Как Могилев едва не стал белорусской столицей

История

5a9a803ecadea1bd925dd5f5cf9607b8Решение о переносе столицы БССР было принято 2 декабря 1937 года.

Парадоксы истории могут иметь вполне материальные абрисы. Всякого приезжающего в Могилев поражает монументальное, с не провинциальным размахом построенное здание архитектора Иосифа Лангбарда, которое коренные жители старшего поколения называют Домом правительства. В их консервативной памятливости есть подспудный смысл. Могилев действительно должен был стать накануне Второй Мировой войны белорусской столицей.

Пожалуй, уже и не найдешь той персональной головы, в которой первой родилась мысль о великом переселении. Однако точная дата такого решения в архивных анналах имеется — 2 декабря 1937 года. Именно в этот день ЦК КП(б) Беларуси и СНК БССР приняли решение просить Москву о переносе столицы БССР из Минска в город на Днепре.

Мотивация докладной записки, которую двумя неделями позже отправили Сталину и Молотову исполняющий обязанности секретаря ЦК КП(б)Б Волков и председатель СНК БССР Ковалев была следующей: «Минск находится очень близко от польской границы, расположен в одной крайней западной части БССР, слабо связан железнодорожными и шоссейными магистралями как с центрами Союза, так и, особенно, с районами республики.

Это создает большие неудобства в руководстве республикой центральных правительственных учреждений и организаций, создалась большая оторванность от столицы наиболее отдаленных районов». Могилев же наоборот «находится в центре республики, имеет достаточную индустриальную базу, выгодно отличается от Минска в стратегическом отношении в особенности и по своим природным условиям имеет большие перспективы для дальнейшего развития».

Правда, сообщают далее авторы записки, «враги народа — троцкисты, бухаринцы, национал-фашисты, шпионы и диверсанты из бывшего руководства республики сознательно вредили и задерживали развитие города Могилева, во всех ассигнованиях на хозяйственное, культурное и городское хозяйство они город Могилев приравняли к сельскохозяйственному району».

В результат чего «бывший губернский город за 20 лет советской власти еще больше износился, жилищно-коммунальное и культурно-бытовое обслуживание населения стоит на очень низком уровне. «Чтобы ликвидировать последствия вредительства, — резюмируют белорусские товарищи, — необходимы затраты средств и материалов».

А точнее, 350 миллионов рублей — для строительства «правительственных учреждений,…жилых домов и других хозяйственных и культурных учреждений (водопровод, канализация, энергетика, школы, больницы, мост через Днепр, почта-телеграф, жел.-дор. вокзал и т.д».

Эпистолянты полны решимости быстро повести дело: «ЦК и СНК БССР считают, что строительство всех необходимых зданий мы сможем закончить в первый квартал 1939 года с тем, чтобы в начале 1939 года перенести столицу в город Могилев». Далее следует скромное добавление, что для Кремля готовится подробная записка о реконструкции Могилева.

Поучительно спустя годы читать этот 12-страничный, «не подлежащий оглашению» довесок к бодрым заверениям — по стилю очень напоминающий тактику солдата, собирающегося сварить суп из топора. Ведь белорусам надо решить непростую задачу: не просто убедить центр, что Могилев — самый подходящий для столицы город.

Но и одновременно выпросить большие деньги на грандиозное строительство — жилищного фонда, чей «износ составляет более 40%», городского хозяйства, начиная с канализации, которой нет в Могилеве, и кончая тремя банями для помывки горожан.

А еще новой столице понадобятся объекты социальной и культурно-образовательной сферы: почтамт, центральный радиоузел, 15 школ, 4 детсада, театр с кинотеатром, фабрика-кухня, 33 торговые точки, взрослая и детская больница, поликлиника, роддом, стадион. Да и кривые грязные улицы, по которым пешком ходил в 1917 году разместивший здесь ставку царь Николай Второй, требуют облагораживания — целых 14,14 проезже-пешеходных гектара следует срочно замостить.

В общем, все 12 страниц — перечень того, что нужно Могилеву для скорейшего «остоличивания». В денежном выражении: 205,25 миллиона рублей на 1938 год и 145 миллионов — на 1939-й.

Ответ из Москвы последовал в весьма сжатые сроки. В протоколе N56 решения Политбюро ЦК ВКП(б) за 11 декабря 1937 года – 21 января 1938 года, завизированном самим секретарем ЦК И.Сталиным, 114-м пунктом записано: «Принять предложение ЦК КП(б)Б и СНК БССР о переводе столицы Беларуси из Минска в Могилев, признав, однако, требование от отпуске 350 млн. руб. на два года на строительство в Могилеве явно несуразным и рваческим».

Приказ умерить аппетиты высказан достаточно ясно. И 15 января 1938 года в Кремль летит вторая белорусская челобитная. В ней все те же Волков и Ковалев благодарят центр за принятое ЦК ВКП(б) и СНК СССР решение о переводе республиканской столицы в Могилев.

И — вот образец четкой партийной дисциплины — признают «вполне правильным» вышестоящее решение о сокращении денежных ассигнований на реконструкцию Могилева. Послушные просители уменьшают финзапросы «больше, чем вдвое» — до 110,5 миллиона рублей, предусматривая «лишь крайне необходимые и не терпящие отлагательства мероприятия».

Возможно, в их душах еще теплится надежда на бюджетную лояльность Кремля, потому что старый рефрен о «последствиях вредительства в городском хозяйстве Могилева» повторяется с завидной настойчивостью. «Враги народа», оказывается, настолько умело «тормозили рост благоустройства» в будущей столице — дабы, разумеется, «вызвать недовольство масс партией и Советской властью», что … довели жилую норму на одного человека до 4,38 квадратных метра, а среднедушевое потребление воды до 16,7 литров в сутки. А куда годится такая диспропорция: свыше 5,4 тысячи могилевских дошколят на 1785 мест в детсадах!

Аппаратный маховик исправно накручивал обороты: 17 марта 1938 года секретная переписка республики с центром вступила в гласную фазу — в печати появилось постановление СНК БССР «Аб генеральным плане рэканструкцыi горада Магiлева». Помянув в преамбуле традиционным недобрым словом «ворагаў народа — банды нацыянал-фашыстаў, прабраўшыхся ў кiруючыя партыйныя, совецкiя органы Беларускай ССР» (орфографию оригинала сохраняем — Прим.авт.), правительственный документ однозначно называет город на Днепре «адмiнiстрацыйна-палiтычным цэнтрам», куда в срочном порядке  должны переехать «з Менска» Белорусский госуниверситет», Академия Наук, новый Институт физической культуры, а из Витебска медтехникум, волею партии превращаемый в мединститут.

В 30-пунктном постановлении всё четко расписано: планируемый рост в ближайшую десятилетку населения до 235 тысяч человек, 6-этажность домов в центре, троллейбус в качестве главного средства передвижения.

Для пущей наглядности мы процитируем два очень показательных, на наш взгляд, пункта. «Вызначыць агульную колькасць персанала, занятага ў прамысловасцi, на чыгунцы i ў водным транспарце i будаўнiцтве на перспектыўны перыяд у 10 год, прыкладна з 12 т. у 1938г. да 45 тыс. у 1948г. чал.».

И чуть ниже: «У гор. Магiлёве … будзе занята ў партыйных, совецкiх, гаспадарчых i грамадскiх установах, прыкладна 10 тыс.чалавек, размяшчэнне якiх патрабуе большага аб’ёма новага будаўнiцтва, пры правiльнай i дакладнай арганiзацыi для гэтага тэрыторыi горада».

Пропорция-раскладка весьма красноречива: на одного столичного рабочего  приходится практически один чиновник-управленец.

Главным же могилевским новостроем, понятное дело, становился Дом Правительства — предварительной сметной стоимостью в 1 670 тысяч рублей. Можно представить себе учащенный пульс 56-летнего доктора архитектуры Иосифа Лангбарда, который специальным постановлением СНК БССР 14 октября 1938 года назначен консультантом по проектированию и сооружению столь ответственного объекта.

В принципе иначе и быть не могло: построивший к 1934 году Дом правительства в Минске, а также окружной дом офицеров и оперный театр Иосиф Григорьевич уже прослыл монументалистом и даже получил звание заслуженного деятеля искусств БССР. Архитектурному метру положили за создание и кураторство над новым шедевром очень приличный по тем временам оклад — 1500 рублей в месяц.

22 октября 1938 года председатель СНК республики К.Киселев и управделами М.Манышев окончательно утвердили проектную себестоимость партийно-правительственной резиденции — 10993784 рубля (без памятника и оформления площади).

Мало, совсем мало времени остается до великого переселения партийных столоначальников в новую белорусскую Мекку — ведь согласно первоначальному обещанию Кремлю партийцы с домочадцами должны перебраться на днепровские берега весной 1939 года.

Весь 1938 год и первый квартал 1939-го кипит бурная работа: в Могилеве спешно возводится Дом правительства, очень похожий на минский аналог. На республиканском уровне практически ежемесячно принимаются решения «по строительству г. Могилева»: о титульном списке стройобъектов, штатном расписании и задачах основного подрядчика — «Могилевстройстреста», выполнении им квартальных и годовых заданий, выделяемых капвложениях и даже «восстановлении закрытых столовок и расширении сети общественного питания в г.Могилеве». Несть предела бумажному энтузиазму — целых 40 постановлений за 15 месяцев!

Но 5 февраля 1939 года на имя Сталина и Молотова из Минска (Могилев все еще строится) отправляется за подписью главы правительства К.Киселева и секретаря ЦК КП(б) Беларуси П.Пономаренко докладная записка под названием «О ходе выполнения постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) N508 от 19 апреля 1938 года «О городском строительстве в городе Могилеве в связи с переводом столицы Белорусской ССР».

Не в пример названию, очень лаконичный, всего на две с половиной страницы документ сухо констатирует, что «программа городского строительства по городу Могилеву в 1938 г. выполнена на 52 процента». Причин задержки с триумфальным переездом называется пять: опоздание с началом строительства из-за отсутствия проектно-сметной документации, отсутствие материально-технической базы организованного стройтреста, большой разрыв между объемом капвложений и выделяемыми фондами, отсутствие генеральной схемы планировки Могилева (принята лишь 19 декабря 1938 года), плохая организация труда и высокая текучесть кадров в самом стройтресте.

Вполне объективные причины, как видим, — и ни одного затесавшегося в дружные ряды созидателей «врага народа».

26 апреля 1939 года в минском здании ЦК КП(б)Б (а пора бы, однако, обитать по другому адресу) П.Пономаренко проводит совещание о ходе строительства в Могилеве. Лейтмотив экстренного сбора — «политическая недооценка народно-хозяйственного и оборонного значения своевременного перевода столицы Беларуси из города Минска в город Могилев».

Коронная фраза еле сдерживающего эмоции Пантелеймона Кондратьевича: «Надо, чтобы товарищи стали перед фактом переезда в Могилев и это заставит их решительно повернуться к стройке, заставит покончить с таким отношением, какое существует на сегодняшний день».

Выходит, не спешили руководящие товарищи, а также их жены и служанки покидать обжитые минские квартиры, в коих имелись канализация и прочие бытовые удобства. Понять их можно — что тут скажешь.

Великое переселение отложили до осени. «Ноябрь 1939 г. есть срок переезда столицы в Могилев. И пусть товарищи размышляют, что для этого нужно. Для этого нужно окончить Дом Правительства, закончить все работы, связанные со связью», -резюмировал партийный секретарь, похвалив за старание лишь наркомат внутренних дел — единственный, который ни на что не жаловался и даже предложил «свои услуги в части предоставления рабочей силы, но никто не догадается обратиться к нему за помощью».

А ведь товарищ Цанава — широкая натура, как уточняет П.Пономаренко,  внес «предложение, которое исчерпывает все потребности, причем не просто физические единицы, а специалистов».

Двумя днями позже ЦК КП(б)Б принимает постановление «О переводе столицы Беларуси из г.Минска в г.Могилев» с очень грозной формулировкой — «немедленно и решительно покончить с политически вредной, недопустимой недооценкой значения могилевского строительства и своевременного перевода столицы из Минска в Могилев». Названы конкретные сроки ввода главных новостоличных объектов: Дом правительства — к 1 декабря 1939 года, два 50-квартирные дома — к 15 июля и к 1 ноября, здание НКВД и жилой дом для чекистов — к 1 августа этого же года.

В ноябре плохо таскаться из города в город с пожитками, но надо: партия повелела.

Для закрепления принятого решения 8 мая 1939 года заседает  «правительственая комиссия по переводу столицы БССР» под председательством зампреда СНК БССР Захарова. Руководящие товарищи делят свежепостроенное и ведомственное жилье, поскольку самые дисциплинированные из наркоматов уже готовы двинуться в неблизкий путь.

Что было потом, мы знаем из истории более подробно. Две половины Беларуси в сентябре 1939 года воссоединились. Стратегический аргумент в пользу перемещения белорусской столицы на восток подальше от западной границы отпал, как старая кожица на зажившей ранке.

14 октября 1939 года бюро ЦК КП(б)Б собирается на свое очередное заседание, лаконичная повестка которого ласкает слух больше любящих тихую Свислочь, чем бурный Днепр чиновников: «О столице Белорусской СССР». Сидевшие на чемоданах (или делавшие вид) домочадцы главных минских коммунистов могут перевести дух, ибо первым пунктом утвержденного на бюро протокола записан такой: «Просить ЦК ВКП(б) пересмотреть решение от 19.IV. 1938 г. о переводе столицы из г. Минска в Могилев, оставив столицей БССР г. Минск».

Вот так город на Днепре не стал белорусской столицей, получив в порядке морально-исторической сатисфакции явно не областного масштаба архитектурный шедевр нашего незабвенного зодчего — Иосифа Григорьевича Лангбарда.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.