Мы белорусы: разделы Речи Посполитой

Новости

rechВся политика правящих кругов Речи Посполитой в соответствии с государственной идеологией Польши  – сарматизмом и теорией польского мессианства была направлена на этноконфессиональные перемены в коренном населении ВКЛ и его превращение в польский этнос.

Отсюда возникает непростой вопрос, тяжелым грузом обременяющий политическую жизнь современной Республики Беларусь. С одной стороны, историки-«демократы» пытаются убедить нас в том, что крушение Речи Посполитой было вселенской трагедией для белорусского народа. С другой стороны, белорусы получили тогда возможность сохраниться в качестве народа – и присоединение к России стало спасением для них, благодаря чему белорусские земли не постигла участь Червоной Руси населения Белостокской области, растворившегося в недрах польской нации. Но особый интерес в этом аспекте представляет следующее: причины падения той великой державы были внутренние – или это произошло только в результате целенаправленного международного заговора безо всяких на то предпосылок изнутри?

Известный ученый Фридрих Смит в своей работе «История польского восстания и войны 1830 и 1831 годов» дал достаточно исчерпывающую характеристику польским порядкам того периода: «Государственное устройство, носившее в самом зародыше погибель, так как высшими, основными началами были себялюбие и произвол. Каждый видел государство только в себе, а не себя в государстве… И при подобной обстановке думаете ли вы спасти вашу страну от иноземцев? На это поляки отвечали: «Мы лучше хотим вторжения иноземцев, нежели малейшего ущерба нашим вольностям…».

Чем же вызваны эти слова ученого, какие обстоятельства стоят за столь резкой оценкой страны, которую ныне так усиленно называют «Айчынай» белорусского народа, приписывая ее падение исключительно «козням» России, формируя тем самым негативное отношение к главному геополитическому союзнику Беларуси?

Объективные исследования, основанные на фактологическом материале, а не на мифах, однозначно указывают на то, что Речь Посполитая во второй половине XVIII века представляла собой сосредоточение практически всех экономических и социально-политических противоречий того времени. Феодальное устройство государства со средневековыми шляхетскими «вольностями» не только тормозило развитие капиталистических отношений, но и служило основанием для разбалансированности всех государственных институтов, политического хаоса и социального насилия.

Речь Посполитая, будучи королевской монархией по форме и республикой по содержанию с деформированным представлением о демократии (правило «liberum veto»), превратилась в корабль без руля и ветрил. Каждый пан мог затормозить принятие государственных решений, а все 16 членов правительства де-факто не подчинялись никому и ни от кого не зависели, так как с 1652 по 1764 год из запланированных 55 сеймов было сорвано проведение 48. Государственные должности стали наследственными, доходными местами. Закон позволял также создавать конфедерации (вооруженные формирования) для отстаивания своих позиций и борьбы с противниками. А наличие у всех состоятельных людей военных отрядов, а то и целых армий сделало территорию страны единым театром военных действий.

К примеру, гражданская война в ВКЛ (1696–1702) между Сапегами, с одной стороны, и Радзивиллами, Вишневецкими, Пацами и Огинскими, с другой, за влияние в государстве и право распоряжаться бюджетом сопровождалась гибелью десятков и сотен тысяч ни в чем не повинных людей. Затяжной конфликт между магнатами закончился осуждением Сапегов, выражаясь современным языком, коррупцию и превращение государства в личную вотчину. Но далеко не факт, что пришедшие им на смену «победители» были менее коррупционны, чем «побежденные»…

Среди других важных причин агонии польского государства того времени необходимо выделить не просто тяжелое, а вопиющее положение крепостных крестьян, которые в Речи Посполитой несли около 120–140 повинностей. Польша была одной из немногих стран, где за убийство подданных господин отвечал только штрафом. И если в XVI веке крестьян лишили права владения землей, передав его исключительно шляхетству, то в XVIII столетии польской знатью было вообще упразднено наследственное право на обрабатываемые участки, тем самым тружеников земли поставили в рабское положение, в полную зависимость от владельцев.

Но еще более бесправной во всех отношениях была некатолическая часть населения Речи Посполитой: преследование ее приобрело извращенные формы, ввергнув страну в эпоху раннего Средневековья с ее «охотой на ведьм». Особенно страдали православные, которые подвергались, кроме социального гнета, беспрецедентному этническому и конфессиональному давлению. Ограничивались их права, унижалось достоинство, что, в свою очередь, заставляло данную категорию жителей страны обращаться за помощью к своим единоверцам  – россиянам.

И самое главное: у элит Речи Посполитой национальные интересы на то время были заменены собственными, страна покупалась и продавалась оптом и в розницу. Обращения к иностранным государствам за поддержкой были нормой политической жизни, Речь Посполитая, по мнению многих современников, превратилась в «проходной коридор», в «постоялый двор» для иностранных войск.

Такие настроения в польском обществе породили известное пророчество польского короля Яна (III) Собеского (1674–1696) о том, что отсутствие единства, междоусобная борьба магнатов за власть и влияние в условиях «золотых шляхетских вольностей» приведут к иностранному вмешательству и захвату территории страны. Оно начало сбываться уже во время русско-шведской войны 1700-1721 годов, когда Речь Посполитая реально утратила свою независимость и ее соседи усиленно предлагали Петру I разделить Польшу. Однако тогда России стратегически нужна была единая союзническая Речь Посполитая  – и она отказалась от раздела страны-соседки.

Но к середине XVIII века обстановка изменилась как в Польше, так и на международной арене. В то время под давлением России принимается решение о единстве прав некатоликов и католиков в Речи Посполитой (1768). Недовольные этим часть польского шляхетства и католическое духовенство образуют Барскую конфедерацию (1768–1772).

Преследование православных в стране достигло своего пика. Православные священнослужители так описывали происходящее: «…Поляки, вопреки тех прав и законов, публично бесчестят, гонят, имущества лишают, ссылают, мучат, сжигают, церкви и монастыри отнимают… образа Пречистой Богородицы и других угодников ругают, разбивают, из церкви выбрасывают, иконы по улицам волочат, ногами топчут, ножами колют».

В ответ Россия ввела войска в Польшу и была «вынуждена» согласиться с предложением Пруссии о ее разделе, подписав с Берлином тайную конвенцию от 6 февраля 1772 года. 25 июля того же года к ним присоединилась Австрия. В 1773 году «Союз Трех Черных Орлов» заставил сейм признать факт раздела и юридически узаконить состоявшийся акт (а ведь могли и не признавать).

Поэтому с уверенностью можно сказать вот что: главными виновниками расчленения некогда великой державы были магнетерия Польши и вся шляхта в целом, которая была готова на все за свою виртуальную свободу. Именно они в первую очередь, а также Австрия, Россия и Пруссия (в равной степени) несут ответственность за распад могущественной Речи Посполитой, которая на протяжении нескольких столетий диктовала свою волю всем окружающим народам.

При этом необходимо указать на то, что Россия согласно Андрусовскому (1667) и Варшавскому (1768) договорам с Речью Посполитой имела право на защиту своих единоверцев любыми средствами, а Екатерина II объявлялась гарантом «кардинальных прав» польской шляхты. Это послужило в определенной степени законным основанием для российского вмешательства в политику Польши. Тем более что в то время диссиденты (не католики) создавали свои конфедерации (православную в Слуцке и протестантскую в Торуни), и те обращались соответственно к России и Пруссии за поддержкой.

Небезынтересно, что Россия в результате трех разделов польского государства (1772, 1793, 1795 годов) не тронула исторических территорий Польши. И, когда поляки предложили Екатерине II стать их королевой, она отказалась со словами: «При разделе я не получила ни пяди польской земли. Я получила то, что поляки не переставали называть Русью… Не получив ни пяди польской земли, я не могу принять и титул королевы польской».

Но было бы наивным утверждать, что искушенная в политике российская императрица-немка, крещеная лютеранка, позволявшая себе играть в карты за иконостасом и заодно наблюдать за усердием молящихся ее фрейлин, искренне переживала за православных белорусов. Екатерина II и ее двор преследовали сугубо собственные интересы, но объективно их деятельность способствовала последующему становлению и развитию белорусской народности.

Уже своими первыми действиями российские власти попытались продемонстрировать верность объявленным намерениям. Так, указами от 14 декабря 1772, 17 апреля 1773 и 13 апреля 1793 годов население современной Беларуси освобождалось от уплаты налогов на определенные сроки. Было устранено всевластие и своеволие магнатов и шляхты, они не могли больше иметь собственные войска, строить крепости, вести личные войны. Ликвидировались юрисдикции светских и духовных феодалов в городах, остававшиеся же в частной собственности были выкуплены и переданы городским властям. Иными словами, были устранены предпосылки для шляхетской анархии, которая, словно молох, разбивала в пух и прах права и достоинство белорусов.

На белорусские земли распространили административно-территориальное деление на губернии и уезды, а Магдебургское право, остававшееся только в восьми городах после решений Варшавского сейма (1772), было упразднено. Здесь необходимо отметить, что новое городское устройство согласно «Жалованным грамотам городам» (1785) по своему содержанию нисколько не уступало прежним западноевропейским канонам Магдебургского права в Речи Посполитой, а может, в чем-то их и превосходило. Городские собрания в действительности избирали всю управленческую вертикаль: городского голову, бурмистров и ратманов в магистрат, старост, судей, заседателей от городского сословия в общине, сословные учреждения. Возросла роль общин и в деревне  – как мера защиты интересов крестьянства.

Для закрепления позиций России в крае делопроизводство переводилось на русский язык, была некоторая попытка (безуспешная) перестроить школьное образование на российский лад.

Вместе с тем проводимые Екатериной II реформы не затрагивали экономические и мировоззренческие вопросы. Будучи практичной правительницей, она заботилась в первую очередь об укреплении связей новых территорий с центральными областями России, о мире и спокойствии на вновь приобретенных землях посредством нахождения взаимопонимания с социальными группами, представляющими реальную силу: поляками и полонизованными кругами, католической церковью. Поэтому землепользование оставалось в руках польских элементов населения, а католическая церковь хотя и утратила господствующее положение, но сохранила свою силу и влияние.

Достаточно сказать, что католические священники получали от государства больше средств на содержание, чем православные. В 1773 году российская императрица приютила «бездомных» иезуитов (их орден был временно запрещен в Европе), образовав «Iезуитский орден Новицiата» (1777), и учредила отдельную от Рима католическую епархию с центром в Могилеве (1774), подчинив в последующем все «римско-католическiе» церкви России «Белорусскому Епископу» (1780). В 1801 папа Пий VII официально признал «Общество Иисуса» в России и позволил иезуитам других стран объединиться с российскими собратьями по ордену.

Тогда же вышел указ «О терпимости всехъ вероисповеданiй…» (1773), которым под страхом судебного преследования запрещалось склонять католиков и униатов в православие. «Всевышнiй Богъ терпитъ на земли,  – писала Екатерина II в указе,  – все веры… то и ее величество изъ техъ же правилъ, сходствуя Его Святой воле, и въ семъ поступать изволитъ, желая только, чтобъ между подданными ее величества всегда любовь и согласiе царствовали».

На основании такого принципа и из-за ложных опасений перед мнимым фанатизмом православного духовенства белорусы не могли вернуться к вере отцов и дедов.

Лишь когда после восстания Тадеуша Костюшко контроль над этими вопросами был ослаблен, в Беларуси и Украине сотни тысяч жителей вернулись в православие. Только в 1795 году в Могилевской губернии православными стали 120 тысяч человек, в Минской  – 85 тысяч. Хотя надо отметить, что этот процесс в Украине шел активнее, чем в Беларуси: украинская знать была гораздо менее окатоличена, чем белорусская, которая не допускала возвращения своих подданных в православие. Очевидно, этим было вызвано появление одного за другим двух указов (22 апреля 1794 года и 10 января 1795 года), требующих не чинить препятствий «…къ обращенiю Унiатовъ къ Православной Греческой церкви».

В целом можно утверждать, что политика Екатерины II на белорусских землях была прагматичной и направлялась в основном на поиск взаимопонимания с местными полонизованными элитами. Декларируя защиту православия, на практике российская императрица искала компромисс с католическим клиром, в первую очередь с иезуитами, отгораживаясь от белорусского народа как самостоятельного субъекта политических отношений и естественного союзника России. Такое понимание объективно необходимых взаимоотношений двух наших народов придет в российское общество гораздо позже…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.