Без грифа „секретно”. Как это делалось. Часть 1

История

Слово «концлагерь» неизменно ассоциируется у нас с нацистскими «фабриками уничтожения»; их названия известны всему миру -Освенцим, Майданек, Треблинка… Однако начиналось все намного раньше, с «фабрик перековки» людей, возникших в нашей стране в эпоху «военного коммунизма». И пусть первые советские концентрационные лагеря несравнимы со сталинскими (Колыма) или гитлеровскими по степени жестокости и антигуманности, но, видимо, именно там, в далеких 20-х, следует искать объяснения и предпосылки тех монстрообразных явлений, начальным символом которых для многих людей стали колымская «колючка» и печи Освенцима…

Своим появлением в нашей стране концлагеря принудительных работ обязаны политике «красного террора», предельно ясно отразившей представления захватившей власть партии о средствах и методах достижения поставленных ею целей. В 1917 году функция подавления у Советского государства была основной, а в условиях гражданской войны, безусловно, ведущей. Это диктовалось не только сопротивлением свергнутых классов, но и являлось главным «стимулом» к труду в условиях «военного коммунизма». Так, уже в декрете СНК от 14 марта 1919 года «О рабочих дисциплинарных товарищеских судах» для нарушителей трудовой дисциплины и лиц, не выполнявших норм выработки без уважительных причин, предусматривались наказания до 6 месяцев заключения в лагере принудительных работ».

Первые советские концлагеря возникли с началом гражданской войны (с лета 1918 года), и туда попадали те, кого миновала участь быть расстрелянными в качестве заложника, или те, кого пролетарская власть предлагала обменять на своих преданных сторонников. Лагеря представляли собой один из важнейших механизмов чрезвычайной внесудебной репрессии и карательной политики большевиков в целом. Поэтому ЧК — «вооруженный отряд партии» — обладала особыми правами на лагеря, не лишившись их даже в начале 1919 года, когда чекисты подвергались серьезной критике и были лишены многих своих полномочий. Именно тогда, рискуя вообще потерять контроль над лагерной системой, «железный Феликс» предложил на основе концлагерей принудительных работ создать «школу труда» «… для арестованных, для господ, проживающих без занятий, для тех, кто не может работать без известного принуждения… Таким образом, предлагается создать школу труда, и для этого есть предложение: ВЧК предоставляется право заключения в концентрационный лагерь».

Ф.Дзержинский был решительным противников смертной казни. Председатель ВЧК считал, что применение ее для пролетарского государства «вредно и даже пагубно». В качестве альтернативы Дзержинский выдвигал идею репрессивной роли лишения свободы путем применения амнистии к лицам, осужденным свыше определенного срока — например, пять лет.

Практически в конце 20-х годов перед правительством в борьбе с преступностью стояли две взаимосвязанные задачи: изолировать преступников от общества и занять каждого из них общественно полезным трудом. Решать проблемы с минимальными затратами на содержание мест лишения свободы можно было посредством изоляции в отдаленных местностях Союза, что совпадало с интересами индустриализации и мерами по ликвидации безработицы. Что касается необходимого законодательства, то за ним дело не стало.

Сначала советская власть, как кажется, верила, что лагеря -временная необходимость. Она их откровенно называла концентрационными или лагерями принудительных работ. Их временно устраивали близ городов, часто в монастырях, откуда изгоняли их обитателей. Идея создания лагерей была реализована в постановлении Президиума ВЦИК от 11 апреля 1919 года «О лагерях принудительных работ», впервые законодательно закрепившем существование концлагерей. Согласно его «Во всех губернских городах должны быть открыты лагеря принудительных работ, рассчитанные не менее, чем на 300 человек каждый…» Этот весенний день в полным основанием можно считать днем рождения ГУЛАГа.

Согласно инструкциям, в концлагеря должны были помещаться: тунеядцы, шулера, гадалки, проститутки, кокаинисты, дезертиры, контрреволюционеры, шпионы, спекулянты, заложники, военнопленные, активные белогвардейцы. Однако — и в этом нет, пожалуй, ничего странного — основным контингентом, населившим первые маленькие острова будущего громадного архипелага, стали вовсе не перечисленные категории людей.

Так, большинство лагерных жителей составляли рабочие, «мелкая» интеллигенция, городские обыватели и подавляющую часть -крестьянство. Полистав пожелтевшие страницы журнала «Власть Советов» (орган ОГПУ РСФСР) за апрель-июнь 1922 года, найдем статью «Опыт статистической обработки некоторых данных о содержащихся в концентрационных лагерях». Цифры бесстрастны, недаром на обложке одного статистического сборника, вышедшего еще до Октябрьского переворота, было написано: «Цифры не знают партий, однако все партии должны знать цифры». Итак немного лагерной статистики.

Характер преступлений (данные по заключенным концлагерей Российской республики за 1919—1920 годы):

1. Государственные преступления — 24% всех заключенных. 2. Преступления против порядка управления (уклонения от трудовой, продовольственной, налоговой и других повинностей) — 27%. 3. Должностные преступления — 12%. 4. Преступления против личности — 1%, 5. Преступления против имущества — 20%. 6. Воинские преступления — 16%. Наиболее многочисленными преступлениями, совершенными заклю

ченными, являлись: контрреволюция (или, как квалифицировались эти преступления до середины 1922 года, — «преступления против Советской власти») — 16%, дезертирство — 15%, кража — 14%, спекуляция — 8% и т.д.

Наибольший процент осужденных, находившихся в концлагерях, падал на органы ВЧК — 43%, народный суд — 16%, губернские трибуналы — 12%, революционные трибуналы — 12% и на другие органы — 17%.

Приблизительно такая же картина наблюдалась и в сибирских лагерях. Так, например, заключенные Мариинского концлагеря (где содержалось не менее 5% уроженцев Беларуси — И.К.) отбывали наказание за контрреволюцию (56%), уголовные преступления (23%), невыполнение разверстки (4,4%), антисоветскую агитацию (8%), Труддезертирство (4%), должностные преступления (4,5%), спекуляцию (0,1%).

В этом лагере волею судьбы среди сотен других заключенных в 1920 году оказалась уроженка Минской губернии Мария Ивановна Таранова. Родилась она в 1894 года в многодетной семье железнодорожного служащего Либаво-Роменской железной дороги. Не успев закончить псковскую гимназию в декабре 1914 года Мария добровольцем ушла на фронт. В качестве сестры милосердия 18 полевого госпиталя принимала участие в боевых действиях на Северном, а затем на Юго-Западном фронте. После революции проживала в Перми, где в 1919 году была мобилизована как сестра милосердия в армию Колчака. В начале 1920 года в составе 101 санитарного поезда оказалась в Томске, где из-за тяжелой болезни вынуждена была остаться на излечение и впоследствии работала в городской инфекционной больнице.

В апреле 1920 года город был занят частями Красной Армии и вскоре Мария Ивановна оказалась в застенках Томской ЧК. Ей было предъявлено стандартное обвинение в том, что она оказывала содействие подпольной белогвардейской организации и будучи, хорошо знакомой по фронту, часто встречалась с скрывавшемся в Томске членом Центрального штаба белогвардейской организации полковником Борисом Александровичем Ивановым. Принадлежность М.Тарановой к белогвардейской организации следствием установлена не была. (К тому же такой организации в природе не существовало. — И.К.) Несмотря на это, постановлением Томской уездной ЧК от 29 августа 1920 года «предъявленное обвинение считать установленным и на основании этого М.И.Таранову заключить в концентрационный лагерь до конца гражданской войны».

По воле большой истории она и тысячи других уроженцев Беларуси, канувшие в небытие, затерялись как невесомые песчинки в завалах архивно-следственных дел ЧК.

Первыми политическими концлагерями, которые возникли вновь на основании предложения Ф.Дзержинского, стали Северные лагеря особого назначения (СЛОН), которые потом стали называться Соловецкими лагерями особого назначения. В 1922 году правительство передало в распоряжение ГПУ Соловецкие острова вместе с монастырем для размещения там заключенных из концлагерей в Холмогорах и Пертаминске. СЛОН действовал с 1923 по 1939 год. В постановлении СНК СССР от 10 марта 1925 года (о переводе политзаключенных в политизоляторы на материке) Соловецкие лагеря были названы «Соловецкими концентрационными лагерями ОГПУ».

1 июля 1923 года были привезены первые 150 заключенных. В первые годы основной категорией заключенных были «контрреволюционеры». К ним относились: члены реакционных партий; бывшие царские сановники и чиновники; царские офицеры; духовенство всех вероисповеданий; русские, возвратившиеся из-за границы; иностранцы и др. Так как Соловки были лагерями «особого назначения», то на тех, кто в них содержался, никакие амнистии не распространялись. Перед каждой очередной амнистией (как правило по случаю очередной годовщины революции) на Соловки завозились целые транспорты заключенных, которых ОГПУ желало «уберечь» от амнистии. Вскоре начались групповые расстрелы по спискам ОГПУ.

Соловецкие лагеря прославились дичайшим произволом местного начальства как из числа заключенных, так и работников ОГПУ. Нормальными явлениями были: избиение, иногда до смерти, часто без повода; морение голодом и холодом; индивидуальное и групповое изнасилование заключенных женщин и девушек; выставление на комары летом, а зимою — обливание водой под открытым небом и забивание насмерть пойманных беглецов и выставление трупов на несколько дней у ворот лагеря в назидание их товарищам и др.

Ряд соловецких «достижений» прочно вошло в репрессивную систему тоталитарного государства: а) определение политзаключенного ниже уголовника-рецидивиста (впоследствии этот советский принцип будет перенят Муссолини, Гитлером и др. — И.К.); б) обеспечение излишней подневольной рабочей силой путем продления сроков приговора; в) по истечении срока политзаключенных и некоторых уголовников-рецидивистов, в случае их «освобождения» не отпускали на свободу, а направляли в ссылку и ряд других.

Первым объектом будущего ГУЛАГа было управление северных лагерей особого назначения ОГПУ. Официальная дата рождения — 5 августа 1929 года, место рождения — город Сольвычегодск. В северную группу входили пять лагерей с общей численностью заключенных 33 511 человек, у третьей части из них приговоры даже не вступили в законную силу. Задача перед лагерями стояла следующая: освоить силами заключенных природные богатства северного края — добычу угля в бассейне рек Печоры и Воркуты, нефти в Ухте, строительство железных и грунтовых дорог, разработка лесных массивов. Созданное управление возглавил Август Шийрон.

В условиях нэпа существование концлагерей становилось проблематичным: а) спала волна политических репрессий; б) изменилась экономическая ситуация; в) резко уменьшились государственные дотации местам заключения, а стимулирование их перехода к самообеспечению не дало значительных, ощутимых результатов, более того, резко ухудшило их состояние. Но главным явилось то, что общая (пусть и относительная) либерализация внутреннего режима отторгала концентрационные лагеря. Изменились и правовые условия.

Все это в конечном итоге привело к тому, что в 1923—1924 годах многие лагеря принудительных работ тихо и спокойно были закрыты. Их закрытие, вероятно, было ускорено и шумными демаршами западной общественности по поводу положения политзаключенных в СССР после ряда удачных побегов за границу из советских лагерей и тюрем.

Но нэп был недолгим. Со свертыванием нэпа и возобновлением политики массового политического террора лагеря «возродились». И именно Великий Перелом породил ГУЛАГ. Резкое увеличение числа осужденных поставило на повестку дня вопрос о воссоздании института концлагерей. Как и раньше, в период «красного террора», чекисты в полный голос заявили о своих приоритетах: были созданы особые, под управлением и контролем ОГПУ «исправительно-трудовые» лагеря. Отныне все осужденные ранее на срок 3 года и выше переводились из мест заключения именно туда; туда же направлялись и «новые» приговоренные судами к указанным срокам.

В 1930 году было сформировано 6 управлений исправительно-трудовых лагерей (ИТЛ) ОГПУ СССР: Северного Кавказа, района Белого моря и Карелии, Вышнего Волочка, Сибири, Дальнего Востока и Казахстана. В ИТЛ пяти управлений (без Казахстана) находилось 166 тысяч человек.

Лагеря и трудовые колонии начинали играть все более заметную роль в экономике страны. Труд заключенных стал применяться в реализации крупномасштабных хозяйственно-экономических проектов, а хозяйственные органы планировали свою деятельность с учетом возможности использования их рабочей силы.

Так, например, на совещании в СНК СССР 18 июня 1930 года представитель ОГПУ Толмачев упомянул о системе заявок на трудовые ресурсы заключенных, требующихся для осуществления тех или иных экономических проектов.

Если в СССР в 1928 году за различные преступления было осуждено около 1,5 миллионов человек, то в 1930 году — более 2,2 миллиона. Удельный вес осужденных к лишению свободы сроком до года сократился с 30,2% до 3,5%, а приговоренных к принудительным работам вырос с 15,3% до 50,8%. Система исправительно-трудовых колоний на 1 мая 1930 года заключала 57 колоний (полгода назад их было 27), в том числе 12 сельскохозяйственного профиля, 19 лесозаготовительного, 26 промышленного. В них работали около 6- тысяч осужденных.

Значительный контингент дешевой рабочей силы, занятой принудительным трудом, формировался на основе раскулачивания сельского населения. Инструкция, разработанная в январе 1930 года на основе рекомендаций комиссии Политбюро ЦК ВКП(б) во главе с В.М.Молотовым, требовала принять следующие меры против крестьянских хозяйств, отнесенных к кулацким:

— контрреволюционный актив организаторов террористических актов и антисоветских мятежей подвергать аресту и приговаривать вплоть до высшей меры наказания (первая категория);

— крупных кулаков, активно выступающих против коллективизации, выселять из мест их проживания в отдаленные районы страны (вторая категория);

— остальную часть кулаков расселять в пределах района на новых, специально отводимых для них землях (третья категория).

Кампания раскулачивания 1930 года имела свое «лицо», свои приоритеты — конфискационно-репрессивные. Власти решали ближайшие прагматические задачи — экспроприации и выселения раскулаченных — не очень заботясь о дальнейшей их судьбе.

Предполагалось, что выселенным на новых землях будут предоставлены условия для хозяйственной деятельности, «трудового перевоспитания».

Высылка началась в январе—феврале 1930 года, однако только в начале апреля была создана комиссия по устройству выселяемых кулаков по главе с заместителем председателя СНК СССР В.В.Шмидтом. Спецпеpеселение шло бестолково и бессистемно, действия различных органов были не согласованы. Представители ОГПУ передавали «эстафету» административным органам НКВД, милиции. Комендантские отделы должны были управлять сетью создаваемых впервые в столь массовых масштабах «кулацких» поселений. И только затем в дело включались гражданские органы, ведавшие системой их жизнеобеспечения.

Брошенные в труднодоступные районы, зачастую без сельхозинвентаря и продовольствия, спецпереселенцы разбегались из поселков, невзирая на тяжелые для себя последствия. К концу 1930 года по Западной Сибири в бегах числилось 2/3 спецпереселенцев; оставались лишь те, кто просто не был способен бежать. К тому же на протяжении всего 1930 года не прекращались волнения крестьянства против насильственной коллективизации.

С февраля 1931 года по стране покатилась новая значительная волна раскулачивания. В результате этой акции только с территории БССР было выслано в районы Урала, Сибири и Казахстана свыше 100 тысяч крестьян.Для руководства и контроля за ее осуществлением 11 марта 1931 года была образована очередная специальная комиссия, которую возглавил заместитель председателя СНК СССР А.А.Андреев. Эта комиссия стала заниматься не только раскулачиванием, но и рациональным размещением и использованием труда спецпереселенцев.

В частности, фрагмент протокола заседания комиссии от 30 июля 1931 года отражает ее «повседневную» деятельность:

«СЛУШАЛИ: вопрос о дополнительных заявках на спецпереселенцев и распределении их.

ПОСТАНОВИЛИ: … обязать ВСНХ в 3-х дневный срок представить ОГПУ свои окончательные заявки на спецпереселенцев:

удовлетворить заявку Востстали на 14 тысяч кулацких семей, обязав в 2-х дневный срок заключить с ОГПУ соответствующие договора;

заявки Цветметзолота — 4600 кулацких семей и Автостроя ВАТО — на 5 тысяч кулацких семей, заявку по Подмосковному углю — на 4,5 тысяч кулацких семей;

по торфу принять условно заявку на 31 тысячу кулацких семей. …В соответствии с этими заявками предложить ОГПУ произвес

ти необходимое перераспределение по районам и выселение кулаков…»

Поражают масштабы: только на одном заседании была решена судьба без малого 70 тысяч крестьянских хозяйств!

Всего по данным ведомственной статистики ОГПУ—НКВД по стране в 1930—1931 годах было раскулачено 569,3 тысяч хозяйств, их них в отдаленные районы отправлено 381 тысяча семей, в том числе из Беларуси свыше 15 тысяч человек. Многочисленные объекты первой пятилетки обеспечивались фантастически дешевой рабочей силой. Значит «андреевский» спецраспределитель в течение одного только 1931 года дал экономике миллионную рабочую силу. Для сравнения: на весну 1930 года в исправительно-трудовых лагерях находилось примерно 200 тысяч человек.

В 1931 году темпы и масштабы раскулачивания уже не увязывались с коллективизацией и в значительной мере определялись заявками хозорганов. С этого года ОГПУ замкнуло на себя весь «технологический цикл» (от выселения до использования труда спецпереселенцев) и вытеснило неудачливых конкурентов (система НКВД), не сумевших не только «по-хозяйски» распорядиться в 1930 году рабсилой раскулаченных, но даже и организовать их расселение и охрану.

На деле это выглядело следующим образом. ГУЛАГ, находившийся в ведении ОГПУ, создал незатейливую, но действенную систему договорных отношений с наркоматами и ведомствами об использовании труда спецпереселенцев. Система имела три уровня. Верхний — так называемый генеральный договор между ГУЛАГом и, скажем, ВСНХ. Средний — локальный договор одного из территориальных управлений, скажем, СибЛАГа, с Востуглем или Кузнецкстроем о передаче в распоряжение ведомства определенного количества переселенцев. На нижнем уровне документально оформлялись отношения между спецкомендатурой СибЛАГа и руководством конкретного леспромхоза или рудника.

Так, только в течении осени—зимы 1931 года представители СибЛАГа подписали договоры с крупнейшими потребителями рабочей силы региона — с Востоксталью (Кузнецкстроем), Востуглем (Кузбассуголь), Сиблестрестом и др. Многие отрасли, приняв ядовитый наркотик в виде принудительного труда, не могли уже функционировать без подпитки спецконтингентом, а следовательно, полностью зависели от всесильного карательного ведомства. Так ГУЛАГ стал неотъемлемым элементом советской экономической системы.

В связи с резким увеличением количества осужденных, организации высылки и размещения прибывавшего из центра страны контингента спецпереселенцев была возложена на органы ОГПУ—НКВД. В связи с «ликвидацией кулачества как класса» в 1932 году ОГПУ СССР разработало положение «Об управлении кулацкими поселками», утвердило соответствующие инструкции.

Репрессивные акции продолжались и после завершения в основном коллективизации. 20 апреля 1933 года СНК СССР принял постановление «Об организации трудовых поселений». Кого же нужно было выселять в 1933 году, когда, казалось бы, кулачество ликвидировано? Предполагалось переселять за срыв и саботаж хлебозаготовок и других кампаний, городских жителей — отказавшихся в связи с паспортизацией 1932—1933 годов выезжать из крупных городов, бежавших из деревень кулаков, а также высланных в 1933 году в порядке «очистки» государственных границ, осужденных органами ОГПУ и судами на срок от 3 до 5 лет включительно. Для размещения прибывшего контингента по территории особенно восточных и северных районов страны была развернута огромная сеть специальных комендатур.

В частности СибЛАГом ОГПУ в 1931—1932 годах было создано 354 сельскохозяйственных, промышленных. лесных комендатур, на учете в которых состояло на 1 октября 1931 года 284921 человек, в том числе более 60 тысяч уроженцев Беларуси.

По оценкам западных советологов на территории, находящейся в ведении комендатур, погибло от четверти до одной трети депортированных крестьян. Судя по документации СибЛАГа, чиновники определили плановую «убыль» контингента в течении года в размере 5% (или 50 человек на тысячу). Однако реальность была гораздо более трагичной. Так по статистике ГУЛАГа в течении 1932 года смертность в переселенческих комендатурах составила около 70 человек на тысячу; в северных же комендатурах СибЛАГа (Нарымский край) с июня 1931 года по июль 1932 года умирали около 110 человек на тысячу, а в отдельных случаях — 120—150. Для сравнения: эти цифры по спецкомендатурам СибЛАГа за 1931—1932 годы едва ли не вдвое выше, чем смертность от голода на Украине в 1932—1933 годах. Причины колоссальной смертности очевидны: отсутствие социально-бытовой инфраструктуры на новых территориях в первые годы, эпидемии, недостаточное и некачественное питание, тяжелый, изнуряющий принудительный труд.

В экстенсивном экономическом развитии первых пятилеток массовый «дешевый» принудительный труд — не только дополнение к вольнонаемному. Так с начала 30-х годов труд 800—900 тысяч спецпереселенцев широко использовался в сельскохозяйственном и промышленном освоении районов Урала, Сибири и Дальнего Востока.

Например, в Сибири, где они составляли 2/3 населения северных районов Западно-Сибирского края, от 40% до 60% работавших на приисках и рудниках, занятых шахтным строительством в Кузбассе. Значительная группа раскулаченных (с семьями около 20 тысяч человек) была использована при возведении Кузнецкого металлургического завода и т.д. Вспомним хотя бы «ударную комсомольскую стройку» периода 1931—1933 годов Беломорско-Балтийский канал. Работы на нем длились около трех лет. В качестве рабочей силы был использован труд около 280 тысяч заключенных мужчин и женщин, рабочих, техников, инженеров. Многих привезли из Соловков. По предварительным данным на этой «стройке коммунизма» погибло около 100 тысяч человек, зато канал длиной в 230 километров торжественно был сдан в эксплуатацию в установленный Сталиным 20-ти месячный срок. ГУЛАГ НКВД (с 1946 года — МВД) СССР, «Главное управление исправительно-трудовых лагерей и трудовых поселений НКВД СССР», был организован согласно постановлению ЦИК и СНК СССР от 10 июля 1934 года «Об образовании общесоюзного НКВД». В его ведение передавались все до сих пор существовавшие лагеря, бывшие в распоряжении ОГПУ СССР, НКВД РСФСР и НКЮ РСФСР и других союзных республик). Впервые все лагеря СССР были объединены под одним началом. В постановлении ЦИК и СНК СССР от 27 октября 1934 года к этому названию было добавлено: «… и мест заключения…», то есть ГУЛАГу были подчинены также и тюрьмы. Начальником ГУЛАГа назначается Матвей Берман, бывший до этого начальником ГУЛАГа ОГПУ СССР.

На ГУЛАГ, возглавляемый заместителем Наркома внутренних дел, возлагались следующие задачи: изоляция ненадежных и неблагонадежных элементов с одновременной эксплуатацией их в качестве рабочей силы; переброска этой рабсилы на любые расстояния и в любое место. Осуществление этих задач обеспечивали следующие управления: политическое, кадровое, оперчекистское, охраны и режима, финансовое, санитарное, административно-хозяйственное. Эксплуатацией подневольной рабочей силы ведали специализированные отделы: по лесозаготовкам, капитальному строительству, добыче и др. В конце 30-х и начале 40-х годов было образовано около полутора десятка специализированных Главных управлений: Дальстрой, Гидрострой, Шоссейных дорог, Железнодорожного строительства, Горной и Металлургической промышленности и др. У каждого Главного управления были свои лагеря на местах.

Лагерные комплексы (территориальные управления) были разбросаны по всей стране и не только в глуши, но и даже в столицах республик. К концу 30-х годов их насчитывалось более 100. В каждом от нескольких тысяч до сотен тысяч заключенных. Нередко в отдаленных районах страны количество заключенных лагерного комплекса значительно превышало по числу местное вольное население. А бюджет иного лагерного комплекса во многом превосходил бюджет края, области или нескольких областей, на чьей территории он был расположен (лагерный комплекс включал от 3 — ВладимирЛАГ — до 45 — СибЛАГ — лагерей — И.К.).

Территория СССР условно была разбита на 8 зон дислокации территориальных управлений с подчиненными им исправительно-трудовыми лагерями, тюрьмами, этапами, пересыльными пунктами.

I.СЕВЕРО-ЗАПАД ЕВРОПЕЙСКОЙ ЧАСТИ. Управления: БелбалтЛАГ, ВолгоЛАГ, КамуpЛАГ, МедвежьегоpскЛАГ, ОнегаЛАГ, СвиpьЛАГ, СевдвинЛАГ, СевдюнЛАГ, АpхангеЛАГ, ХолмогоpЛАГ, СвиpЛАГ, Усть-ВымЛАГ.

Лагеpя особого назначения: Осташковский, Кpесты (г. Ленингpад).

II. СРЕДНЯЯ ПОЛОСА ЕВРОПЕЙСКОЙ ЧАСТИ СССР. Управления: АвтодорЛАГ (строительство шоссе Минск-Москва), ВятЛАГ, ДмитровЛАГ (строительство канала Москва—Волга), ДубровЛАГ, КлишиЛАГ, ПотьЛАГ, УмжЛАГ, ВладимрЛАГ, ВязьмаЛАГ, КуйбышевЛАГ (строительство Куйбышевской ГЭС), СелигерЛАГ, СуздальЛАГ, УгличЛАГ, РыбинЛАГ, ЮхновЛАГ, ЯрославЛАГ.

Лагеря особого назначения: Вильнюсский, Владимирский, Липецкий, Сычевский (Смоленская область), Торжокский (Калининская область), Козельский, Казанский.

III. ЮГ ЕВРОПЕЙСКОЙ ЧАСТИ СССР. Управления: ДнепровЛАГ, ЗапорожЛАГ, КиевЛАГ, ХарьковЛАГ,

ДрогобычЛАГ, РостовЛАГ. Лагеря особого назначения: Винницкий, Старобельский, Лукьяновский, Ивано-Франковский, Сальский, Новочеркасский. IV. УРАЛ. Абезь-ИнтЛАГ (строительство железной дороги Печора-Воркута),

Усть-ВымЛАГ, ВождельЛАГ, ВоркутпечЛАГ, ПечоржелдорЛАГ, ВркутЛАГ, ИнтаЛАГ, СевероуральскЛАГ, УхтЛАГ, СыктывкарЛАГ, УхтпечЛАГ, КотЛАГ, СевжелдорЛАГ, ВитерЛАГ, ВятЛАГ, ИвдельЛАГ, МагнитагорЛАГ, ПермьЛАГ, НыробЛАГ, УсольЛАГ, ВрангельЛАГ, КрасноуралЛАГ.

Лагеря особого назначения: Нарьян-Мар, Новая Земля, Ижевский, Челябинский.

V. КАЗАХСТАН И СРЕДНЯЯ АЗИЯ. Управления: АктюбинЛАГ, БалхашЛАГ, КамышЛАГ, КарЛАГ, СтепЛАГ, ЭкибастузЛАГ, ЧимкентЛАГ, ЧурлайЛАГ. Лагеря особого назначения: Акмолинский лагерь для жен изменников Родины (АЛЖИР), Камышинский, Петропавловский, Семипалатинский, Ташкентский.

VI. ЗАПАДНАЯ СИБИРЬ. Управления: ОмскЛАГ, СапЛАГ, СибЛАГ, Томск-АсинЛАГ, КемерЛАГ, КузнецкЛАГ, СпасЛАГ, ЮжкузбассЛАГ, ЯяЛАГ, МариинскЛАГ, ТобольЛАГ, ТаймырЛАГ.

Лагеря особого назначения: Сибирский (Нарымский округ), Солехардский, Тайгинский. Томский, Кемеровский, Прокопьевский.

VII. ВОСТОЧНАЯ СИБИРЬ. Управления: АнгарЛАГ, БратскЛАГ, ГорЛАГ, ИркутЛАГ, КрасЛАГ,

НорилЛАГ, ОзерЛАГ. РыбакЛАГ, ТайшетЛАГ, КрасноярЛАГ. Лагеря особого назначения: Букачарский, Канский, Минусинский, Читинский. VIII. ДАЛЬНИЙ ВОСТОК. Управления: АмурЛАГ, АлданЛАГ, ЯкутЛАГ, БамЛАГ (строительство БАМа от Тайшета до Ванино), БулжелдорЛАГ, ОгоджЛАГ. ПриморЛАГ, СагурЛАГ, СунчанЛАГ, ТокурЛАГ, СеввостЛАГ, ОрутуханЛАГ, СусуманЛАГ, Чай-УйринЛАГ, Усть-ОмчугЛАГ, ЧукотстройЛАГ, БерЛАГ, КолымЛАГ, МагаданЛАГ.

Лагеря особого назначения: Благовещенский, Уссурийский, Оротуханский, Верхоянский, Владивостокский, Магаданский.

(В настоящем перечне представлены основные управления лагерей и тюрем особого назначения, которые удалось установить по имеющимся официальным источникам информации и он не претендует на завершенность. — И.К.).

Можно утверждать, что на сегодняшний день выявлено наличие свыше 2000 объектов ГУЛАГа (лагеря, тюрьмы, комендатуры). В состав ГУЛАГа входили следующие типы лагерей: принудительных работ, исправительно-трудовые, особого назначения, каторжные, специальные, лагерные научно-исследовательские институты. Кроме того в состав «системы перевоспитания» входили колонии: исправительно-трудовые, воспитательно-трудовые, детские и др.

Вся страна, в том числе и Беларусь, была покрыта густой сетью тюрем и следственных изоляторов НКВД. Как правило они дислоцировались во всех областных центрах и столицах союзных и автономных республик. В Москве, Ленинграде и Минске (их было 4 -И.К.) находилось свыше десятка тюрем и изоляторов специального назначения. В целом по стране этих карательных учреждений насчитывалось не менее 800—900 (точное количество установить не представляется возможным — И.К.).

В связи с тем. что до сих пор на территории Беларуси не выявлено наличие в 30—40-е годы исправительно-трудовых лагерей, это вовсе не означает их реальное отсутствие. Наличие пересыльных тюрем и лагерей в Минске, Витебске, Могилеве, Слуцке, Гомеле позволяло держать там одновременно «спецконтингент» не менее 15—20 тысяч человек. Срок пребывания этапируемых в пересыльных тюрьмах и лагерях зависел от оперативности администрации и мог длиться от нескольких часов до нескольких месяцев, а в среднем — 12—14 суток.

Учитывая то, что в период проведения массовых арестов, особенно в период 1937—1938 годов, органами НКВД БССР производились аресты нескольких тысяч человек, то возникала необходимость незамедлительного этапирования осужденных и подследственных к местам отбытия наказания.

В основном из пересыльных тюрем и лагерей, расположенных на территории Беларуси, этапирование шло по следующим основным маршрутам:Витебск—Ленинград—Петрозаводск; Витебск—Вологда—Архангельск; Минск—Витебск—Вологда—Котлас; Минск—Москва—Владимир—Киров—Сыктывкар; Могилев—Брянск—Воронеж—Куйбышев; Гомель—Чернигов—Запорожье; Минск—Москва—Казань—Свердловск-Воркута; Минск—Москва—Омск—Новосибирск—Красноярск—Норильск; Минск—Москва—Чита—Якутск—Магадан—Колыма и др.

В одном этапе порой насчитывалось до нескольких сотен человек, которые в основном железнодорожным транспортом перебрасывались на расстояние до нескольких тысяч километров.

Перевозка заключенных осуществлялась в товарных вагонах, которые были оборудованы сплошными двухярусными нарами. Под самым потолком — два густо зарешеченных окошка. В полу было прорезано узкое отверстие — параша. Окно было обито железом, чтобы заключенные не могли расширить его и выброситься на путь, а чтобы исключить и это, то под полом укреплялись специальные железные штыри. В вагонах не предусматривалось ни освещения, ни умывальников. Вагон был рассчитан на 46 человек, но обычно в него заталкивали по 60 человек и больше.

Во время массовых акций на территории Беларуси эшелоны формировались до 20 вагонов, вмещавших более тысячи заключенных, и затем они следовали по указанным маршрутам вне графика, а путь из Беларуси на Дальний Восток, в частности, длился до двух месяцев.

В течении всего пути заключенных не выпускали из вагонов. Пищу выдавали, как правило, раз в сутки или реже сухим пайком, хотя по правилам полагалась горячая пища. Таким образом несколько тысяч наших земляков оказались в 30—40-е годы в районах Крайнего Севера, Урала, Сибири, Дальнего Востока и других районах бывшего Советского Союза.

Особенно часто уходили на Восток эшелоны после «освободительного похода» частей Красной Армии в западные области Беларуси. В частности, в одном из них оказалось 1580 уроженцев Вилейской области, осужденных Особым совещанием НКВД СССР 25 декабря 1940 года. Из них около 60% были этапированы в КотЛАГ, около 15% в СибЛАГ, не менее 20% было доставлено в АрхангелЛАГ.

Встречали «контрреволюционеров» многочисленные лагеря ГУЛАГа. Как правило они были одного типа. Территория, огражденная тремя рядами колючей проволоки. Первый ряд — высотой около метра. Основной, средний ряд, — высотой 3—4 метра. Между рядами колючей проволоки находились контрольные полосы, по углам четыре вышки. В центре находились помещения: медсанчасть, штрафной изолятор, обнесенный частоколом. Изолятор представлял собой капитальное помещение, разгороженное на одиночные и общую камеры. Потолки сделаны из бруса. Из такой «крепости» побег практически невозможен. Вокруг располагались бараки для заключенных, внутри которых нары. В зимнее время, да еще в условиях Урала, Сибири бараки к тому же не всегда отапливались. В таких нечеловеческих условиях мало кто из заключенных доживал до долгожданной свободы.

Изобретательности работников НКВД не было предела. В частности, когда подходил к концу срок заключения осужденных, они так и не выходили на свободу. В конце 1937—начале 1938 года по ГУЛАГу по указанию сверху прокатилась волна открытого массового террора: по обвинению в саботаже, подготовке восстаний, антисоветской агитации тысячи заключенных были расстреляны без суда и следствия или получали новые сроки заключения. Специальные комиссии и лагерные суды приговорили к расстрелу и к новым срокам практически всех осужденных за «контрреволюционные преступления» или получивших пяти- и десятилетние сроки еще в начале и середине 30-х годов. Такая же участь постигла и тысячи уроженцев Беларуси.

Характерной особенностью карательной политики в предвоенные годы явилась тенденция к росту наказаний, связанных с лишением свободы. Так, если в 1937 году только общими судами СССР, исключая военные трибуналы и линейные суды железнодорожного и водного транспорта, из 1131320 осужденных к лишению свободы на различные сроки свыше 1 года были приговорены 399259 человек, то уже в 1940 году — 608988 человек из 1239077 осужденных. (Это объясняется прежде всего тем, что в 1937—1938 годы от 30% до 50% осужденных лишали не свободы, а жизни. — И.К.)

С принятием 15 июня 1939 года Указа Президиума Верховного Совета СССР «О лагерях НКВД» количество лиц, отбывших наказание увеличилось, т.к. предусматривалось «…отказаться от системы условно-досрочного освобождения лагерных контингентов. Осужденный, отбывающий наказание в лагерях НКВД СССР, должен отбыть установленный судом срок полностью».

По официальной статистике на 1 марта 1940 года ГУЛАГ состоял из 53 лагерей, 425 исправительно-трудовых колоний (в том числе 170 промышленных, 83 сельскохозяйственных и 172 «контрагентских», т.е. работавших на стройках и хозяйствах других ведомств), объединенных областными, краевыми, республиканскими отделами исправительно-трудовых колоний, и 50 колоний для несовершеннолетних (т.е. колоний для детей «врагов народа» — И.К.).

Общий контингент заключенных, содержащихся в лагерях и исправительно-трудовых колониях ГУЛАГа, определялся, по данным так называемого «централизованного учета» на 1 марта 1940 года в 1668200 человек. И это, естественно, без учета тех, которые содержались в многочисленных тюрьмах, изоляторах, находились на этапах и просто были физически уничтожены и не были занесены ни в какой учет.

В связи с принятием в 1940 году ряда чрезвычайных законов удалось расширить систему ГУЛАГа и таким образом довести число их обитателей на 22 июня 1941 года до 2,3 миллионов человек. Начало Великой Отечественной войны существенным образом не сказалось на количестве заключенных. Дивизии западных округов испытывали огромную потребность в укомплектовании личным составом, а в глубоком тылу продолжались расстрелы «врагов народа», и миллионы заключенных были лишены возможности с оружием в руках защищать свою Родину, несмотря на то, что она так жестоко и несправедливо поступила с ними.

Только в период 1942—1943 годов с связи с катастрофическим положением на фронте по постановлению ГКО было отправлено в Советскую Армию более 157 тысяч бывших политических заключенных. А всего за 3 года войны были освобождены с передачей в армию всего 975 тысяч человек из многомиллионного населения ГУЛАГа.

После победоносного окончания войны партийное и советское руководство СССР не забыло о ГУЛАГе. И вновь понеслись по уже проторенной дороге на Восток эшелоны с репатриантами, «сотрудничавшими» с гитлеровскими оккупантами, т.е. проживающими на временно оккупированной территории и оставшимися в живых и др. Население ГУЛАГа вновь резко возросло.

В послевоенные годы в связи с реорганизацией системы органов государственной безопасности ГУЛАГ был передан в ведение министерства юстиции СССР, возглавил его генерал-лейтенант И.Долгих (отец бывшего кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС В.И.Долгих -И.К.).

По состоянию на 1 октября 1953 года в исправительно-трудовых колониях и лагерях ГУЛАГа МЮ СССР находилось 2235296 человек с 1 марта по 1 октября 1953 года поступило 165961 вновь осужденных. В этот же период по амнистии, а также за окончанием срока наказания было освобождено 1342979 человек. Фактически в лагерях и колониях на 1 октября 1953 года осталось 1058278 заключенных.

Кто же содержался в ГУЛАГе МЮ СССР на 1 октября 1953 года?

Партийное руководство поспешило уничтожить даже самое слово ГУЛАГ, зловещий смысл которого стал к тому времени уже известен далеко за пределами СССР и осенью 1956 года было признано нецелесообразным дальнейшее существование исправительно-трудовых лагерей (ГУЛАГа) и в связи с этим было решено реорганизовать их в исправительно-трудовые колонии. Никакого официального постановления об этом не было опубликовано и неизвестно, кем было принято решение. С октября 1956 года до апреля 1957 года «реорганизованный» ГУЛАГ находился в ведении Министерства юстиции СССР под новой вывеской «Исправительно-трудовых колоний», впоследствии был передан в систему исправительно-трудовых учреждений МВД СССР. На этом история ГУЛАГа завершается…

Подсчитать подлинное число жертв политических репрессий практически невозможно. Косвенный метод, состоящий в сравнении фактической численности населения, например, по переписи 1939 года, с той величиной, которая «могла бы быть, если бы не было репрессий», тут не срабатывает: нет показателей текущего учета, что, в свою очередь, не позволяет выявить устойчивые демографические тенденции. Без этого прогноз невозможен. Поэтому в оценках необходимо прежде всего опираться на данные, которые подтверждены документально. Хотя здесь есть свое но…

Нельзя забывать о том, что отчеты, доклады, справки правоохранительных органов, особенно период 30—50-х годов создавались в соответствии с директивными указаниями партийных органов, во многом были сфальсифицированы, а статистические данные, как правило, занижались. Использование этих документов может служить только для определения минимального количества репрессированных. Анализ этих материалов в сочетании с другими источниками позволяют только примерно определить количество граждан, прошедших через систему ГУЛАГа.

Установить же точное количество репрессированных сегодня не представляется возможным, т.к. большое количество граждан республики в 30—40-е годы были повторно привлечены к уголовной ответственности в местах отбытия наказания. Наибольшее количество наших сограждан, как удалось установить из официальных и неофициальных источников, отбывали наказание в лагерях: Архангельском, Дмитровском, Воркутинском, Печорском, Котласском, Соликамском, Семипалатинском, Томском, Асиновском, Мариинском, Кузнецком, Красноярском, Тайшетском, Енисейском, Магаданском, Уссурийском и др.

На основании материалов судов, прокуратуры, НКВД—МГБ можно сделать предварительную оценку количества репрессированных в 30—40-е годы. несудебные органы в 1937 году в СССР репрессировали более 1,5 миллионов человек. В Беларуси по оценочным данным в 1935—1940 годах за контрреволюционные преступления было привлечено к уголовной ответственности свыше 300 тысяч человек.

Анализ всех видов источников информации позволяет предположить, что через ГУЛАГ НКВД СССР в 30—40-е годы прошло не менее 10—12 миллионов человек, в том числе свыше 600 тысяч уроженцев Беларуси. В то же время в период 1953—1995 годов на территории республики было реабилитировано около 200 тысяч человек, что составляет около 30% тех, кто прошел через кошмары ГУЛАГа. И здесь возникает ряд серьезных проблем.

В архивах Республики Беларусь нет полных данных о количестве высланных за пределы республики и тем более нет информации, в каких лагерях отбывали наказание заключенные и что с ними стало в дальнейшем. Правоохранительные органы республики не имеют возможность получать информацию о наших согражданах, которые реабилитированы в странах ближнего зарубежья. Причина здесь одна: нет совместных межгосударственных договоров по решению этого вопроса.

Из докладной записки заместителя председателя ВСНХ СССР Г.Л.Пятакова председателю ВСНХ СССР Ф.Э.Дзержинскому об организации поселений заключенных в перспективных экономических районах 10 ноября 1925 г.

Секретно. Лично.

Председателю ВСНХ СССР тов. Дзержинскому

При выяснении некоторых промышленных географических вопросов я пришел к заключению о необходимости организации в некоторых местах принудительных поселений в целях создания мало-мальски элементарных культурных условий работы. Вероятно, с точки зрения разгрузки мест заключения, эти вопросы точно так же имеют некоторый интерес. Я просил бы поручить ГПУ заняться этими вопросами, детально выяснить условия жизни в соответствующих местностях и затем по согласованию с ВСНХ принять те или иные практические решения.

Первый район, который в этом отношении, с моей точки зрения, представляет большой интерес, — это район устья Енисея между Полярным кругом и 70-й параллелью северной широты и 55-м до 65-го меридиана восточной долготы.

С другой стороны, расположение района к северу от Туруханска, несомненно, представляет из себя большой интерес и с точки зрения ГПУ в отношении создания там соответствующего поселения.

Второй район, заслуживающий большого внимания, — это остров Сахалин. Данные, которые привезла наша комиссия с Сахалина после очищения русской части Сахалина от японской оккупации, говорят за то, что нефтяные месторождения восточного побережья Сахалина заслуживают всяческого и всемерного внимания.

Третий район, заслуживающий точно так же большого внимания, — это район Киргизской степи. Киргизская степь отличается значительным богатством разного рода медных и полиметаллических (свинцовых, цинковых, медных) руд и многочисленностью внутри [района] больших каменноугольных бассейнов. Я думаю, что район Киргизской степи в будущем будет значительно горнопромышленным районом СССР. Географические условия в этом районе весьма благоприятны не только для горнопромышленной деятельности, но и для всякого рода деятельности сельскохозяйственной.

Использование этого района в целях разгрузки мест заключения и производительности использования рабочей силы заключенных могло бы, однако, содействовать возобновлению промышленной деятельности в этом районе.

Можно было бы назвать еще ряд интересных с этой точки зрения районов. Я, однако, ограничиваюсь пока этими четырьмя районами. Проведение соответствующих мероприятий натолкнется на весьма значительные трудности и поэтому следовало бы сперва ограничиться 1—2 районами, практически решить поставленную задачу и лишь после этого, если представится необходимость, переходить к решению других задач.

Г.Пятаков На докладной записке копия резолюции Ф.Э.Дзержинского: » т. Благонравову и Фельдману. Так как это может касаться

только Ваших объектов (с[оциалистов]-р-[еволюционеров] и ме[ньшеви]ков туда на работы не пошлешь) и так как т.Благонравову одному ведомы, с точки зрения хозяйственной, потребные районы, а т.Фельдман должен формально обосновать такое нововведение (каторжные поселения), то прошу Вашего совместного по этому поводу заключения и доклада т.Менжинскому.

14.XI.25 Д[з]ержинс[кий]»

Письмо председателя Международного Комитета Красного Креста г.Адора

председателю Союза Общества Красного Креста и Красного Полумесяца А.С.Енукидзе

Женева 14 сентября 1926 г.

Господин Председатель! Появившиеся за последнее время в печати различных стран раз нообразные сообщения привлекли внимание МККК на положение политических заключенных обоего пола в СССР.

Как Вы, наверно, знаете, МККК постоянно интересовался этим вопросом и часто посылал своих делегатов в страны, где было основание предпринять посещения такого рода. Так, делегаты комитета посетили в разное время места заключения политических заключенных в Верхней Силезии, в Венгрии, в Ирландии, в Литве, в Черногории и в Польше. Совершенно недавно делегат МК посетил Литву и Польшу и мог отдать себе точный отчет об условиях, в которых содержатся политические заключенные в этих двух странах.

В настоящее время Международный Комитет Красного Креста желал бы осмотреть тюрьмы и концентрационные лагеря политических заключенных в СССР через посредство делегата в Москве, г-на Владимира Верлина. Последний пребывает уже в течение многих лет в Советском Союзе, и комитет надеется, что Советское правительство согласится всячески облегчить ему выполнение возложенного на него поручения. Согласно этому мы обращаемся к Вам с просьбой соблаговолить, дабы г-н Верлин получил разрешение посетить не только тюрьмы Москвы и Ленинграда, которые, как мы знаем, были осмотрены иностранными делегатами, но равно и другие места заключения, как, например, концентрационный лагерь на Соловецких островах.

Само собой разумеется, что доклад, который МК мог бы опубликовать касательно результатов этого посещения, был бы Вам сообщен перед появлением его в печати.

В надежде на благоприятный ответ и заранее благодарю Вас за то, что Вы сочтете возможным сделать, мы просим Вас, господин Председатель, принять уверение и т.д.

Г.Адор

Письмо председателя Исполнительного Комитета Союза Красного Креста и Красного Полумесяца СССР А.С.Енукидзе председателю Международного Комитета

Красного Креста Г.Адору Москва 18 декабря 1926 г.

Господин Председатель! Я получил Ваше почтенное письмо от 14 сентября с.г., в котором Вы меня просили достать Вашему делегату в Москве г-ну Владимиру Верлину, которого МККК считает вполне беспристрастным лицом, разрешение посетить места заключения СССР для политических заключенных.

Я не преминул исполнить Вашу просьбу, снесясь по этому вопросу с компетентными органами своего правительства. Как выяснилось, лица, преследуемые за политические преступления и проступки, высылаются в разные места СССР на жительство и содержатся в предварительном заключении лишь во время следствия по их делу. В это время сношения их с посторонними лицами по существующим законам не разрешаются. Что касается лагеря на Соловках, то там, в настоящее время, находятся только уголовные преступники.

Оставаясь всегда в Вашем полном распоряжении по всем вопросам, в коих я могу быть Вам полезен, пользуюсь этим случаем, что и т.д.

Председатель Исполнительного Комитета Союза О[бществ] Кр[асного] Кр[еста] и Кр[асного] Пол[умесяца] СССР

Енукидзе

Письмо заключенных Соловецкого концентрационного лагеря в Президиум ЦИК и ВКП(б) о невыносимых условиях своей жизни

14 декабря 1926 г.

Обращаемся с просьбой, которой просим уделить минимум внимания.

Мы заключенные, которые возвращаемся из Соловецкого концлагеря по болезни, которые отправлялись туда полные сил и здоровья, — в настоящее время возвращаемся инвалидами, изломанными и искалеченными морально и физически. Просим обратить внимание на произвол и насилие, царящие в Соловецком концлагере, в Кеми и на всех участках концлагеря. Такого ужаса, произвола и насилия и беззакония даже трудно представить человеческому воображению. Отправляясь туда, даже в мыслях не предполагали такого кошмара и теперь искалеченные, сами и от нескольких тысяч людей, там находящихся, взываем к руководящему центру Советского государства положить предел царящему там ужасу. Недостаточно того, что ОГПУ бесконтрольно, без суда высылает туда даже в большинстве случаев невинных, в большинстве рабочих и крестьян (не говоря о преступниках, заслуживающих наказания). Бывшая царская каторга в сравнении с Соловками на 99% имела больше гуманности, справедливости и законности. Высылаются люди в Соловки, в большинстве пролетарии, без всякого повода и дела, имевшие несчастье в годы общей разрухи, нищеты, голода и холода попасть в водоворот борьбы за существование и совершившие преступления, за каковые в свое время наказание перед законом и обществом понесли и возвратились к честному труду, от которого временно, повторяем, уклонились. Т.е. считаем, что кошмарное прошлое с голодом и муками прошло и тихо, и мирно работали на госфабриках и заводах, и несмотря на это, большинство находящихся на Соловках сняты с работ, оторваны от честного труда и семьи. Семьи и дети брошены на произвол судьбы, увеличив тем и без этого огромные кадры беспризорных.

Это не выдумки, а факты, которые всегда можно проверить. Но этого недостаточно. Пусть было бы так, раз существует такое право или закон, что людей можно невинно наказывать. Но почему нельзя дать хотя бы возможное существование, не обрекая на муки и страдание. Например: люди, имеющие деньги, устраиваются за те же деньги и вся тяжесть опять ложится на рабочих и крестьян, к несчастью не имеющих денег. И влачат жалкое существование при непосильных работах раздетые, чуть ли не голые, питаясь падалью, так как паек выдается при непосильных работах ничтожный. Если я сапожник, то за 20—30 руб. могу быть слесарем, так же и другие примеры есть сотни и тысячи. Избиение и издевательство дошло до таких кошмарных пределов, что выразить невозможно.

Люди мрут как мухи, т.е. умирая медленной, мучительной смертью. Повторяем, что все эти муки и страдания ложатся на плечи лишь пролетариату, не имеющему денег, т.е. на рабочих, имевших несчастье, повторяем, попасть в полосу голода и разрухи, сопровождающихся после октябрьских событий, и совершив преступления, лишь спасая себя и семьи от голодной смерти, за каковые наказания в свое время понесли однажды и громадное большинство стали на честную трудовую дорогу.

Теперь за прошлое, за которое вину искупили, караются снова, срываются с работ и главное, что вся тяжесть вопиющего произвола насилия и беззакония, царящего в Соловках и других участках концлагеря ОГПУ, ложится на плечи рабочих и крестьян. Другие же, как то контрреволюционеры, спекулянты и т.д., имея полный кошелек, в социалистическом государстве устраиваются и живут припеваючи. А рядом, в буквальном смысле слова, от произвола и беззакония, благодаря надзору, который сплошь состоит из отбывающих наказание агентов и сотрудников ГПУ и др[угих], погибают с голода и холода при непосильной 14—16-ти часовой работе рабочие и пролетарии, не имеющие денег.

Жаловаться или писать что-либо — «сохрани Аллах», подведут махинацию под искусственный побег или что-либо другое и расстреляют как собаку. Выстраивают на линейку голых и босых при 30-ти градусном морозе и держат по часу. Трудно описать весь тот хаос и ужас, который творится в Кеми, на Соловках и других участках концлагеря. Все приезжающие ежегодно комиссии открывают массу злоупотреблений. Но все это в сравнении с действительностью только часть того ужаса и произвола, которые случайно открывает комиссия (например, этот факт один из тысячи, который зарегистрирован в ГПУ и за который виновные понесли наказание — «заставляли есть свое испражнение»). Проверьте, «товарищи», если смеем так выразиться, этот факт, о действительности которого, повторяем, имеются в ОГПУ официальные доказательства, и посудите до какой степени доходит наглость и издевательство надзора, желающих пробить себе карьеру.

Все то, что удается случайно открыть комиссии, это одна сотая доля, так как все показывается в таком виде комиссии, как светлейший князь Потемкин показывал Екатерине II живые картины при проезде ее по Таврии в Крым. Да и комиссия бывает один раз в году, а остальное время заключенные отрезаны от всего мира: голые, голодные и стонущие от непосильных работ по 16-ти часов в сутки остаются во власти издевательств и разных унижений, не смеют ни говорить, ни жаловаться.

Не преувеличивая можно сказать, что это «испанская инквизиция». Кодекс о труде и 8-ми часовой рабочий день или праздный отдых — одна фантазия. И если 50% оттуда возвращается, то в большинстве случаев (не говоря про людей, имеющих деньги, так как за деньги их хорошо устраивают) это живые трупы. А везде и всюду говорится и пишется, что советская власть не карает, а исправляет. Мы — также живые трупы, решили описать, хотя приблизительно, как умеем жизнь в соловецких концлагерях ОГПУ. И нельзя даже привести пословицу: «Это — не жизнь, а каторга», так как это сравнение, как говорят люди, бывшие в каторге, не подходит. Мы уверены и надеемся, что в партии ВКП(б), как нам сказали, есть люди гуманные и отзывчивые. Возможно, что Вы подумаете, что это наша выдумка, но клянемся вам всем, что есть для нас святого, что это только частица той кошмарной правды, так как нет никакого смысла выдумывать. Мы повторяем, будем 100 раз повторять,, что, да, действительно есть и виновные, но большинство страдает невинно, как выше описано. Слово «Закон» по закону в концлагерях ГПУ не существует, а есть лишь единая самодержавная воля самодуров, т.е. сотрудников, отбывающих наказание и имеющих власть над жизнью и смертью. Все вышеописанное есть правда и мы просим, сами стоящие на краю могилы за 3 года на Соловках, в Кеми и других участках, улучшить жалкое мученическое существование людей там находящихся и стонущих под игом произвола, насилия и полнейшего баззакония ОГПУ. С настоящим посылаем письмо в таком же духе в МОПР, в РКИ и (даже совестно сказать) хотим описать нашим братьям рабочим других стран о таком неслыханном произволе и беззаконии в соловецких концлагерях ОГПУ с надеждой, что справедливость восторжествует.

1 thought on “Без грифа „секретно”. Как это делалось. Часть 1

  1. Ну что это за мерзость? Как-будто каторжные работы русские после революции придумали. Не статья, а хрень какая-то. Единороссов и иже с ними в такие «концлагеря» бы отправить — на Колыму Магадан строить.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.