Без грифа „секретно”. С конфискацией судьбы. Часть 1

История

Из архивно-следственного дела
Глобус Мирон Ильич
(автобиография)
«Родился в 1895 г. в гор. Щучине Гродненской губернии в семье еврейского народного учителя. В 1911 г. после смерти отца, оставшись один, я сперва занимался мелкими уроками, а затем поступил конторщиком в эксплуатационную контору в гор. Граево, там я работал до начала мировой войны. Находясь в оккупированной области, я учительствовал, состоял конторщиком на фабрике.
Работая до 1917 г. щебенщиком на постройке шоссе Сталинск—Новгород, я впервые познакомился с элементами революционного движения. В этом же году я вместе с несколькими товарищами организовал в г.Кольно коммунистическую ячейку. Когда до нас дошла весть об октябрьской революции, несколько членов ячейки, и я в том числе, решили отправиться в Советскую Россию, однако тяжелая болезнь и разные осложнения жены задержали меня в Кольно до 1918 г. В этом году я выступил по поручению на народном собрании в г.Кольно, созванном в связи с восстановлением польского государства, и призвал к единению с Советской Россией.
Уже на этом собрании следующим выступил Пилсудский, я был заклеймен как большевик. В декабре 1918 г. я уехал в Советскую Россию. После краткого пребывания в Минске, я в январе 1919 г. прибыл в Москву. В феврале 1919 г. я поступил на артиллерийские курсы в Москве. По окончанию этих курсов был оставлен на них в качестве командира взвода.
Из высшей артиллерийской школы в августе 1920 г. был отправлен на фронт против десанта Врангеля в качестве помощника командира отдельной тяжелой батареи 2-й Московской бригады курсантов. По окончании операции на Кубани, а затем из Дагестана бригада была переброшена в Баку. Осенью 1921 г. был зачислен слушателем подготовительного отделения Артиллерийской академии. В 1925 г. после окончания академии был оставлен при ней в качестве адъюнкта.
Был одновременно назначен приказом РВС начальником военного подотдела Комитета по делам изобретений. В этом, организованном мною отделе, я проработал в должности начальника его, а затем старшего эксперта вплоть до 1935 г. В академии состоял доцентом по внутренней баллистике и вел самостоятельный курс на оружейно-пулеметном факультете академии.
Мною было издано около полутора десятков печатных трудов, имею 25 изобретений, в том числе: автоматическую пушку для вооружения самолетов. В 1936 г. я был переведен в резерв и приказом НКО откомандирован в г. Томск, в распоряжение директора Томского университета, где было поручено заведывать кафедрой внутренней баллистики».
27 января 1937 г.
Сов. секретно
Выписка из протокола N 10 общего собрания по чистке ячейки ВКП(б) подразд. тов. Благонравова от 28 сентября 1933 г.
СЛУШАЛИ:
5) ГЛОБУС Мирон Ильич, родился в 1905 году в семье народного учителя. Семья разъехалась после смерти отца. Часть в Америку и часть в Швейцарию. Средства на существование добывал различными путями вплоть до извоза и каменщика.
«В 1916 г. я пошел на курсы преподавателей, окончил арткурсы в 1919 г. В партии с 1919 г. Партвзысканий имею два — за участие в оппозиции, за читку антипартийной литературы и за одно выступление. Сейчас работаю в партбюро Сектора Военно-технической пропаганды. Дисциплинарных взысканий имею два — на вид за срыв занятий».
ВОПРОСЫ:
ОТВЕТЫ:
1. В чем конкретно были разногласия с партией в 1923 году?
С партией разногласий у меня не было.
2. В чем разногласия у Вас были в 1926 г. по китайскому вопросу и по вопросу англо-русского комитета?
Разногласий не было. Было отдельное выступление.
3. Скажите разногласия Ваши в 28 г.?
Здесь моя ошибка в вопросе оценки партруководства, но отмежевался после выступления оппозиции за пределы легальности.
4. Что значит партия нового типа?
Ответ не зафиксирован.
5. Распространяли ли Вы оппозиционную литературу?
Нет. Читал только сам!
6. В 26—27 гг. на какой партийной позиции стояли?
Я стоял на позиции генеральной линии партии.
7. Что за расхождение было у Вас с партией по китайскому вопросу?
Моя точка зрения осуждала медлительность действия китайской компартии.
8. Ходил ли на демонстрацию Зиновьева в 1927 г.?
Нет.
9. В чем не согласен с докладом Зиновьева в 1923 году?
Объективно защищал Троцкого. Критикуя выступление Зиновьева, но голосовал за резолюцию ЦК.
10. Чем вызваны эти неоднократные шатания?
Объясняю своим характером и некоторой политической недооценкой вопроса.
Протокол допроса
Глобус Мирона Ильича
9 сентября 1936 г.
Вопрос: Вы арестованы как член контрреволюционной троцкистско-зиновьевской организации. Признаете ли Вы это?
Ответ: Нет, не признаю. Я членом контрреволюционной организации не являюсь. Никогда, ни до Томска, ни до исключения из ВКП(б), ни после исключения не состоял ни в какой организации.
Вопрос: Следствию известно, что Вы пропагандируете «идеи» троцкистско-зиновьевской контрреволюционной организации. Признаете это?
Ответ: Нет, не признаю. У меня в прошлом только были недопонимания и шатания по разным вопросам.
Вопрос: Вы врете. Ваша причастность к троцкистско-зиновьевской контрреволюционной организации подтверждена решением парторганизации, исключившей Вас как замаскировавшегося троцкиста-зиновьевца. Признаете это?
Ответ: Нет, не признаю.
Вопрос: Вы врете теперь так же, как врали перед партией в своем заявлении от 24 мая 1935 г., вы заявили, что при голосовании вопроса о выводе лидеров оппозиции из состава ЦК один раз проголосовали против, а второй раз воздержались.
Ответ: Нет, не лгу.
Протокол мною прочитан лично, записано с моих слов правильно.
Допросил:
Пом. нач. 5 отдела ПП УГБ лейтенант госбезопасности
(Постаногов)
«УТВЕРЖДАЮ»
Начальник Томгоротдела НКВД капитан госбезопасности
(Подольский)
СПРАВКА
на троцкиста ГЛОБУС Мирона Ильича
Составлена 6 ноября 1936 г.
Глобус Мирон Ильич 1895 г.р., уроженец г.Щучино, из мещан, бывший член ВКП(б), исключен из партии как троцкист, работает доцентом Научно-исследовательского Института Механики и Математики при Госуниверситете, проживает по улице Ярлыковской № 29. Глобус до Томска работал Начальником Исследовательского отдела Ленинградской Военно-Артиллерийской Академии в г.Ленинграде.
Примыкал к Ленинградской оппозиции, в 1935 г. за принадлежность к троцкистам, как неразоружившийся, из партии исключен и изъят из РККА. Его жена — Розина Роза Сабиновна поддерживала связи с иностранными консульствами, и через жену Глобус имел связь с иностранцами, которые посещали их квартиру.
Находясь в Томске с 1935 г., Глобус установил тесные организационные связи с троцкистами: Загорским, Мишиным, которые прибыли также из Ленинграда. Указанные лица с Глобус устраивали сборища, окружали себя соцчуждыми элементами. Глобус был устроен Зам. Зав. Сектора № 2 НИИММа по инициативе Загорского. Работая в указанном учреждении, Глобус работу данного объекта, важного в оборонном значении, развалил: никакой деятельности не проводил, установленные для него планы работы не выполнял.
На основании изложенного Глобус Мирон Ильич подлежит аресту и привлечению к ответственности по ст. 58—10 УК РСФСР.
Арест согласовать с органами прокуратуры.
Опер. Уполномоченный СПО
Том. ГО НКВД
Мл. леййтенант Госбезопасности
(Носов)
ВЫПИСКА
Из протокола допроса обвиняемого МУРАЛОВА Николая Ивановича
5 декабря 1936 г.
Вопрос: Кто персонально из троцкистов в Сибири по вашему указанию занимался подготовкой террористических актов над руководителями партии и правительства?
Ответ: В Новосибирске подготовкой террористического акта над Секретарем Зап. Сибиркрайкома ВКП(б) по моему указанию занимался активный троцкист ХОДОРОЗЕ Илларион Николаевич, который привлек к работе по подготовке убийства Эйхе группу троцкистской молодежи, разработал и согласовал со мной план этой подготовки. Я на ХОДОРОЗЕ все время нажимал, чтобы он поторопился с выполнением убийства Эйхе. Он мне обещал, а в конце 1935 года его арестовали.
В Кузбассе подготовкой террористических актов над приезжающими на рудники членами Политбюро ЦК по предложению нашего троцкистского центра занимался троцкист ШЕСТОВ А.А. — бывший управляющий Анжеро-Судженским рудником. Этот ШЕСТОВ информировал меня, что он создал в Анжерке и Прокопьевске несколько террористических групп, которые вели под его руководством подготовку террористических актов над руководителями партии. В конце 1934 г. ШЕСТОВ докладывал мне, что он осенью 1934 года пытался совершить убийство Председателя Совнаркома МОЛОТОВА в Прокопьевске, но это ему не удалось. Потом ШЕСТОВ начал подготавливать убийство ЭЙХЕ во время его приезда в Кузбасс. Шестов, также как и ХОДОРОЗЕ, согласовывал со мною план подготовки этих террористических актов.
В Томске вели подготовку террористических актов над Эйхе троцкисты НИКОЛАЕВ Г.Р. и КАШКИН А.М., которым я в 1934 году дал по этому вопросу подробные указания.
МУРАЛОВ.
ДОПРОСИЛИ:
Зам.Нач.УНКВД по ЗСК-Ст. Майор Гос. Безопасности
(Успенский)
Зам. Нач.СПО УГБ Мл. Лейтенант Гос. Безопасности
(Попов)
Верно:
Нач. 6 Отд-ния 4 Отдела УГБ Лейтенант Гос. Безопасности
(Жук)
Протокол допроса
обвиняемого ГЛОБУС Мирона Ильича
18 января 1937 года
Вопрос: Намерены ли Вы давать показания о своем участии в к-р троцкистской группе?
Ответ: Участником к-р троцкистской группы я не являюсь.
Вопрос: С кем из троцкистов в г.Томске вы поддерживали связь?
Ответ: С троцкистами я никаких связей не поддерживал.
Вопрос: С МИШИНЫМ, ЗАГОРСКИМ, КАШКИНЫМ вы знакомы, поддерживали с ними связь?
Ответ: МИШИНА, ЗАГОРСКОГО, КАШКИНА я знаю по г.Томску. С МИШИНЫМ в г.Томске я жил на одной квартире в 1935 г. месяца полтора. Бывал у него, также как и он у меня. Довольно часто с ним встречались в последующем, в доме ученых. Сталкивался с ним и по службе. С ЗАГОРСКИМ я имел только чисто служебные отношения. Правда, в 1935 г. осенью я у него был один раз на квартире при следующих обстоятельствах. Как-то вечером я, МИШИН, ЗАГОРСКИЙ, ГРИФ возвращались из дома ученых домой. Но так как наша квартира с МИШИНЫМ была отравлена газом, кто-то предложил зайти к ЗАГОРСКОМУ. У ЗАГОРСКОГО все мы пробыли около часа. Больше у него я никогда не был. С ЗАГОРСКИМ кроме этого встречался в доме ученых. Помню, один раз играли в шахматы.
Вопрос: МИШИН, ЗАГОРСКИЙ вам были известны как троцкисты?
Ответ: МИШИНА и ЗАГОРСКОГО я знал как членов партии. Как троцкистов их совсем не знал. В первый день нашего знакомства с МИШИНЫМ, когда я только прибыл в г.Томск, в беседе МИШИН сообщил мне, что не то в 1923 г., не то в 1924 г. он по одному из вопросов политики партии (по какому именно, я не помню) он выступил с троцкистской установкой, однако, якобы, на второй день после этого выступления он от своей позиции отказался и с тех пор никаких колебаний от линии партии у него не было. По его заявлению он за свое выступление не подвергался партийному взысканию.
Вопрос: КАШКИН вам был известен как троцкист?
Ответ: КАШКИНА я знал также как члена партии. С ним я встречался несколько раз в доме ученых, играл на биллиарде. В феврале 1936 года как-то в доме ученых я предложил КАШКИНУ прочесть курс специальных лекций в его институте. Он заявил, что по этому вопросу никаких решений он принять сейчас не может, так как ожидается постановление ЦК о высшей школе и что после только этого постановления он может возобновить со мной разговор относительно чтения мной лекций. Просил меня зайти к нему или позвонить. Ни того, ни другого я не сделал. Декады через 2 там же, в биллиарде, я спросил у КАШКИНА, выйдет ли что-либо из моего предложения. Он ответил мне отрицательно. Больше с КАШКИНЫМ я на какие бы то ни было темы не разговаривал.
Вопрос: Вы рассказывали когда-либо названным лицам о ваших троцкистских позициях в прошлом?
Ответ: КАШКИНУ и ЗАГОРСКОМУ о прежних своих троцкистских позициях я не рассказывал. С МИШИНЫМ разговор имел место в первый день моего знакомства с ним. Я рассказал МИШИНУ, что в 1926 году я знакомился с троцкистской платформой, за что получил партийное взыскание — поставлено на вид. Сообщил также, что в 1927 году за голосование против исключения из партии лидеров оппозиции мне был дан выговор. Я рассказал МИШИНУ, что ни до этого, ни после этого я к троцкистам не примыкал. Заявил ему, что в связи с этим я исключен из партии, но что, однако, это исключение я обжаловал и питаю надежду на восстановление. Других разговоров у меня с ним не было.
Вопрос: Вы продолжаете скрывать от следствия свои троцкистские связи с МИШИНЫМ, ЗАГОРСКИМ, КАШКИНЫМ. Я требую дать правдивые показания!
Ответ: Я еще раз повторяю, что никогда с МИШИНЫМ, ЗАГОРСКИМ, КАШКИНЫМ о троцкистских или др. к-р делах не говорил. Никаких, не только троцкистских, но и вообще близких отношений с ними не поддерживал. О том, что они являются троцкистами, я не знал и не предполагал даже.
Вопрос: Вы врете. Из показаний обвиняемого МИШИНА от 9/XII—1936 г. установлено, что вы с ними имели к-р троцкистские организационные связи. Я требую дать по этому вопросу показания.
Ответ: Я даю следствию только правдивые показания. Никогда ни с МИШИНЫМ, ни с ЗАГОРСКИМ никаких к-р троцкистских связей не поддерживал. Я знал МИШИНА только как члена партии, а после его исключения из партии я вообще с ним не встречался.
Вопрос: МИШИН показывает, что в результате ваших с ним отношений на к-р троцкистской основе он завербовал вас в создаваемую им к-р троцкистскую группу при Томском университете. Требую бросить запирательство и дать откровенные показания.
Ответ: Показания МИШИНА ложны. С тех пор, как МИШИН переехал в Мукомольно-элеваторный комбинат, я ни разу с МИШИНЫМ не встречался. Это было, насколько мне помнится, в конце 1935 г. К тому же я хочу заявить, что лично у меня к МИШИНУ были неприязненные отношения.
Вопрос: Показания МИШИНА находят полное подтверждение в части ваших организационных к-р троцкистских связей с названными лицами в показаниях арестованного КАШКИНА. КАШКИН показывает, что он «рекомендовал МИШИНУ привлечь к к-р троцкистской работе» вас. Следствие требует дать правдивые показания.
Ответ: Кроме указанных мною ранее бесед с КАШКИНЫМ, я никогда с ним больше не разговаривал. Никакого повода КАШКИНУ я не давал, чтобы он считал меня троцкистом. Не давал таких поводов и другим. Все мое стремление в Томске было направлено, чтобы путем работы доказать свою преданность партии.
Вопрос: Участник к-р троцкистской группы ЗАГОРСКИЙ подтвердил показания МИШИНА о вашей принадлежности к к-р троцкистской группе. Он показывает: «В состав нашей троцкистской группы входили: МИШИН М.И. — зав. кафедрой ленинизма, ГЛОБУС М.И. -научный сотрудник и я — ЗАГОРСКИЙ». Требую бросить запирательство и дать показания о принадлежности к к-р троцкистской группе.
Ответ: Категорически заявляю, что участником к-р троцкистской группы я не являлся. Ни с МИШИНЫМ, ни с ЗАГОРСКИМ, ни с кем бы то ни было другим никогда не вел разговоров об организации борьбы против партии и советской власти. Показания ЗАГОРСКОГО и МИШИНА считаю вымышленными.
Мною прочитано и записано с моих слов правильно.
Глобус
ДОПРОСИЛ: Нач. 6 отделения 4 отдела УГБ, Лейтенант Гос. Безопасности
(Жук)
ВЕРНО: О/Уполном. 4 отдела УГБ, Лейтенант Гос. Безопасности
(Шапир)
«УТВЕРЖДАЮ»
Зам. нач. УНКВД по ЗСК Майор Гос. Безоп. (Подольский)
«УТВЕРЖДАЮ»
Заместитель прокурора Союза ССР (Рогинский)
Обвинительное заключение
по делу № 14594
по обвинению:
ГЛОБУС Мирона Ильича по ст. 17-58-8 и 58-11 УК РСФСР
Следствием по делу Сибирского к-р террористического троцкистского центра было установлено, что по заданию руководителя центра, расстрелянного 1/VII-34 г. врага народа МУРАЛОВА Н.И. в Томском Госуниверситете была создана к-р троцкистская группа в составе: ГЛОБУС М.И., МИШИНА М.И. и ЗАГОРСКОГО Н.И.
Проведенным следствием в отношении обвиняемого ГЛОБУС М.И. установлено, что в феврале 1936 г. ГЛОБУС установил связи с троцкистом МИШИНЫМ, вошел в состав к-р троцкистской группы университета, созданной МИШИНЫМ по заданию троцкиста-террориста КАШКИНА, руководившего деятельностью Томской к-р троцкистской организации по прямому поручению врага народа МУРАЛОВА (л.д. 30, 31, 35, 39, 43, 51, 52).
Войдя в состав к-р троцкистской группы и будучи информирован об участии в деятельности группы ЗАГОРСКОГО, ГЛОБУС в марте м-це 1936 года при встрече в ЗАГОРСКИМ подтвердил свое участие в к-р троцкистской группе университета и установил с ЗАГОРСКИМ организационные связи (л.д. 43.).
Следствием установлено, что созданная в Томском университете к-р троцкистская группа, в состав которой вошел ГЛОБУС М.И., ставила своей задачей:
1. Концентрировать в университете к-р троцкистские кадры из числа научных работников.
2. Распространять к-р троцкистское влияние на остальные ВУЗы гор.Томска.
3. Вести пропаганду к-р троцкистских установок среди студентов университета путем протаскивания к-р троцкистской контрабанды на лекциях (л.д. 43).
Допрошенный в качестве обвиняемого ГЛОБУС виновным себя не признал, но достаточно изобличается показаниями троцкиста-террориста КАШКИНА (л.д. 30—36), ЗАГОРСКОГО Н.П. (л.д. 39—44) и МИШИНА (л.д. 45—52).
На основании вышеизложенного:
ГЛОБУС Мирон Ильич, 1895 года рождения, еврей, состоял членом ВКП(б) с 1919 по 1935 гг. Исключен из партии как троцкист, с высшим образованием, по профессии артиллерийский инженер-доцент, со слов несудим, до ареста проживал в г.Томске и заведывал кафедрой N 2 Томского Госуниверситета, являясь участником троцкистско-зиновьевской организации, совершившей 1/XII—1934 года злодейское убийство тов. С.М.КИРОВА и подготовлявшей в последующие годы террористические акты против руководителей ВКП(б) и советского правительства он — ГЛОБУС в феврале месяце 1936 года вступил в к-р троцкистскую группу Томского университета, созданную троцкистом МИШИНЫМ по заданию троцкиста-террориста КАШКИНА.
В марте 1936 года организационно связался с троцкистом ЗАГОРСКИМ.
Являясь участником к-р троцкистской группы, был осведомлен о наличии в Томске троцкистской террористической организации, руководимой КАШКИНЫМ по прямому поручению врага народа МУРАЛОВА,
т.е. в преступлении, предусмотренном ст. 17-58-8 и 58-11 УК РСФСР.
Настоящее дело подлежит рассмотрению Военной Коллегией Верхсуда Союза ССР, в порядке закона от 1/XII—34 г.
О/Уполн. 4 Отд-ния 4 Отдела УГБ УНКВД, Мл. Лейтенант Гос. Безопасности
(Шапир)
СОГЛАСЕН:
Зам. нач. 4 Отдела УГБ УНКВД, Ст. Лейтенант Гос. Безоп.
(Погодаев)
СПРАВКА
обвиняемый ГЛОБУС Мирон Ильич содержится под стражей в особом корпусе Новосибирской тюрьмы с 22 августа 1936 г.
О/Уполн. 4 Отд. 4 Отдела УГБ УНКВД, Мл. Лейтенант Гос. Безоп.
(Шапир)
ПРОТОКОЛ
закрытого судебного заседания выездной сессии военной коллегии Верховного суда СССР
» 11 » апреля 1937 г.
гор. Новосибирск
Председатель — Диввоенюрист Н.М.Рычков,
Члены: Бригвоенюристы Г.А.Алексеев и М.М.Добржанский,
Секретарь — военный юрист I ранга А.А.Батнер.
Заседание открыто в 13 ч. 15 м.
Председатель объявляет о том, что подлежит рассмотрению дело по обвинению ГЛОБУС Мирона Ильича в преступлениях, предусмотренных ст.ст. 17-58-8 и 58-11 УК РСФСР.
Секретарь докладывает, что подсудимый в суд доставлен и что свидетели по делу не вызывались.
Председатель удостоверяется в самоличности подсудимого и спрашивает его, вручена ли ему копия обвинительного заключения. Подсудимый отвечает утвердительно. Ему разъяснены его права на суде и объявлен состав суда. Никаких ходатайств, а также отвода составу суда, подсудимым не заявлено.
По предложению Председателя секретарем оглашено обвинительное заключение. Председатель разъясняет подсудимому сущность предъявленных ему обвинений и спрашивает его, признает ли он себя виновным.
Подсудимый виновным себя не признает.
Оглашаются выдержки из показаний КАШКИНА, МИШИНА и ЗАГОРСКОГО.
Подсудимый — Все это ложь. Личных счетов ни с кем из этих лиц у него не было. В к-р троцкистской организации не состоял. Никакой к-р работы не проводил.
Судебное следствие закончено. В последнем слове подсудимый заявляет, что он хочет одного — честно работать и просит предоставить ему эту возможность.
Суд удалился на совещание, по возвращении с которого председателем оглашен приговор.
В 13 ч. 45 м. заседание закрыто.
Председатель Диввоенюрист
Секретарь военный юрист I ранга
ПРИГОВОР
ИМЕНЕМ СОЮЗА СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК ВЫЕЗДНАЯ СЕССИЯ ВОЕННОЙ КОЛЛЕГИИ ВЕРХОВНОГО СУДА СОЮЗА ССР
в составе:
Председательствующего Диввоенюриста Н.М.Рычкова
Членов Бригадвоенюристов Г.А.Алексеева и М.И.Добржанского
При секретаре военном юристе I ранга А.А.Батнер
В закрытом судебном заседании в городе Новосибирске 11 апреля 1937 года рассмотрела дело по обвинению ГЛОБУС Мирона Ильича, 1895 г.р., служащего — в преступлениях, предусмотренных ст.ст. 17-58-8 и 58-11 УК РСФСР.
Предварительным и судебным следствием установлена виновность ГЛОБУС в том, что он являлся участником к-р троцкистско-зиновьевской террористической организации, осуществившей 1 декабря 1934 года злодейское убийство тов. С.М.Кирова и подготовлявшей в последующие годы (1934—36) террористические акты против руководителей ВКП(б) и Советского Правительства, с февраля 1936 года лично входил в состав к-р троцкистской террористической группы в Томском университете, созданной по указанию троцкиста-террориста МИШИНА, с марта 1936 года организационно связался с троцкистом ЗАГОРСКИМ, был информирован о террористических методах к-р группы в отношении руководителей ВКП(б) и Советского Правительства, т.е. в совершении преступлений, предусмотренных ст.ст. 17-58-8 и 58-11 УК РСФСР.
На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 319 и 320 УПК РСФСР, Военная Коллегия Верховного Суда Союза ССР
ПРИГОВОРИЛА:
ГЛОБУС Мирона Ильича к тюремному заключению сроком на ВОСЕМЬ ЛЕТ с поражением в политических правах на пять лет и конфискацией всего лично принадлежащего ему имущества.
В срок определенного наказания зачесть осужденному время предварительного заключения с 22 августа 1936 года.
Приговор окончательный и обжалованию в кассационном порядке не подлежит.
Подлинный за надлежащими подписями.
ВЕРНО: Секретарь выездной сессии Военной Коллегии Верховного Суда СССР, Военный юрист I ранга
(БАТНЕР)
Из протокола допроса свидетеля Лопатина В.Т. от 27 августа 1937 года:
«С момента моего прибытия в Верхне-Уральскую тюрьму примерно около трех месяцев я нахожусь в одной камере с заключенным ГЛОБУСОМ, который ведет себя все время вызывающе, скандалит по вопросам питания, говорит, что питание плохое и надо добиваться лучшего питания, надо это питание не принимать, и администрация тюрьмы сама поймет об улучшении питания, примерно раза четыре не принимал обедов и его в этом поддерживали остальные сокамерники кроме Ларькова, Алданова, Козина и меня. За то, что мы принимали пищу, он, ГЛОБУС, ругал меня следующим выражением: «Сволочь, ему что ни дай, все сожрет». Среди тех заключенных, которые его поддерживают, он проводит работу по обучению повышения образования. ГЛОБУС всегда при разговорах в камере заявляет, что его осудили неправильно, посадили ни за что, и он поэтому будет добиваться всеми мерами освобождения. По своему характеру ГЛОБУС очень самолюбив, любит, чтобы было все по его, как, например, заключенные Трубановский и Ларьков выносили предложение прочитывать получаемые газеты вслух, чтобы в этом принимал участие и я, как малограмотный, то ГЛОБУС настоял на том, чтобы газеты прочитывали каждый в отдельности, а то, мол, неинтересно прочитывать после, когда прослушаешь. Вообще ГЛОБУС во всех вопросах любит, чтобы было по его, как он хочет. Больше показать ничего не могу. Записано с моих слов правильно, мне прочитано, к чему и подписуюсь.
Лопатин»
Выписка
из агентурных сводок на заключенного ГЛОБУСА Мирона Ильича
Алдонов 6/IX—37 г.:
— О Глобусе я должен прежде всего сообщить, что он перестукивался с 28-й камерой и делал несколько попыток перестукиваться с соседними камерами.
Вот несколько примеров:
1). После прочтения статьи в газете «Правда» о вредителях в сельском хозяйстве Белоруссии и изъятии вредителей, диверсантов, шпионов из различных организаций и ЦК КПБ(б) и Правительства Белоруссии. В камере как обычно завязался разговор, Трубановский И.В. (он сам белорус) высказал предположение, что наверное теперь арестуют и Червякова и Голодеда и вообще разгромят Белорусское правительство.
Ларьков: «Я не понимаю, что происходит?»
Глобус: «Что происходит? (с иронией) —вырывают корни и корешки».
Ларьков: «Так неужели все наркомы троцкисты?»
Глобус: «Я Вам такого не сказал. И разве обязательно нужно только троцкистов изымать?
Вы помните, чем кончилась Великая Французская революция? Робеспьер захотел быть диктатором, начал рубить головы всем, кто составлял ему хотя бы малейшую оппозиция.
2). Продолжал свою теорию «жертв» Глобус в этом направлении и дальше. Так, после прочтения в «Правде» за 28 августа о вредительстве в ЦК ВЛКСМ Кондаков в уборной сказал: «Ну теперь опять начнут косить. Скоро и до пионеров доберутся». А Глобус бросил фразу: «Очередное жертвоприношение».
3). В заключении о Глобусе считаю нужным указать на такие факты. Под тем или иным предлогом он не раз в той или иной форме поднимал вопрос об общей голодовке камеры.
Говоря о своем деле, т.е. об аресте, следствии и суде, он это представляет таким образом, что все его дело «состряпали» в НКВД с вынужденными показаниями третьих лиц.
В Томске нашли какого-то профессора, который показал, что якобы я состоял в контрреволюционной троцкистской группе и таким образом состряпали мое дело. После суда, случайно, в вагоне, я встретил этого профессора, он увидел меня, чуть не расплакался и стал извиняться передо мною, говоря, что его заставили показать на меня. Ну что же, у меня к нему никакой злобы не было, я знаю, что не он «погоду» сделал.
Помощник Начальника Верхне-Уральской тюрьмы ГУГБ НКВД по оперчасти, Лейтенант госбезопасности
(Яковлев)
Председателю ЦИК СССР т.Калинину
копия: Прокурору Союза ССР т.Вышинскому
от бывшего члена партии (с 1918 г.), доцента по внутренней баллистике, артиллерийского инженера М.И.Глобуса, заключенного В.Уральской тюрьмы
ЗАЯВЛЕНИЕ
В своем заседании, имевшем место в г.Новосибирске 11 апреля с.г. Военная Коллегия Верхсуда СССР приговорила меня к 8 годам тюремного заключения с поражением в правах на 5 лет с конфискацией всего лично мне принадлежащего имущества.
Приговор мотивируется тем, что якобы:
1. Я являюсь участником контрреволюционной организации, убившей 1.XII.34 г. т.Кирова.
2. Что с февраля 1936 г. я состоял членом контрреволюционной организации в Томске.
3. С марта 1936 г. связался с директором института Томского госуниверситета и был информирован о подготовлявшемся нападении на представителей партии и Советской власти.
В приговоре указывается, что эти факты установлены «судебным и предварительным следствием».
В отношении ссылки приговора на судебное следствие можно сделать два и только два предположения:
1. Суд действительно занимался разбором дела и в результате анализа всего относящегося к делу материала установил отмеченные выше факты.
2. Либо те данные предварительного следствия оказались столь убедительными, что хотя закон обязывает вести следствие в процессе суда, коллегия сочла возможным отказаться от этой процедуры и признать результат предварительного следствия одновременно и результатом судебного следствия.
Первое предположение с неумолимой необходимостью отпадает, т.к. кроме нескольких вопросов обычно задаваемых для установления личности подсудимого, суд ничем другим не интересовался. Суд даже не интересовался таким важным моментом, что подсудимый себя виновным не признал. Вообще процедура в результате которой живой человек, не совершивший никакого преступления брошен в тюрьму на 8 лет продолжалась 5—10 минут.
Очевидно, что ни о каком судебном следствии разговора быть не может.
Поэтому приходится заключить, что заседание суда было простой и гнусной формальностью и что вопрос о моем осуждении был решен еще до суда, на основании материалов предварительного следствия.
Что касается предварительного следствия, то из нижеследующего с предельной ясностью будет видно:
1. Что следствие не располагает и не могло располагать никакими материалами, порочащими меня как гражданина СССР.
2. Что порочащие меня якобы материалы, содержащиеся в протоколе очной ставки с Загорским, основаны на ложных показаниях Загорского и что эти ложные показания даны по прямому указанию следствия.
… Переходя к следствию по своему делу, я вполне сознаю трудность моего положения. Ибо, если бы кто-нибудь за час до моего ареста описал мне методы и формы ведения следствия, как это имело место в случае со мною, я бы считал, что клевещет, поэтому и я рискую быть обвиненным в клевете.
Тем не менее, будучи глубоко убежден в том, что методы и формы следствия, применявшиеся ко мне антисоветские, а в некоторой части контрреволюционные, я считаю своим долгом описать их так, как они были в действительности Следствие по моему делу, продолжавшееся с 9/IX—36 г. по 4/XI—37 г. разбивается на 4 этапа.
Первый этап с 9/IX по 14/IX включительно, протекало в Томске и велось следователем Пасынковым и его сменщиком, фамилии которого не помню. Допрос начался через 30—45 минут после моего ареста и продолжался до 3-х часов 14/IX—36 г. с перерывами, не превосходящими часу. Более продолжительный перерыв часов в 4—5 имел место 12/IX—36 г. Допрос велся попеременно двумя следователями. Однако основной допрос вел Пасынков, задача второго следователя очевидно сводилась к тому, чтобы занимать меня и отвлечь от сна.
В первый же допрос мне было предъявлено обвинение, что я являюсь членом контрреволюционной организации и участником сборищ Мишина—Загорского (Мишин — зав. кафедрой университета, а Загорский — зам. директора университета).
Так как я участником контрреволюционной организации никогда не был, а с Мишиным и Загорским по крайней мере никаких отношений не поддерживал, то понятно, что кроме удивления это обвинение ничего не могло вызвать во мне. Необходимо учесть, что с Мишиным у меня сложились еще в 1936 г. столь неприязненные отношения на почве третирования меня как исключенного из партии, что я с ним долгие годы не раскланивался. Что касается Загорского, то я был у него на квартире один раз в 1936 г. и в присутствии третьих лиц играл партию в шахматы. Ни до этого, ни после этого я с ним никаких частных отношений не поддерживал.
Метод, который следователь выбрал, состоял в том, что у него, мол, имеются данные, вполне меня изобличающие, но для «спасения моей души» он мне фактов не предъявил, давая мне возможность признанием облегчить свою судьбу. Но так как я ни в чем виновен не был и никаких фактов, порочащих меня, у следствия не могло быть по той простой причине, что их никогда не было. Первый вечер допрос носил вполне корректную форму. Но уже со второго дня он превратился в сплошное издевательство над чувствами гражданина СССР, мужа и отца.
Будучи ограниченным местом, я не могу описывать все детали допроса. Для подтверждения характеристики, данной выше, приведу лишь две фразы. Одна из них была произнесена лицом, фамилии которого я не знаю, в начале допроса, следователь отрекомендовал это лицо начальником особого отдела.
Вот что он мне заявил: «Глобус, мы вам шпилек под ногти запускать не станем, пятки прижигать тоже не будем, но вот у вас жена и ребенок, мы не постесняемся их посадить».
Вторая фраза принадлежит следователю, этой фразой кончается первый период допроса. Часа в три 15/IX—36 г. следователь вызвал выводного и заявил ему буквально: «Заберите эту сволочь, к 10 часам приготовьте для него каменный мешок». Остаток дня я провел в ожидании каменного мешка. В 10 часов утра меня вывели. Лишь через час я очутился в арестантском вагоне и понял, что следователь мой «пошутил» со мною.
Второй этап следствия протекал в г.Новосибирске и продолжался до 16/X. Сперва допрос вел Пасынков, а затем дело перешло к следователю Постаногову. Этот период следствия вполне отражает личность Постаногова. Иных элементов, кроме шпион, бандит, фашист и самых похабных в сочетании с отборнейшим матом в его лексиконе нет.
Мое указание, что я вынужден буду жаловаться прокурору, он ответил весьма просто: «пусть прокурор посмеет заступиться за тебя, и он будет рядом». Я заявляю со всей ответственностью, что порой мне трудно было верить, что я сижу в НКВД, передовом отряде пролетарской диктатуры, словом, ЧЕКА, ГПУ.
С 16/Х до последних чисел января я сидел в Новосибирском ДПЗ без всякого допроса. В последних числах января допрос возобновился. На сей раз его вел лейтенант Жук в культурной форме. Он мне объявил, что уличаюсь Загорским. 4/XI—37 г. состоялась очная ставка между мною и Загорским. Никаких вопросов мне задавать Загорскому разрешено не было. Что же дала очная ставка? Загорский заявил, что знает меня как члена группы, т.к. за игрою в шахматы в доме ученых я ему сказал, что мне известен его разговор с Мишиным и что я тоже согласен вести контрреволюционную троцкистскую работу. Лживость этих показаний я изобличил в двух заявлениях к Райпрокурору, на которые я ответа не получил.
Возникает вопрос, почему следствие прибегло к Загорскому для уличения меня в преступном разговоре с Мишиным. Ведь Мишин сидел в том же ДПЗ и значительно проще было выставить на очной ставке самого Мишина. Дело объясняется очень просто. Мишин уже успел отказаться от ложных показаний , а Загорский еще продолжает думать, что ложные показания требует не следователь, а партия. После суда Загорский заявил, что по иронии судьбы попал в один вагон со мною, он там во всеуслышание заявил, что дал ложные показания на меня на очной ставке под давлением следователя и по прямым указаниям его.
Таким образом, за шесть месяцев следствие не могло выставить против меня какого-либо порочащего материала, ибо не существовал и не существует в природе человека, который будучи честным и морально достаточно стойким, чтоб выдержать грубость, мог заявить о моей причастности к какому-либо действию, направленному против Советской власти и партии Ленина-Сталина.
Дообращаю Ваше внимание, что следствие по моему делу облегчалось тем, что я в течение 13 лет работал в одном учреждении в артиллерийской Академии РККА, где меня знает и стар и млад со всеми моими достоинствами и недостатками.
Таким образом, совершенно невиновный, не совершивший никакого преступления ни перед партией, ни перед государством, я девятый месяц томлюсь в тюрьме. Их этих 9 месяцев я не менее 3-х месяцев валялся на полу на съедение клопам и вшам. За эти 9 месяцев мне дали лишь одно письмо от жены, о которой я теперь не имею никаких сведений.
Кроме того, надо мною давлеет перспектива невинно томиться в тюрьме. Из сказанного выше вытекает, что я являюсь жертвой не своей идеологии или антисоветских поступков, а клеветы. Поэтому приговор по моему делу является позорным явлением, он свидетельствует о том, что в ответственнейшую работу по борьбе с контрреволюционным японо-германским фашизмом затесались элементы, которым чужда линия партии. Я являюсь жертвой не партии, а извращения линии партии. Я являюсь жертвой не линии государства, а извращения этой линии. Приговор по моему делу узаконивает эти извращения. Поэтому он не может существовать.
Исходя из этого, я ходатайствую перед Вами об отмене этого приговора, основанного на лжи и клевете.
М.И.Глобус
29 мая 1937 г.
ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА N 10
Заседания Тройки УНКВД по Челябинской обл. от 2 октября 1937 г.
СЛУШАЛИ:
ПОСТАНОВИЛИ:
Дело № 15270/В-Уральской тюрьмы ГУГБ по обвин. Глобуса Мирона Ильича, 1895 г.р., быв. Ломженской губ. (ныне Польша). Кадровый троцкист. С февраля 1936 г. вошел в состав к-р троцкистско-террористической группы в Томском университете, созданной по указанию троцкиста-террориста Кашкина. Был связан с троцкистом Загорским. Информирован о террористических методах борьбы к-р группы в отношении руководителей ВКП(б) и правительства. В апреле 1937 г. Выезд. Сессией Воен. Колл. Верхсуда СССР осужден на 8 лет тюремного заключения.
Отбывая срок наказания в В-Уральской тюрьме, явился руководителем заключенных в борьбе за ослабление тюремного режима, активно разрабатывает и осуществляет способы и связи с заключенными других камер с целью организации массовых выступлений против тюремного режима, организует массовую голодовку в тюрьме. Систематически клевещет на органы следствия и суда, распространяя нелепые сведения о принуждениях, угрозах и других способах добиться обвинения в к-р деятельности.
Содержится в В-Уральской тюрьме ГУГБ.
ГЛОБУСА Мирона Ильича
РАССТРЕЛЯТЬ
Лично принадлежащее имущество КОНФИСКОВАТЬ
Секретарь Тройки Упр. НКВД Лейтенант Госуд. безопасности
(ПОДОБЕДОВ)
Выписка верна: Ст. инспектор 8 отдела УГБ Сержант Госуд. безопасности
(ТАБАРДАНОВ)
Секретно
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
8 мая 1955 года
г.Томск
Пом. военного прокурора ЗапСибВО по спецделам по Томской области лейтенант юстиции ЛАРИОНОВ , рассмотрев материалы архивно-следственного дела № 412648 по обвинению МИШИНА Моисея Исаевича,
НАШЕЛ:
11 апреля 1937 г. Выездной Сессией Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР по ст.ст. 17-58-8 и 58-11 УК РСФСР к 10 годам заключения в ИТЛ, с поражением в правах сроком на 5 лет и конфискацией имущества осужден:
МИШИН Моисей Исаевич, 1901 г. рождения, уроженец г.Белая Церковь, Белоцерковского района, Киевской области, еврей, из семьи служащих, гр-н СССР, с высшим образованием, бывший член ВКП(б) с 1919 г. по 1936 г., несудимый, до ареста работал научным сотрудником кафедры ленинизма в Томском госуниверситете.
МИШИН признан виновным в том, что являлся участником контрреволюционной троцкистско-зиновьевской террористической организации, осуществившей 1 декабря 1934 г. злодейское убийство С.М.КИРОВА и подготовлявшей в последующие годы террористические акты против руководителей ВКП(б) и Советского правительства, лично в 1935 г. входил в состав контрреволюционной троцкистской организации в Ленинграде, а в 1936 г. после переезда в Сибирь вошел в состав контрреволюционной троцкистской организации в г.Томске, где по заданию троцкиста КАШКИНА создал в Томском госуниверситете антисоветскую троцкистскую группу, в которую вовлек ЗАГОРСКОГО и ГЛОБУС, вел контрреволюционную пропаганду, направленную против руководителей ВКП(б) и Советского правительства.
Приговор окончательный и обжалованию в кассационном порядке не подлежал.
СПРАВКА
на лиц, принимавших участие в расследовании дела по обвинению ГЛОБУС Мирона Ильича
1. ПАСЫНКОВ Яков Андреевич, 1900 г. рождения, уроженец д.Верхорья Ново-Тарьялского р-на, Мариинской АССР, русский, из рабочих, образование среднее, член КПСС, пенсионер органов КГБ, уволен из органов по состоянию здоровья, проживает в г.Новосибирске по ул.Серебренниковской 20, кв. 57.
2. ПОГОДАЕВ Георгий Дмитриевич, 1900 г.р., урож. с.Нижний Ишим Киренского р-на, Иркутской обл. Исключен из списков личного состава 1 августа 1937 г., приказ N 431 за смертью.
3. ПОДОЛЬСКИЙ Матвей Миронович, 1894 г. рождения, урож. г.Бердянска Таврической губернии, в 1936 г. был откомандирован в центральный аппарат НКВД, где в 1938—39 гг. был арестован и осужден к расстрелу (из показаний Пасынкова).
4. ПОСТАНОГОВ Константин Константинович, 1907 г. рождения, уроженец г.Красноярска, в 1939 г. был уволен из органов и затем 18—20/IX-40 г. осужден ВТ войск НКВД по ст. 193-17 «б» УК РСФСР к 8-ми годам лишения свободы (см. обзорную справку).
5. ЖУК Зинвей Яковлевич, 1902 г. рождения, уроженец д.Локи, Озерской волости быв. Гродненской губернии 23 сентября 1937 г. приказом № 1752 из органов уволен. Где находится — неизвестно.
6. НОСОВ И.И. из органов уволен в 1947 г. по состоянию здоровья, в настоящее время проживает в г.Новосибирске.
7. ПОГОДАЕВ в 1937 г. покончил жизнь самоубийством, а ШАПИР утонул в р.Томи.
Справка составлена на основании сообщений учетно-архивных отделов УКГБ по Новосибирской и Томской областям и на основании показаний свидетеля Пасынкова.
Других данных в отношении указанных выше лиц не установлено.
Пом. Военного Прокурора Запсибво Томской области, ст.лейтенант юстиции
(ЛАРИОНОВ)
Сов. секретно
ОБЗОРНАЯ СПРАВКА
по архивно-следственному делу на осужденного по стст. 58-1 «а», 58-7 и 58-11 УК РСФСР ПОПОВА Серафима Павловича
(Составлена в связи с проверкой архивно-следственного дела по обвинению ГЛОБУС Мирона Ильича)
ПОПОВ Серафим Павлович был арестован 17/XII -1938 г. как участник контрреволюционной заговорщической организации, существовавшей в УНКВД по Запсибкраю.
Следствие по делу было закончено 21/I-1940 г. с предъявлением ПОПОВУ обвинения по ст.ст. 58-1 «а», 58-7, 58-11 УК РСФСР.
Дело рассмотрено 28/I-1940 г. Военной Коллегией Верховного суда Союза ССР, по приговору которой ПОПОВ был осужден по указанным выше статьям УК к высшей мере наказания — расстрелу.
Приговор о расстреле ПОПОВА приведен в исполнение 29/I-1940 г.
Дело ПОПОВА состоит из двух томов.
ПОПОВ был признан виновным в том, что, являясь активным участником а/с заговорщической организации в органах НКВД, по заданию руководящего центра этой организации сохранял от разоблачения антисоветское, правотроцкистское подполье, проводил массовые необоснованные аресты и фальсифицировал следствие по делам арестованных, создавая дела на несуществующие к-р организации.
Предварительным и судебным следствием установлено, что ПОПОВ ,работая начальником УНКВД по Алткраю, выполнял контрреволюционные установки врагов народа КУРСКОГО и УСПЕНСКОГО, по указанию которых проводил подрывную работу в органах НКВД, выразившуюся в массовых необоснованных арестах и фальсификациях следствия.
В конце 1937 г. ПОПОВ необоснованно арестовал по Алтайскому Краю 4894 чел., из числа которых 2064 чел. были приговорены к расстрелу.
Из материалов дела видно, что многие работники УНКВД по Запсибкраю в 1939—40 гг. из органов НКВД были уволены за фальсификацию уголовных дел, а часть из них арестована и осуждена.
Так, из материалов дела видно, что в заговорщическую антисоветскую группу входили Курский, Успенский, Жабрев, Постаногов, Ягодкин, Чистов, Голубев, Матусевич, Молчанов, Ильин, Перминов, Салтымаков и другие.
Из материалов дела усматривается, что Успенским, Курским и Поповым низовым органам НКВД давались установки на применение незаконных методов следствия, физическое вымогательство признательных показаний от арестованных, а также путем провокационной работы агентуры создавать так называемые «мощные антисоветские организации», участников которых подвергать арестам.
Из материалов дела видно, что под руководством Попова проводилось расследование на бывшего прокурора Алткрая Позднякова, незаконно арестованного за принадлежность к правотроцкистской организации.
По указанию Попова к Позднякову следователями Салтымаковым, Перминовым, Юркиным и другими применялись незаконные методы следствия.
Поздняков по этому вопросу показал, что к нему применялись различные методы издевательства: обивка носками и каблуками ног, длительная выстойка (22 суток 17 часов), применение ожогов рук горящей свечей, удары кулаком в живот, под нижнюю губу и т.д., когда он начинал кричать, то ему затыкали рот платком.
На протест Позднякова о том, что это не следствие, а бандитизм, следователи его обзывали оскорбительными словами, а также говорили, что «они забьют осиновый кол в прокуратуру и по одиночке всех уничтожат».
Успенский А.И. на допросе 26/V-39 г. показал, что Попов по вредительской деятельности был связан с Жабревым, с которым покрывали право-троцкистское подполье и выполняли его, Успенского, установки по массовому аресту невинных людей, чтобы вызвать недовольство среди народа, что более широкие формы этого вида вражеской работы приняли при Ежове, когда он стал работать Наркомом.
Как показал Успенский, Попов «развернулся во всю и втянул в липование дел районные аппараты».
Аналогичные показания были даны арестованными по другим делам за фальсификацию дел с вредительской целью Яролянц, Гречухиным, Залпетера, Тушевым, Жабревым и другими.
На предварительном следствии Попов свою вину в принадлежности к заговорщической антисоветской организации и вредительской деятельности признал. Однако, в судебном заседании от признательных показаний частично отказался, признав себя виновным только в том, что в конце 1936 г., работая начальником УНКВД, был привлечен Курским и Успенским к фальсификации дел.
Показания свидетелей Яролянца, Жаброва, Меркина, Тушева, Вяткина, Успенского и других о его участии в антисоветском заговоре в суде не подтвердил.
Из материалов дела видно, что Попов и Постаногов принимали участие в расследовании уголовного дела на Муралова за принадлежность к троцкистско-террористической организации, осужденного Военной Коллегией Верховного суда Союза ССР.
Фальсификация дела Муралова Попову в вину не вменялась.
Мишин и Глобус по материалам дела не проходили.
Пом. Военного Прокурора ЗапСибВО по Томской области, ст.лейтенант юстиции
ЛАРИОНОВ
Сов. секретно
ВЫПИСКА
из обзорной справки по архивно-следственному делу № 891080 на осужденного быв. начальника 4 отдела УНКВД Новосибирской области ПОСТАНОГОВА Константина Константиновича.
(составлена в связи с проверкой дела на осужденного ГЛОБУС)
Уголовное дело на ПОСТАНОГОВА возбуждено 17 декабря 1939 г., арестован 21 декабря 1939 г. Следствие по делу закончено 15 октября 1940 г. Следствие проводилось следователями особо-уполномоченными УНКВД Новосибирской области. Дело рассмотрено Военным трибуналом войск НКВД 3СО 18—22 ноября 1940 г. Постаногов был предан суду по ст. 193-17 «б» УК РСФСР, Военный трибунал вынес приговор по п.»а» указанной статьи УК, приговорив Постаногова к 8 годам лишения свободы с лишением его спецзвания «старшего лейтенанта госбезопасности».
Дело Постаногова состоит из шести томов.
Установлено, что Постаногов был в близких отношениях с бывшим руководством УНКВД Новосибирской области Горбач, Поповым, Мальцевым, которые впоследствии были разоблачены как враги народа и осуждены. Из всех начальников отделов Постаногов являлся самым близким , участвовал с ними в банкетах, В отсутствии начальства замещал их.
Социальное лицо Постаногова характеризуется следующим: отец Постаногова в 1924 г. за растрату кооперативных средств осужден к 3-м годам лишения свободы, сестра Постаногова Е.К.Постаногова в 1938 г. за растрату денег в сберкассе осуждена по Закону от 7 августа 1932 г. к 10 годам ИТЛ, дядя его (по отцу) Постаногов Ю.П. — бывший урядник, кулак, в 1930 г. раскулачен и выслан в Нарым, второй дядя Постаногов С.П. также бывший урядник, в 1930 г. за контрреволюционную деятельность арестован органами ОГПУ и расстрелян, двоюродный брат — Постаногов Н.М. — в 1924 г. уходил за границу в Китай к своему дяде, имевшему чайную плантацию около г.Пекина, откуда вернулся в 1930 г. в СССР нелегально и был выслан в Нарым. В Нарыме в окрздравотделе совершил растрату и скрылся.
Предварительным и судебным следствием по делу Постаногова установлено, что он, работая начальником оперативного отдела УНКВД в 1937—38 гг. грубо нарушал и извращал соцзаконность в оперативно-следственной работе. Он проводил массовые необоснованные аресты граждан и, главным образом, из числа партийно-советских работников, которые сначала арестовывались, а затем на них фабриковались следственные документы-«доказательства».
Подчиненному аппарату следователей и периферийных органов НКВД давал явно провокационные установки о применении физического вымогательства от арестованных нужных показаний, ориентировал начальников периферийных органов НКВД о необходимости ареста всех исключенных из ВКП(б) без достаточной проверки и привлечения их к ответственности, как участников контрреволюционной право-троцкистской организации. Эти преступные указания Постаногова его подчиненными принимались и исполнялись.
По делу Постаногова в судебном заседании было допрошено 43 свидетеля из числа коммунистов, подвергавшихся аресту, а затем освобожденных, а также из числа работников НКВД, выполнявших преступные указания Постаногова.
Материалами предварительного и судебного следствия вскрыта система незаконных методов ведения следствия путем применения физических и психических мер воздействия добивались от арестованных признательных показаний о причастности к контрреволюционной организации, как от самих арестованных, так и др. лиц, которых необходимо было опорочить. Протоколы допросов составлялись либо заранее (по допросам), либо после допроса -«корректировались» Постаноговым и другими лицами, после чего (по показаниям допрошенных свидетелей) от показаний арестованных ничего не оставалось и в таком виде эти протоколы давались на подпись арестованным.
По обвинительному заключению и по приговору Военного Трибунала Постаногову вменена в вину фальсификация следственных дел на группу студентов Сибстрина в 6 чел., группу работников кинотреста в г.Новосибирске на 8 чел., группу работников прокуратуры области и районов 14 чел. и ряд лиц партийно-советского актива на 35 чел., в отношении которых к моменту привлечения Постаногова к уголовной ответственности уголовные дела были прекращены, а арестованные освобождены из-под стражи, за исключением облпрокурора БАРКОВА, который, не выдержав издевательства над ним во время следствия, покончил жизнь самоубийством (выбросился из окна четвертого этажа).
Из материалов дела Постаногова видно, что многие работники УНКВД Новосибирской области и Алтайского края, а также из периферийных органов в 1939—40 гг. из органов НКВД были уволены, а часть из них арестованы и осуждены за фальсификацию следственных дел.
Работник УНКВД Алтайского края Биримбаум, будучи арестован и привлечен к уголовной ответственности, показал, что бывший начальник УНКВД Алтайского Края Попов и быв. начальник 4 отдела УНКВД Новосибирской области Постаногов неоднократно по телефону договаривались об ускорении ареста прокурора Новосибирской области Баркова и прокурора Алтайского края Позднякова и чтобы при допросах каждого из них не забыть сделать «выход» на Позднякова в одном случае и на Баркова — в другом.
При допросах после ареста Позднякова действительно «был сделан выход» на Баркова и др. Так, было сфабриковано дело на группу прокуроров, как участников контрреволюционной организации.
В деле Постаногова имеются документы, указывающие на то, как фабриковались дела, по которым лица уже были осуждены судебными органами, в том числе Военной Коллегией ВС СССР, и дела которых к моменту привлечения Постаногова к уголовной ответственности не пересматривались.
Лица, которые в судебном заседании первоначально отказывались от признательных показаний, во время перерыва судебного заседания выводились в кабинет следователей, проходили там соответствующую «обработку», после чего в суде признавались в том, что они пытались оклеветать органы НКВД.
Установлено, что в результате так называемого «конвейерного» допроса и ужасных тюремных условий умерло в тюремной больнице в 1938 г. арестованных 28 чел. и четверо выбросились в окно во время следствия.
В судебном заседании свидетель-начальник тюремного отдела УНКВД Корнильев показал, что бывшим начальником Управления Мальцевым лично был написан текст заявления о помиловании жизни для приговоренных к ВМН, который, как видно, и направлялся с делом в Верховные органы.
Обвиняемый Постаногов на предварительном и судебном следствии виновным себя признал частично, подтвердив большинство преступных фактов, ему инкриминируемых, при этом ссылался, что он выполнял в своей работе установки начальства.
Приговор Постаноговым обжалован не был.
Пом. Военного Прокурора войск МГБ ЗСО подполковник юстиции Будачев
1 марта 1952 г.
Выписка из обзорной справки верна
Пом. Военного прокурора Запсибво по Т.О., лейтенант юстиции
(Ларионов)
Секретно
СПРАВКА
По сообщению Учетно-Архивного отдела КГБ при Совете Министров Союза ССР (№ 16/12 № 73844 от 7/III-1955 г.) бывший зам. начальника Управления НКВД по ЗСК Успенский, принимавший участие в допросе Кашкина и Муралова по делу ГЛОБУС и зам. нач. УНКВД по ЗСК Подольский, утвердивший обвинительное заключение по делу в период 1939—40 гг., осуждены к ВМН за участие во вредительской шайке, орудовавшей в бывших органах НКВД.
Пом. Военного Прокурора ЗапСибВО по Томской области, ст.лейтенант юстиции
(ЛАРИОНОВ)
ПРОТОКОЛ
допроса свидетеля
1955 г. декабря 8 дня
г.Новосибирск
Помощник Военного Прокурора Зап. СибВО по Томской области старший лейтенант юстиции Ларионов допрашивал нижепоименного в качестве свидетеля с соблюдением ст.ст. 162—168 УПК
ПАСЫНКОВА Якова Андреевича, 1900 г. рождения, уроженца дер. Верхорья Новоторьянского района Марийской АССР, русского, из рабочих, образование среднее, член КПСС с 1938 г., женат, несудим, в данное время пенсионер по линии КГБ, проживает в г.Новосибирске.
Допрос начат в 12 ч. 15 м.
Вопрос: Вы работали в органах НКВД Новосибирской области, если работали, то где, когда и в какой должности?
Ответ: В органах НКВД Новосибирской области я работал с сентября 1928 г. по сентябрь 1936 г. оперуполномоченным в аппарате управления, с сентября 1938 г. по май 1937 г. в должности начальника 3-го отделения при Управлении НКВД Горно-Алтайской автономной области, с мая 1937 г. по май 1938 г. в той же должности при Анджеро-Судженском горотделе НКВД, и с мая 1938 г. по апрель 1941 г. работал в Томском ГО в начале заместителем, а затем начальником ГО, с апреля 1941 г. по март 1950 г. начальником отдела при областном управлении МГБ по Новосибирской области. В марте 1950 г. был уволен в запас по состоянию здоровья.
Вопрос: Уточните в каком Вы отделе работали в Управлении НКВД Западно-Сибирского края в августе 1936 г.?
Ответ: В этот период времени я работал в отделе контрразведки при Управлении НКВД в 5-м отделении, на которое была возложена обязанность борьбы с бандитизмом.
Вопрос: За время службы в 5-м отделении управления НКВД кто был в это время Вашим непосредственным начальником?
Ответ: За время моей службы в этом отделении начальниками были Суров Николай, отчества не знаю, и затем Корытов.
Вопрос: Расскажите, что Вам известно о фактах нарушения социалистической законности бывшими сотрудниками контрразведывательного отдела при арестах советских граждан и при расследовании дел?
Ответ: За время моей работы в контрразведывательном отделе, а также в других отделах, мне как сотруднику отдела приходилось наблюдать и сталкиваться в своей работе с фактами нарушения социалистической законности при арестах советских граждан и при расследовании на них дел. Примерно, с апреля-мая 1937 г. началась кампания по массовым и необоснованным арестам советских граждан. Этому предшествовали в виде разнарядки директивные указания, а также совещания бывших начальников управления НКВД Запсибкрая Миронова и Горбач, на которых обсуждались вопросы о мерах борьбы с троцкистами и иными двурушниками, подготовка на них дел в целях ликвидации, аресты могли производиться при отсутствии доказательств давались установки производить допросы «по третьей степени», т.е. применять незаконные методы ведения следствия.
На совещаниях давались ориентировки на увеличение количества арестов. Как мне припоминается на совещании в феврале 1937 г. бывший начальник управления НКВД Горбач в своем выступлении прямо давал установки на увеличение количества арестов, дел, причем в своих выступлениях указывал на то, что другие управления областей дали большее количество арестов и дел и призывал присутствующих на совещании к усилению арестов. Со слов бывшей сотрудницы управления НКВД Сазоненок на одном из партийных собраний оперативные сотрудники Лазарев и Гинкин, оба карьеристы, в своих выступлениях произносили похвалы по своему же адресу, что они трудятся «в поте лица», а оперуполномоченный Селедчиков плохо работает, не осуществляет борьбу с контрреволюцией и поэтому у него мало арестов.
После собрания Селедчикова вызвал к себе Горбач, который отчитал его за плохую работу и сказал ему, что если он не усилит борьбу с контрреволюцией, то в отношении его будут сделаны оргвыводы.
Как мне известно, Селедчиков был честным и объективным товарищем в работе, не пошел по линии нарушения соцзаконности, но вынужден был покончить жизнь самоубийством.
Примерно в июле-августе 1937 г. на одном оперативном совещании при начальнике УНКВД Горбаче, на котором также присутствовал и я, обсуждалось Письмо или Приказ НКВД СССР по вопросу усиления борьбы с контрреволюционной деятельностью. На этом совещании бывшие начальники Томского и Сталинского горотделов НКВД Овчинников и Ровинский в своих выступлениях прямо указывали, что они со своим аппаратом дадут лучше показатели по количеству арестов и дел.
Овчинников говорил, что он дает дела на церковников во главе с архиереем, а Ровинский — на шпионов. На этом же совещании в заключении выступил Горбач и призвал присутствующих равняться на «передовиков» Овчинникова и Ровинского, а также дал установку на упрощение расследования по делам, что в качестве доказательств вины арестованных достаточно их признательных показаний. В результате таких установок были развернуты высокие темпы по массовым необоснованным арестам, которые развернулись с лета 1937 г. и продолжались, примерно, до 2-й половины 1938 г.
Особо много производилось арестов Лазаревым, Голубчиковым, гнавшимися за количеством арестованных. Следует обратить внимание, что за такие «успехи» в оперативной и следственной работе Лазарев и Голубчиков продвинулись по службе и представлялись к правительственным наградам.
Вопрос: Расскажите, Вам приходилось быть очевидцем, когда при допросах арестованных применялись незаконные методы ведения следствия. Если приходилось, то укажите на конкретные факты, а также расскажите в чем выражались вообще незаконные методы ведения следствия того периода?
Ответ: Лично я не был очевидцем, когда кто-либо из сотрудников во время допросов арестованных применял незаконные методы ведения следствия , но мне, как сотруднику органов, было известно, что в тот период применялись запрещенные методы ведения следствия: выстойка, избиения, конвейер, вымогательство собственноручных показаний, составление протоколов допросов в отсутствии арестованных.
Со слов оперуполномоченного Солдатенко мне было известно, что во время допроса арестованного Либер он сильно был избит, и чтобы он не оказывал сопротивления, ему на руки одевали наручники. Могу привести такой характерный пример, когда арестованные признавались на предварительном следствии, а в судебном заседании отказывались от своих показаний, ссылаясь на применение к ним незаконных методов следствия, и все же их осуждали, хотя в материалах дела, кроме их показаний, других доказательств не было.
Имел место такой случай, о котором мне рассказал бывший начальник оперативного отдела Гинкин. Примерно осенью 1937 г. органами НКВД был арестован заместитель начальника Нарымского окротдела Суров. На предварительном следствии он признал себя виновным в преступлениях, которые ему предъявили органы следствия. Расследование производил сам Гинкин.
Когда дело на подсудимого было передано на рассмотрение Военной коллегии Верховного суда СССР, то в судебном заседании Суров отказался от своих признательных показаний, сославшись на то, что они им даны вынужденно. Председательствующий суда спросил у Сурова, почему он отказался от своих показаний, тогда Суров указал на отсутствие в судебном заседании Гинкина и сказал: «Вот кто «сочинил эти показания» …, несмотря на это Военная коллегия осудила Сурова к высшей мере наказания.
Вопрос: Вы знали по работе оперативных работников органов НКВД Подольского, Носова, Шапир, Погодаева и Постаногова?
Ответ: Всех указанных Вами бывших оперативных работников органов НКВД я знал по совместной работе. Из них Подольский работал в период 1935—1936 гг. начальником Томского горотдела НКВД, затем он работал заместителем начальника управления НКВД Новосибирской области, с этой должности он был отозван на работу в центральный аппарат НКВД.
Примерно в 1938—1939 гг. он был арестован в Москве и осужден к расстрелу. Носова я знал по работе в барнаульском оперсекторе. Примерно в 1947—1948 гг. он из органов уволен по состоянию здоровья.
Постаногов в 1939 г. был уволен, а затем осужден за нарушение социалистической законности.
Вопрос: Вам приходилось участвовать в расследовании дела на группу лиц, из числа профессорско-преподавательского состава Томского госуниверситета?
Ответ: Да, приходилось. Примерно летом 1936 г. для участия в расследовании по ряду дел из управления НКВД Запсибкрая была командирована в Томск бригада оперативных работников во главе с заместителем начальника УНКВД Успенским.
Бригада должна была оказать помощь в расследовании дел Томскому оперсектору. Как мне припоминается в то время были произведены аресты не только из числа лиц профессорско-преподавательского состава ТГУ, но и других институтов и учреждений г.Томска. Все они обвинялись в принадлежности к троцкистской контрреволюционной организации. Из числа арестованных я припоминаю участие в допросе двух арестованных — Соснина и Глобус, но их допрос я до конца не довел, т.к. через десять дней был откомандирован обратно в Новосибирск.
Вопрос: Вы помните, в чем обвинялись Соснин и Глобус?
Ответ: Оба они обвинялись в принадлежности к контрреволюционной троцкистской организации. Кроме того, Соснин дополнительно обвинялся в участии в кружке Радека.
Вопрос: Поясните, какими материалами, изобличающими их в антисоветской деятельности, Вы располагали?
Ответ: В данное время мне трудно припомнить какими доказательствами Глобус и Соснин изобличались в антисоветской деятельности, но припоминаю, что в отношении Соснина было одно или два показания свидетеля, которые изобличали его в троцкистской агитации, он, якобы, внушал неверие в политику партии по крестьянскому вопросу, а в отношении Глобус были компроматериалы, в период его пребывания в г.Ленинграде в артиллерийской Академии, где он был исключен из партии за принадлежность к троцкизму. Кроме того в отношении Глобус имелись показания одного из арестованных, кажется, Загорского. Кроме того, на Глобус были оперативные данные Томского оперсектора.
Вопрос: Скажите, за время своей работы в органах НКВД Вы лично нарушали социалистическую законность при расследовании дел, в том числе в процессе допросов Глобус и Соснина?
Ответ: В период своей работы в органах НКВД случаев нарушения социалистической законности при расследовании дел мною не допускались. Я не был сторонником нарушений социалистической законности и в практике я никогда не применял никаких незаконных методов ведения следствия как избиения, конвейер, выстойка или фальсификация протоколов допросов арестованных.
Безусловно, при таком массовом попирании советских законов при рассмотрении дел о контрреволюционных преступлениях в органах НКВД, которое практиковалось в 1937—1938 гг., у меня были ошибки, которые могли заключаться в недостаточной обоснованности арестов, мог допустить арест по заведомо фальсифицированным показаниям арестованных, которые размножались печатным способом и рассылались в органы для производства арестов, но эти мои ошибки не являлись заведомо умышленными и не могли поэтому граничить с преступлением.
В ходе допроса Глобус я незаконные методы не допускал. Как мне припоминается, Глобус при допросах не признавал себя виновным ни в чем. Я его допрашивал неоднократно. О том, что Глобус отрицал свою вину в предъявленном ему обвинении, я докладывал об этом Успенскому. Он мне говорил, что я не умею работать, и вскоре откомандировал меня в г.Новосибирск.
Вопрос: При допросе Глобус Вами каждый раз оформлялись протоколы допросов?
Ответ: Да, каждый раз.
Вопрос: Тогда поясните, почему в материалах дела имеется только один протокол допроса Глобус?
Ответ: Почему в материалах дела по обвинению Глобус не были приобщены протоколы допросов Глобус я объяснить не могу, но поясняю, что при выезде из г.Томска я протоколы допросов Глобус передал Голубчикову.
Вопрос: Вам предъявляется протокол допроса Глобус от 8 сентября 1936 г. Поясните, на каком основании в поставленных перед Глобус вопросах Вы утверждали, что следствию известно о том, что Глобус пропагандировал «идеи» троцкистско-зиновьевской контрреволюционной организации, а когда он отрицал свою вину в этом, Вами также в протоколе допроса фиксировалось, что он «врет».
Ответ: Никаких данных в распоряжении органов следствия о том, что Глобус пропагандировал идеи троцкистско-зиновьевской организации не были, а вопросы также ставились потому, что они заранее были сформулированы заместителем начальника управления Успенским, которым и были преподнесены они при мне в такой форме, причем, предполагалось вопросы арестованным преподносить в резкой форме.
Вопрос: Вам для ознакомления оглашаются выдержки из жалобы Глобус в той части, где он указывает на применение к нему незаконных методов ведения следствия, в т.ч. и Вами. Поясните, как это было?
Ответ: Выдержка из жалобы Глобус о том, что к нему применялись незаконные методы ведения следствия, в том числе и мною, мне оглашена, доводы, изложенные в жалобе Глобус я подтверждаю только в той части, где он указывает, что «метод допроса, который я избрал, состоял в том, что в распоряжении следствия имеются данные, изобличающие его в антисоветской деятельности, в остальной части заявления Глобус я отрицаю, круглосуточных допросов я ему не устраивал, оскорбительных выпадов по его адресу не допускал, а также не говорил «заберите эту сволочь к 10 часам и приготовьте для него каменный мешок», я даже не представляю, что означает этот оборот речи Глобус. В Новосибирске я Глобус не допрашивал.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.