—УНКВД республик, краев и областей, подчинявшихся напрямую центру, были организованы «тройки» с наделением их правами Особого совещания НКВД: принимать решение о высылке, ссылке или заключении в лагерь на срок до 5 лет.

Аппетит, как говорится, приходит во время еды: в связи с очередным проведением массовых операций в отношении бывших кулаков, членов антисоветских партий и организаций, белогвардейцев, жандармов и чиновников царской армии России, церковников и сектантов, а также бандитов и уголовников-рецидивистов приказом Наркома внутренних дел СССР от 3 июля 1937 г. создается новая разновидность «троек» для рассмотрения дел в отношении перечисленных лиц. Они разбивались на две категории: в 1-ю включались «наиболее враждебные из перечисленных выше элементов», которые подлежали расстрелу; во 2-ю — остальные, подлежавшие заключению в лагеря или тюрьмы на срок от 8 до 10 лет. Этим же приказом НКВД был утвержден и персональный состав «троек»: в качестве председателей — наркомы внутренних дел республик, начальники краевых или областных управлений НКВД, в качестве членов — первые секретари ЦК компартий союзных республик, краевых и областных комитетов ВКП(б), а также республиканские, краевые и областные прокуроры. Создавалась, как видим, не только разветвленная сеть внесудебных карательных органов, но и круговая порука должностных лиц, в том числе партийных руководителей, ответственных за принимаемые, явно незаконные внесудебные решения.

Примечателен тот факт, что в официальных документах предусматривалось обязательное участие прокурора на заседаниях Особого совещания, «троек» и других несудебных органов. Однако на деле эта норма постепенно превращалась в фикцию. И тоже явочным путем. Конституцией это не закреплялось.

Широкое распространение в период пика репрессий получили и такие несудебные атрибуты, как «двойки», формировавшиеся также явочным путем, в соответствии с приказами НКВД СССР от 11 августа и 20 сентября 1937 г. В состав «двоек» входили наркомы внутренних дел республик и начальники УНКВД края, области, соответственно и прокуроры тех же республик, краев, областей. Ныне стало известно, что августовский приказ НКВД был санкционирован Сталиным, Молотовым, Кагановичем и Косиором.

В тот смутный период существовал еще один, особый порядок рассмотрения уголовных дел без вызова в суд обвиняемого и свидетелей так называемой «высшей двойкой», которая функционировала в составе председателя Верховного Суда СССР и прокурора СССР. Постановления этого органа могли отменяться и пересматриваться лишь Пленумом Верховного Суда Союза ССР.

Самодеятельность в вопросах внесудебного решения судеб «врагов народа», казалось, была беспредельной. Это и «Альбомы» со списками подлежавших репрессированию, изобретенные кое-где на местах, и специальные списки лиц, подлежавших аресту или преданию суду Военной коллегии, которые предварительно рассматривались и санкционировались Сталиным и Молотовым.

Имели место случаи и заочного осуждения, когда, скажем, выездные судебные сессии в силу сложных погодных условий или каких-либо других причин не могли выехать (вылететь) на Сахалин, Камчатку, в другие отдаленные места Севера страны и Дальнего Востока. К тому же, репрессии обвиняемых в совершении антисоветских преступлений в 1937—1939 гг. приняли такие масштабы, что судебные органы, особенно Военная коллегия Верховного Суда СССР, буквально «задыхались», превращаясь в конвейеры по «штамповке» приговоров в отношении «врагов народа».

Протоколы судебных заседаний, как правило, вмещались на четвертушке стандартного листа, а в приговорах лишь конспективно излагалась фабула обвинения, обозначались лишь статьи уголовного кодекса и меры наказания. Нередко все процессуальное действо занимало 10—12 минут, а то и того меньше. Ни исследования обстоятельств совершенного преступления, ни проверки доказательств -какое уж там установление истины, осуществление правосудия?!

Следует отметить тот факт, что во исполнение постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 7 ноября 1938 г. «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия» приказом Наркома внутренних дел СССР от 26 ноября 1938 г. «тройки» и «двойки» при НКВД были упразднены. Что же касается Особого совещания, то оно сохранялось и действовало до 1 сентября 1953 г.

СИСТЕМА СУДЕБНЫХ ОРГАНОВ ПЕРИОДА 30—50-Х гг. имела следующую структуру:

1. Общие суды: Верховный суд СССР, верховные суды союзных республик, главные (впоследствии верховные) суды автономных республик, областные, краевые суды.

По Постановлению ЦИК СССР от 10.07.34 г. при судах были созданы специальные судебные коллегии, которые рассматривали дела о совершенных гражданскими лицами контрреволюционных преступлениях, не отнесенных к подсудности военных трибуналов и транспортных судов.

После 1956 г. стали рассматриваться все дела о государственных преступлениях, совершенных гражданскими лицами, кроме дел о шпионаже (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 28.07.56 г.).

2. Военная коллегия Верховного Суда СССР, военные трибуналы округов (флотов). По Постановлению ЦИК СССР от 10.07.34 г. рассматривали расследуемые НКВД СССР и местными органами (в том числе особыми отделами при частях Красной Армии и Военно-Морского Флота) дела об измене Родине, шпионаже, терроре, диверсиях, совершенных кем бы то ни было, и дела о всех контрреволюционных преступлениях, совершенных военнослужащими.

В военное время правом рассмотрения дел о контрреволюционных преступлениях были наделены (в порядке поручения) военные трибуналы нижестоящих звеньев.

После 1956 г. Военная коллегия и военные трибуналы округов, флотов и групп войск стали рассматривать все дела о государственных преступлениях, совершенных военнослужащими, и дела о шпионаже, совершенном гражданскими лицами, иностранцами и лицами без гражданства.

3. Транспортная коллегия Верховного Суда СССР, линейные, железнодорожные и водные суды. Учреждены: железнодорожные — в 1930 г. (Постановление ЦИК и СНК СССР от 27.11.30 г., водные — в 1934 г. (Постановление ЦИК и СНК СССР от 7.06.34 г.). Рассматривали дела о всех государственных преступлениях, совершенных на транспорте, кроме дел военнослужащих. Упразднены в 1957 г. (Закон СССР от 12.02.57 г.).

По Указу Президиума Верховного Совета СССР от 22 июня 1941 г. линейные суды железнодорожного и водного транспорта на время войны были реорганизованы в военные трибуналы соответствующих железных дорог и водных путей сообщения (в мирное время вновь преобразованы в соответствующие транспортные суды).

4. Военные трибуналы войск ОГПУ, НКВД, МВД (округов, войск, республик, краев и областей). Учреждены в 1932 г. Рассматривали дела о государственных преступлениях, совершенных военнослужащими войск НКВД, дела лиц, не являющихся военнослужащими, если эти дела были отнесены к подсудности военных трибуналов, дела военнопленных.

В военное время образованы военные трибуналы соединений войск НКВД и охраны тыла фронта. Приказом НКЮ СССР и Прокурора СССР от 24.06.41 г. была разграничена подсудность между военными трибуналами РККА, войск НКВД и военными трибуналами железнодорожных и водных путей.

Военные трибуналы войск НКВД упразднены в 1953 г. (Постановление Совета Министров СССР от 11 сентября 1953 г.).

5. Военно-полевые суды. Создавались на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 г. в соединениях действующей армии. На практике широкого распространения не получили, прекратили свое существование с окончанием войны. Рассматривали дела немецко-фашистских захватчиков и их союзников, совершавших убийства и истязания гражданского населения и пленных красноармейцев, а также дела шпионов, изменников и других пособников оккупантов из числа советских граждан. Эти дела при определенных условиях стали передаваться на рассмотрение военных трибуналов. (Указы Президиума Верховного Совета СССР от 8.11.43 г. и 24.05.44 г.).

6. Коллегия по делам лагерных судов Верховного Суда СССР, специальные лагерные суды. Учреждены по Указу Верховного Совета СССР от 30.12.44 г. С 1934 г. действовали отделения областных, краевых судов при исправительно-трудовых лагерях (Постановление ЦИК СНК СССР от 17.11.34 г.).

Рассматривали дела о преступлениях, в т.ч. и контрреволюционных, совершенных в исправительно-трудовых учреждениях, за исключением дел на сотрудников НКВД, имеющих воинские звания. Упразднены в 1954 г. (Распоряжение Совета Министров СССР от 30.04.54 г.).

При крупных и отдаленных лагерях были образованы сессии областных, краевых судов и верховных судов автономных республик (Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13.04.59 г. все акты о лагерных судах отменены).

Кроме названных выше, в разное время действовали и другие судебные органы: военные трибуналы различных войсковых формирований с правами трибуналов окружного звена (Дальстроя, на особо режимных объектах, специальные суды Министерства среднего машиностроения и др.).

В 1929 году острие репрессивной машины было направлено в основном против крестьянства, которое составляло основную массу населения страны, в том числе и Беларуси. К политическим репрессиям с полным основанием можно отнести массовое и трагическое по своим последствиям раскулачивание. С конца 1929 года до середины 1930 года в СССР было «раскулачено» свыше 320 тысяч семей (не менее 2 миллионов человек), конфисковано имущества стоимостью свыше 400 миллионов рублей. По оценочным данным в Беларуси в 20—40-е годы было «раскулачено» не менее 350 тысяч человек.

Массовое выселение партийные и советские органы объясняли обычно обострением классовой борьбы в деревне, причем всю вину за него партийное руководство возлагало только на кулаков. Классовая борьба в деревне действительно стала обостряться уже в 1928 году, но это было связано прежде всего с применением чрезвычайных мер со стороны государственных органов, с массовыми акциями местных властей. Обострялась классовая борьбы в результате перегибов, извращений в колхозном строительстве, которые были допущены в 1929—1930-е годы и тем самым было порождено недовольство основной массы середняков.

Террор был обрушен и на значительные массы зажиточных середняков, которые лишь эпизодически применяли наемный труд или не применяли его вовсе. К маю 1930 года в республике было раскулачено 15626 крестьянских хозяйств — около половины их общей численности. При этом, как вынуждены были признать сами организаторы раскулачивания на XIII съезде КП(б)Б, 2395 из них или 15,3 процента — необоснованно. Между тем, слово «кулак» на долгие годы стало синонимом слова «враг». Оправданными по отношению к раскулаченным считались любые беззакония со стороны органов НКВД.

Форсирование коллективизации толкало к максимально жестоким методам насилия, что не могло не вызывать ответного сопротивления. Оно носило стихийный, неорганизованный характер и было, скорее, пассивной формой протеста. По крайней мере, об организованных массовых выступлениях на территории Беларуси до сих пор почти ничего не известно. Хотя некоторые случаи спонтанных выступлений известны в Копыльском, Лепельском и других районах республики. Все они были разгромлены с применением регулярных частей Красной Армии, а все их участники были зачислены в разряд «врагов народа».

В связи с резким увеличением количества осужденных, организация высылки и размещения прибывавшего из центра страны контингента спецпереселенцев была возложена на органы ОГПУ—НКВД. В связи с «ликвидацией кулачества как класса» в 1932 году ОГПУ СССР разработало положение «Об управлении кулацкими поселками», утвердило соответствующие инструкции.

В спецпереселенческие поселки назначались комендатурой уполномоченные или поселковые коменданты. Им давались права сельского Совета. В 1933 году ОГПУ была разработана инструкция «О мерах воздействия за самовольные отлучки с работ, поселков и побеги с мест расселения». Самовольный уход с работы или из поселка без разрешения, продолжавшийся до одних суток, рассматривался как отлучка, свыше одних суток — как побег с места высылки. Самовольная отлучка, совершенная повторно, рассматривалась как побег. За побеги, систематические отлучки возбуждалось уголовное преследование. Материалом, достаточным для возбуждения уголовного дела, являлся рапорт коменданта или уполномоченного, который представлялся в административное управление. Согласно этой инструкции, после вынесения судебного решения, все осужденные по данной категории снимались с работ и направлялись этапным порядком на дальний север — Туруханский край (Игарка). Практика выселения людей из родных мест продолжалась и в последующие годы. В период массовой коллективизации по постановлениям полномочного представительства ОГПУ по БССР, судов, решениями поселковых советов десятки тысяч жителей Беларуси были причислены к «контрреволюционному кулацкому активу» и были высланы за пределы своей исторической Родины. Часть из них осталась на севере нынешней Томской области. Другая — в многочисленных лагерях Сиблага НКВД, разбросанных на территории Новосибирской, Кемеровской областей, а также Красноярского и Алтайского края. В результате только этой акции в северные края в период 1929—1932 годов было сослано свыше 100 тысяч белорусских крестьян. Одни из них погибли, особенно в первые годы ссылки, других настиг 1937 года, часть сбежала и сумела где-то устроиться, но немало было поймано и отправлено на Колыму, в Игарку и другие места заключения.

Репрессивные акции продолжались и после завершения коллективизации. Сталин и его окружение считали, что таким образом можно избавиться от неугодных. 20 апреля 1933 года СНК СССР принял постановление «Об организации трудовых поселений». Главное управление лагерей ОГПУ взяло на себя обязанность организации трудовых поселений.

Трижды руководители Сиблага ОГПУ в 1933 года составляли дислокацию расселения нового контингента ссыльных. В первый раз указывалось, что прибудут 340 тысяч человек, во второй — 281 тысяча, и 21 июня 1933 года краевому земельному управлению была послана дислокация расселения на 248 тысяч человек. В Александровский, Чаинский, Бакчарский, Колыванский, Тервизский, Тарский районы Западного-Сибирского края было отправлено около 80 тысяч спецпереселенцев — выходцев из районов РСФСР, Украины, БССР. В районах Нарымского края предназначалось разместить около 150 тысяч человек.

Когда массовые репрессии против крестьянства превзошли все разнарядки центра, 8 мая 1933 года вышла инструкция — «Всем партийно-советским работникам ОГПУ, суда и прокуратуры», подписанная Сталиным и Молотовым. В ней констатировалось, что беспорядочные массовые аресты в деревне в 1933 году все еще продолжались. В ряде районов, в том числе и БССР, аресты производили председатели колхозов, председатели сельсоветов и секретари партийных ячеек.

«Не удивительно, что в этой вакханалии арестов, — отмечалось на Пленуме Верховного суда СССР 14 апреля 1933 года, — органы, действительно наделенные правами арестовывать, в том числе и органы ОГПУ и особенно милиции, теряют всякое чувство умеренности и часто совершают необоснованные аресты, действуя по правилу: «Сперва арестуй, а потом веди расследование».

1932 год открыл новую печальную страницу репрессий в СССР. 7 августа 1932 года ВЦИК и СНК СССР был принят закон «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной социалистической собственности». Этот закон предусматривал только одну меру наказания — расстрел, и только в исключительных случаях, при смягчающих обстоятельствах, — лишение свободы на 10 лет. По данным Верховного суда СССР только судебными органами в период 1933—1939 годы было осуждено 78691 человек. Если к этому добавить осужденных коллегией ОГПУ СССР и полномочными представительствами ОГПУ в республиках, краях и областях, то эта цифра превысит 540 тысяч человек.

Параллельно с репрессиями крестьянства карательные органы в 1929—1933 годы осуществляли акции, направленные прежде всего против интеллигенции.

В речах, статьях и заявлениях Сталина начала 30-х годов можно найти немало призывов к всемерной работе со старой, «буржуазной» интеллигенцией. Однако дела Сталина решительно расходились с его словами. Во-первых, репрессии нередко обрушивались на людей за их некоммунистические или немарксистские взгляды, даже за революционную деятельность, хотя большинство из них вообще не занималось политикой. Во-вторых, стремясь возложить на «буржуазных спецов» ответственность за все просчеты в индустриализации и планировании, Сталин и некоторые из его ближайшего окружения начали кампанию компрометации и разгрома значительной части беспартийных специалистов, которые вполне лояльно относились к Советской власти и приносили ей немалую пользу своими знаниями и опытом.

Сталин неуклонно шел к тотальному террору, но ему, человеку злого, хитрого ума, были необходимы и «оправдательные» аргументы — перед партией, народом, историей. Этих аргументов у него не было. Он их фальсифицировал, в частности, с помощью политических процессов. К врагам партии и государства руководство ВКП(б) отнесло многих вернувшихся на родину эмигрантов, немало зарубежных коммунистов, работавших в Коминтерне и его организациях. Сюда же попадали и те, кто когда-то был исключен из партии, «обижен» Советской властью, кто когда-либо выражал политические сомнения.

Большую группу составляли чекисты. Некоторые их них уничтожались потому, что пытались хотя бы косвенно саботировать преступные замыслы, а иные, наоборот, сами попадали в разряд врагов, как, например, Ягода, Фриновский, Берман и многие другие за то, что слишком много знали… На таких людей Сталин впоследствии списывал все «перегибы», извращения, «вредительство в органах НКВД».

Еще одной особенностью этих процессов было стремление Сталина не просто физически уничтожить своих реальных и потенциальных оппонентов, но предварительно вывалять их в грязи аморализма, «измены», «предательства». Все процессы являют собой беспрецедентный пример самоунижения, самооговоров, самоосуждений.

Моральной и физическое уничтожение практически всех, кто пытался противодействовать произволу, безграничная вера в необходимость осуществления репрессивных актов, исключили возможность реального противодействия беззакониям 30-х годов. Это подтверждается, в частности, тем, что в архивных материалах периода 30-х годов обнаруживаются наиболее типичные формы неприятия репрессий, сопротивления им.

Встречались отдельные случаи оказания помощи в попытках уклониться от ареста, разного рода содействия семье арестованного, содействия самому заключенному в каких-либо жизненно важных обстоятельствах, факты обеспечения каких-то благоприятных условий для самого заключенного со стороны отдельных работников ОГПУ—НКВД и даже случаи создания видимости сурового допроса и т.д. и т.п. Нельзя, конечно, утверждать, что все эти формы поведения были продиктованы вполне сознательным неприятием репрессий. Очень часть они диктовались нравственным чувством, в ряде случаев личной симпатией к преследуемому. Но во всех случаях это было действие против официальных указаний, против официальных идеологических установок.

Крайне редко встречались факты прямого (и даже официального) осуждения репрессивной политики (в том числе и со стороны партийных и советских работников, сотрудников НКВД, прокуратуры и т.д.). Однако такие формы осуждения репрессий кончались почти всегда одинаково, причем весьма быстро: собственной гибелью сочувствующего. Поэтому не удивительно, что таких людей было ничтожно мало. Размышления о причинах относительно слабого сопротивления сталинизму со стороны политически активных групп в партии носят, конечно, предварительный и больше предположительный характер. Для окончательных суждений нужен специальный исторический поиск. Однако, судя по общему знанию об эпохе, этот поиск вряд ли поколеблет уверенность в основном, что важно для понимания природы репрессий 30-х годов. Среди нескольких миллионов людей, которых смяла в это время волна террора, те, кого репрессировали впоследствии за попытки противодействия тоталитарному режиму, были исключением, а не правилом.

Беларусь тоже не была исключением в общем потоке репрессий. Конец 20-х—начало 30-х годов в республике «ознаменованы» делами о вредительстве «контрреволюционных и диверсионно-шпионских организаций» и их белорусских филиалов — «Промпартии», «Союзного бюро РСДРП (меньшевиков)» и других.

После убийства Кирова 1 декабря 1934 года поток репрессий резко усилился. Согласно постановлению ЦИК и СНК СССР «О внесении изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик» от 1 декабря 1934 года следствие по рассмотрению дел о террористических организациях или осуществлению террористических актов против работников Советской власти необходимо было завершать в срок не более 10 дней; обвинительное заключение вручать за одни сутки до рассмотрения дела в суде; слушание дел проводить без участия сторон; кассационное обжалование приговора, как и подача ходатайств о помиловании, не допускалось; приговор к высшей мере наказания должен был приводиться в исполнение немедленно по вынесению приговора.

В декабре 1934 года ЦИК СССР принял также постановление «О рассмотрении дел о преступлениях, расследуемых НКВД СССР и его местными органами». Оно внесло изменения в порядок рассмотрения дел о контрреволюционных преступлениях. Если раньше они рассматривались только органами ОГПУ—НКВД, то теперь это право было предоставлено судебным коллегиям областных судов. В соответствии с этим постановлением дела, расследуемые органами НКВД о шпионаже, диверсиях с 1934 года стали рассматриваться Военной коллегией Верховного суда СССР и военными трибуналами округов. Именно эти акты законодательным образом закрепили массовые беззакония в центре и на местах, создали «правовую базу» для проведения репрессий.

Еще больше он возрос с весны 1936 года, что подтверждают документы. В частности, нарком внутренних дел Г.Г.Ягода 31 марта 1936 года направил всем начальникам республиканских и областных НКВД оперативную директиву, в которой говорилось: «Основной задачей наших органов на сегодня является немедленное выявление и полнейший разгром до конца всех троцкистских сил, их организационных центров и связей, выявление, разоблачение и репрессирование всех всех троцкистов-двурушников». 20 мая 1936 года опросом членов Политбюро ЦК ВКП(б) было принято постановление, которое подписал И.В.Сталин. В нем указывалось, что ввиду непрекращавшейся контрреволюционной активности троцкистов НКВД СССР предлагается направить находившихся в ссылке и режимных пунктах исключенных из ВКП(б), проявлявших враждебную активность и проживавших в Москве, Ленинграде, Киеве, Минске и других городах Советского Союза троцкистов в отдаленные концлагеря на срок от 3 до 5 лет. Всех арестованных предлагалось судить Военной коллегией Верховного суда СССР с применением к ним высшей меры наказания — расстрела.

Новая разрушительная волна массовых репрессий обрушилась на ни в чем не повинных людей в 1937—1938 годы. Провозгласив защиту социализма от его «врагов», Сталин действовал как злейший и коварный враг. Никакой белый террор, никакая война не могли бы нанести такой урон народу, который нанес он, защищая свою личную абсолютную власть.

Одна из довольно широко распространенных среди ряда бывших партийных руководителей периода 30-х годов версий о «необходимости» репрессий в стране состояла в следующем. Сталин хорошо знал людей, которых он обрек на смерть, и что они не были шпионами и вредителями. Эти обвинения были сфабрикованы для оправдания репрессий. Конечно, с точки зрения моральных или правовых норм действия Сталина были незаконны. И все же они были, по их мнению, необходимы для дальнейшего развития революции в стране. Люди, которых устранял Сталин, имели большую власть и были популярны. И, безусловно, ответственность за их истребление несет отнюдь не он один, так как не бывает культа без массы бездумных, на все готовых широких масс людей.

Несостоятельными являются до сих пор появляющиеся в печати объяснения массовых репрессий исключительной мстительностью И.В.Сталина, сведением личных счетов его, В.М.Молотова, Л.П.Берия, К.Е.Ворошилова, Л.М.Кагановича, Г.М.Маленкова и других с одним, другим, третьим…

Так можно было уничтожить (физически или политически) десятки, сотни, тысячи, но не миллионы людей. Конечно, уничтожение в таких масштабах имело прежде всего явно выраженную политическую направленность. Репрессии носили не узколичностный и отнюдь не бессистемный, а именно политический характер. Сталин был убежден, что для него идея классовой борьбы является основополагающей. Когда были уничтожены классы помещиков и капиталистов, он нашел еще один «класс», который нужно было ликвидировать, — кулачество. Наконец, ликвидировав его и оставшийся без явных врагов, Сталин изобрел теорию, по которой они должны были существовать всегда.

Установка на массовый террор возникла в аппарате НКВД отнюдь не произвольно. Сигнал ему вновь был подан решениями февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) от 5 марта 1937 года. Сталин призывал отбросить прочь гнилую теорию о том, что с каждым продвижением вперед классовая борьбы должна будто бы все более и более затухать.

«Это не только гнилая теория, но и опасная теория, — говорил он, — ибо она усыпляет наших людей, заводит их в капкан, а классовому врагу дает возможность оправиться для борьбы с Советской властью. Наоборот, чем больше будем продвигаться вперед, чем больше будем иметь успехов, тем больше будут озлобляться остатки разбитых эксплуататоров классов, тем скорее будут они идти на более острые формы борьбы, тем больше они будут пакостить Советскому государству, тем больше они будут хвататься за самые отчаянные средства борьбы, как последние средства обреченных».

Для эффективного проведения репрессивных акций необходимо было создать соответствующее «общественное мнение» широких народных масс. Ведь масса должна верить (и в значительной степени верила) чудовищным обвинениям 1937 года. Сталин расширил понятие «враг народа». «Этот термин сразу освобождал от необходимости всяких доказательств идейной неправоты человека или людей, с которыми ты ведешь полемику: он давал возможность всякого, кто в чем-то не согласен со Сталиным, кто был только заподозрен во враждебных намерениях, всякого, кто был просто оклеветан, подвергнуть самым жестоким репрессиям, с нарушением всяких норм революционной законности» (из доклада Н.С.Хрущева «О культе личности и его последствиях» ХХ съезду КПСС 25 февраля 1956 года).

Причины этого умонастроения масс, поверивших во «врагов народа», можно объяснить наложением нескольких факторов. Прежде всего, действовало культовое отношение к «вождю». Существенное значение имел комплекс антиинтеллигенских настроений и без того достаточно распространенный в СССР, где интеллигенты отождествлялись с дворянами, помещиками и т.п. Но эти настроения еще и подогревались высказываниями И.В.Сталина, фальсифицированными процессами против «вредителей» и т.п.

Действовал и вполне реальный комплекс капиталистического окружения: отсюда делался вывод, что кругом враги и «внутри» полно их агентуры. Конечно, был вполне реальный шпионаж капиталистических государств. Сохранялась возможность действий со стороны представителей контрреволюционных политических групп и группировок в основном бывших эмигрантов, действовавших во Франции, Германии, Турции и ряде других государств. Поэтому утверждения органов НКВД о существовании контрреволюционного подполья в СССР могли казаться правдоподобными.

В этих условиях фактически была создана (и во многом руками будущих жертв) такая политическая обстановка, когда потенциальная возможность массовых политических репрессий — исключения из партии, предания суду, а при необходимости (или желания) и расстрела — «висела в воздухе». Потенциальная возможность репрессий становилась действительностью. Произвольно «обострив» классовую борьбу, Сталин вызвал потоки клеветы, перед которыми общество оказалось беззащитным. Ложь органов НКВД, вранье печати, бесчисленные речи в поддержку «справедливых приговоров» создали ситуацию: узнать, где причины вакханалии, — негде; обратиться за помощью -не к кому; обличить явных негодяев — никто не позволит. Именно поэтому сотни тысяч коммунистов и беспартийных в 1937—1938 годах голосовали за исключение «врагов народа» из партии и привлечение их к уголовной ответственности. Миллионы людей на митингах и демонстрациях требовали суровой расправы с «врагами народа».

После таких обвинений органы НКВД успешно находили новых «врагов народа». При этом на суд и расправу многие выдавали нередко и своих вчерашних друзей и сослуживцев. Конечно, большинство верило Сталину и органам НКВД. Были, естественно, и сомневающиеся, чаще всего если речь шла о каких-то конкретных случаях, но и они молчали, облегчая тем самым расправу над другими. Даже испытывая колебания и сомнения, эти люди не хотели считать себя соучастниками преступлений. И они заставляли себя поверить в Сталина, который якобы все знает и не может ошибаться. Культ Сталина помогал им успокоить свою совесть.

В 1937 году ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли ряд мер с целью усилить роль органов безопасности. В частности, для сотрудников НКВД были установлены воинские звания на три ступени выше, чем в Красной Армии, оклады их денежного содержания были увеличены сразу вчетверо и значительно превысили заработную плату работников и служащих государственных учреждений.

Было предусмотрено также, что за проведение «операций» сотрудники органов могли представляться к награждению боевыми орденами и медалями. В 1937 году были расширены штаты союзного и республиканского НКВД, городских и районных отделов госбезопасности. Специальные отделы были созданы на всех крупных предприятиях, в учреждениях, учебных заведениях Беларуси. Под контролем НКВД находились и все средние предприятия, а также парки, библиотеки, театры и т.д. По всей республике была создана широкая сеть осведомителей и доносчиков, работавших на «добровольных началах». Специальные дела были заведены практически на всех, кто работал на оборонных предприятиях, стройках, железной дороге.

Была создана система утверждения кадров. Она предусматривала, что все секретари от ЦК до райкомов партии утверждались на эти посты только после согласования с органами НКВД. И наоборот, работники НКВД — после утверждения соответствующими партийными органами. НКВД получил неограниченные полномочия, которые были закреплены как законами, так и, как правило, подзаконными актами.

Правовая подготовка к невиданным по масштабам репрессиям началась в январе 1937 года. Народный комиссар юстиции Н.В.Крыленко и Прокурор СССР А.Я.Вышинский 8 января 1937 года подписали циркуляр, который подтверждал, что все дела по контрреволюционным преступлениям должны рассматриваться без участия обвинения и защиты. В связи с проведением массовых «операций» в отношении бывших кулаков, членов «антисоветских» партий, белогвардейцев, жандармов и чиновников царской России, бандитов, реэмигрантов, участников «антисоветских» организаций, церковников и сектантов, в соответствии с приказом НКВД СССР от 30 июля 1937 года был утвержден персональный состав областных «троек» в составе: председатель — начальник областного управления НКВД, члены: секретарь областного комитета КП(б)Б и областной прокурор.

2 thoughts on “Без грифа „секретно”. Технология террора. Часть 1

  1. Комментарий удален за нарушение правил комментирования на сайте.
    Администрация

  2. А я успел прочитать. Ну нихрена себе доктор наук написал мат-перемат. Наука, однако.
    А ваще правда она у каждого своя.
    Мой дед не пошел ни к партизанам ник немцам — грабили и те и другие. А жизнь при паляках для крестьянина была даже лучше, пан хоть давал иметь свою собственность. А советы все риквизировали в колхоз. Хто был пазажиточнее тех в сибирь. И чую что в статье ПРАВДА.
    Так что плевать на вашу риторику, неуважаемый мною дохтур наук
    У Кузнецова хоть и резко но правда есть, а у вас дохтур одна идеология

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.