Мы белорусы: история и современность

История

belorusi1«Русификация» и «полонизация» Беларуси, привлекающие ныне особое внимание исследователей как социально-политические явления, восходили к эпохе Речи Посполитой и российскому периоду императоров Павла I и Александра I, когда во всех сферах общественной жизни утвердились польские начала: польская экономическая модель, польский язык, польская культура, польская идеология, польский образ жизни.

Поэтому деполонизация белорусских земель с неизбежными в той ситуации элементами русификации, реально осуществляемая царским двором после 1830 года и продолжавшаяся в советское время, стала возвращением к (бело) «руским» историческим национальным истокам, возрождением белорусской народности. Ее отличительными признаками были единое цивилизационное пространство с украинцами и россиянами, языковые традиции, базировавшиеся на белорусской народной гутарковоймове и на русском языке.

Духовность возрождающейся белорусской народности, по сути, представляла собой ренессанс уничтоженной Речью Посполитой культуры городской цивилизации (бело) «русов» XV — первой половины XVII века. Культуры, которая восходила в вековую глубину «руской» (старобелорусской) культуры Кирилла Туровского, Евфросинии Полоцкой, Франциска Скорины, Василия Тяпинского, Симеона Полоцкого и сотен других прославивших белорусскую землю деятелей, соотносивших себя не c «Польшей» («Подданный Польши» — Николай Гусовский), а с «Русью». То есть нынешнее этнокультурное большинство Республики Беларусь, разговаривающее на русском языке и «трасянке», является политически легитимной исторической частью современного белорусского этноса, имеющей тысячелетнюю историю на белорусской земле и право на защиту своей культуры.

Соответственно, польско-латинская система ценностей, внедряемая ныне как «национально-белорусская», является антиподом духовным основам большей части белорусского полиэтноса, она неизбежно вызовет изменение цивилизационных предпочтений, политических интересов и социальных мотивов поведения людей с последующей переменой базисных основ этнокультурной самоидентификации нации, сменой власти и общественного строя. Это апробированный сценарий развала СССР и нынешних «цветных революций», выращенных в пробирках известных государств и, подобно тайфуну, катящихся по всему миру.

26 мая в газете «Свободные новости плюс» была опубликована статья Сергея Законникова «Если разобраться, то «пятая колонна» — это сами власти», в которой он обвиняет высшее руководство страны в сдаче государственных интересов Республики Беларусь России. Автор выражает недоумение тем, что «… военные кадры для суверенной Беларуси готовятся в училище, которое носит имя Суворова…», и готов — ни много ни мало — «окончательно разоблачить политическую необразованность белорусских и российских руководителей».

«Русь» — «Литва» Беларуси

Проблемы, поставленные поэтом Законниковым, носят глобальный характер, ответы на них требуют серьезных исследований, а не поверхностных и ангажированных оценок, к сожалению, характерных для Законникова как публициста.

Поэтому возьмем отдельную тему: Александр Суворов и Беларусь. При этом не будем сосредоточиваться на признании или опровержении завалов лжи, а порой и откровенных небылиц, которые появились во Франции и Польше еще в XVIII веке — после смерти военного гения. Цель этих небылиц — месть за многочисленные поражения на поле брани. Их – то и вытащили сейчас на свет белорусские историки демократического толка.

Представляется более важным в этом аспекте рассмотреть генезис развития событий до эпохи крушения Речи Посполитой, дать анализ значения триумфа Александра Суворова для становления и развития независимого белорусского государства. А с другой стороны — смоделировать возможные последствия для Беларуси гипотетической победы визави российского полководца Тадеуша Костюшко, оценить, в частности, то, как отразятся на национальной безопасности Республики Беларусь попытки превращения его и других адептов польского национализма в белорусские народные символы, их героизации в школьных и вузовских программах.

Такая постановка вопроса неразрывно связана с одними из главных политических противоречий белорусской государственности, связанных с историей нашей страны: территории современной Республики Беларусь в средние века — это «Литва» или «Русь», а ее старажытное население — «руские» или «литвины», XIX век для Беларуси — период «русификации» или «деполонизации».

Многие коллеги Сергея Законникова, сам поэт тоже иногда грешат этим, упрямо и настойчиво (небезуспешно) навязывают белорусскому обществу мысль: вы — «литвины», ваша Родина — «Литва», «матчына вера» — униатство, алфавит родного языка — латиница, с придыханием и гневом они говорят о русификации Беларуси.

Однако большинство граждан Республики Беларусь все-таки с трудом воспринимают новую идеологию, уходящую своими корнями в польско-латинское белорусское прошлое. Они начинают ощущать социально-психологический дискомфорт (что-то тут не так…), некоторую растерянность, когда им навязывается система ценностей, противоречащая их духовным установкам. Поэтому выработка объективного понимания по этим достаточно противоречивым вопросам носит не столько научный, сколько политико-прикладной характер.

Тем более что практически все документы раннего и позднего Средневековья, в том числе и польские, других европейских стран, однозначно называют эти земли «Русью», а ее жителей — «рускими», «русинами», «русами», «русичами», которых в настоящее время со всем на то основанием можно называть «старобелорусами» или (бело) «русами».

Прочтение документальных материалов (каждый желающий может без особой подготовки свободно познакомиться с ними в нашей Национальной библиотеке) дает понимание того, что во времена ВКЛ и Речи Посполитой на территории нынешней Беларуси существовали две основные этнокультурные группы. Во‑первых, это «руские» («старобелорусы») — предки основной части белорусской народности, принадлежащие к восточнославянской цивилизации. А во‑вторых, «литвины» («польский народ шляхетский» или окатоличенная «руская» знать), являвшиеся другой частью белорусской народности по этническому происхождению, но которые из-за своей принадлежности к западно-христианскому цивилизационному пространству чаще самоидентифицировали себя поляками, были близки к польским переселенцам и этническим литовцам. Не надо истолковывать название «литвин» только как политоним населения ВКЛ (по типу: все жители СССР — русские, а в США все — американцы, во Франции — французы и т. д.).

«Руские» («старобелорусы») как этноним представляли собой в XVI–XVII веках экономически состоятельную и независимую часть населения ВКЛ. Ее представители зачастую выступали кредиторами даже Радзивиллов, Олельковичей. Их экономическими и культурными центрами были города Литовского княжества, где они составляли около 80 процентов населения. Там сложилась особая городская цивилизация (бело) «русов», представлявшая собой некую мультикультуру Средневековья, распространявшуюся и на остальных «руских» жителей ВКЛ. В той цивилизации конфессиональная толерантность была правилом. На определенном этапе основным признаком их национальной идентичности стала не религия, которая в тех условиях была основным признаком национального отличия, а «руский» (старобелорусский) язык.

Ни у кого не вызывало удивления, когда католик посещал близлежащую православную церковь — и наоборот. Василий Тяпинский (протестант) сопроводил свой перевод «Евангелия» на старобелорусский язык старославянским церковным текстом. Да и Франциск Скорина, совесть и великий защитник «руского» (старобелорусского) народа, по последним данным, не был православным, хотя в Вильно материальную помощь и поддержку ему всячески оказывали виленский бурмистр Якуб Бабич, в доме которого Скорина основал свою типографию, и член городского магистрата Богдан Онков — активные участники Виленского православного братства.

Национальная православная вера (бело) «русов» терпимо относилась к принятию ее паствой католичества и протестантизма. «Руская» культура и старобелорусский литературный язык, имевший наряду с польским статус второго государственного языка в ВКЛ, были почитаемы в обществе.

Так, «Дом Мамоничей» в Вильно (православный литературный и издательский центр), к примеру, имел связи со многими странами. Белорусская печатная продукция была широко известна в Европе и в России, для которой Мамоничи стали издавать специальную литературу. Они имели свое представительство в Москве. Типография Мамоничей первой в Беларуси начала выпускать книги правового характера на кириллице: «Трибунал» (1586), «Статут Великого княжества Литовского» (1588), который длительное время пролежал в рукописях. Мамоничи издали книгу «ГрамматiкаСловенска…» (1569) Лаврентия Зизания, бывшую в течение 25 лет учебником в братских православных школах, которые по уровню образовательного процесса нисколько не уступали католическим, если не превосходили их.

Сюда же необходимо отнести и работы Лаврентия Зизания — «Азбука» (1596) или второй из датированных печатных букварей после букваря Ивана Федорова (1574) и «ГрамматiкиСлавенския правильное синтагма…» (1619) МелетияСмотрицкого, которая на последующие два века стала основой церковнославянской грамматической науки, послужив базой для создания сербской, хорватской, румынской и болгарской грамматик.

При этом необходимо отметить, что культуру «руских» («старобелорусов»), несмотря на их духовное единство с жителями Московского государства и украинцами, отличали особенности, сформировавшиеся под влиянием средневековой демократии Великого княжества Литовского. Поэтому, когда Франциск Скорина, Лаврентий Зизаний и другие представители интеллектуальных элит (бело) «русов» ехали в Москву к единомышленникам и друзьям со своими работами, книгами и идеями, они не всегда находили там понимание и поддержку. Иногда имело место вообще полное их отрицание со стороны властей.

В Литовском княжестве, политическая жизнь которого определялась влиянием воинствующего польского католического феодализма (сказывалось конфедеративное устройство государства, объединяющего ВКЛ и Польшу), (бело) «русы» отличались приверженностью передовым европейским общественным тенденциям. Например, государственная идеология Польши – сарматизм – относила к «политическому народу» только шляхту (5% от всего населения), остальные считались холопами. Интеллектуальная прослойка «руских» («старобелорусов») считала «народом» все группы населения (именно такая постановка вопроса соответствовала политической культуре большинства стран Европы того времени), а их политические и культурные организации (православные братства, которые представляли собой достаточно серьезную общественно-политическую силу ВКЛ) через систему национального образования, издательств по выпуску литературы на старобелорусском языке, организаторской работы проводили эти идеи в жизнь.(Продолжение следует.)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.