Год 1916-й. Битва под Барановичами

История

489e9d19fb8c8200dfb56d4d68769589Об истории Барановичской наступательной операции Русской императорской армии во время Первой Мировой войны.

Во время военных действий Великой войны на Восточном (Русском) фронте основные события происходили на территории Польши, Литвы, Галиции (Западной Украины) и Беларуси. Речь идет о таких крупных сражениях, как Свенцянский прорыв, Нарочская наступательная операция, битва за Сморгонь, оборона крепостей Брест-Литовск и Гродно.

В Минске в годы войны находился штаб Западного фронта, прикрывавшего московское стратегическое направление. Наконец, в Могилеве в 1915–1917 гг. располагалась Ставка Верховного Главнокомандующего. Среди прочих сражений своим замыслом и целями (однако, к сожалению, не исполнением) выделяется Барановичская наступательная операция летом 1916 г.  Именно это сражение, согласно планированию Ставки, должно было стать главным ударом в кампании 1916 г., но, в силу различных причин, таковым стал Брусиловский прорыв армий Юго-Западного фронта в Галиции. При составлении плана кампании на 1916 год, привилегия нанесения главного удара передавалась армиям Западного фронта, во главе которого стоял генерал А. Е. Эверт, назначенный на этот пост в августе 1915 г.

Согласно оперативно-стратегическому планированию, разработанному Начальником Штаба Верховного Главнокомандующего генералом М. В. Алексеевым и изложенному им на Совещании высшего генералитета в Ставке 1 апреля, все русские фронты должны были наносить одновременные, комбинированные удары, взаимодействующие друг с другом в оперативном плане. Армии Западного фронта, которым отдавалось право главного удара, должны были наступать на Вильно, тесно взаимодействуя с армиями Северного фронта, действующими из района Двинска по сходящимся направлениям навстречу армиям Западного фронта.

Армии Юго-Западного фронта должны были притянуть на себя германские резервы, одновременно наступая ударной (8-й) армией на стыке с Западным фронтом. Первоначально предполагалось, что армии Северного и Юго-Западного фронтов перейдут в наступление несколькими днями ранее Западного фронта, дабы оттянуть на себя резервы противника. Однако главкоюз генерал А. А. Брусилов был вынужден наступать более чем на неделю раньше намеченных сроков, чтобы помочь Италии, где австрийцы готовили атаку, будучи уверенными в том, что русские после 1915 г. неспособны к мощному наступлению.

22-го мая русские войска Юго-Западного фронта все же атаковали австрийцев, начав знаменитый Брусиловский (Луцкий) прорыв 1916 г. Теперь дело оставалось за армиями, стоявшими севернее белорусского Полесья. Однако с самого начала летнего наступления командование Западного фронта стало всячески тянуть время, маскируя постоянными якобы объективными задержками явное нежелание наступать. Ведь еще на первоапрельском Совещании А. Е. Эверт, поддерживаемый командующим армиями Северного фронта А. Н. Куропаткиным, выступил против самой идеи наступления. Даже после вынужденного согласия, полученного под нажимом Алексеева, поддержанного генералом Брусиловым, Эверт и Куропаткин заявили, что не смогут ручаться за успех. Неудача Нарочской операции Северного и Западного фронтов в марте 1916 г. крайне отрицательно повлияла на проявление наступательной инициативы русского командования.

Большие потери без видимого результата, ставшие главным результатом мартовского наступления на озере Нарочь, показали, что прорыв германской обороны есть штука исключительно кровавая. Теперь, потеряв веру в успех прорыва, главкозап А. Е. Эверт и главкосев А. Н. Куропаткин прибегнули к тактике саботажа в отношении Ставки: отказ от наступления «по техническим причинам».

Сведения о потрясающих успехах первого этапа Брусиловского прорыва позволили Эверту ходатайствовать перед Ставкой о переносе направления главного удара из района Молодечно под Барановичи под предлогом поддержки победы Брусилова. Начальник штаба гвардейского корпуса Б. В. Геруа вспоминал: «После сложных переговоров с фронтами и торговли о времени атаки впереди Молодечно на виленском направлении, была назначена дата около 1 июня.

Подготовка удара теоретически была обдумана исчерпывающе и старшие штабы (фронта и ударной – 4-й армии) гордились разработкой этого плана. Тем не менее, атаку сначала отложили, а потом и переместили на другое направление – Барановичи».  Удивительно, но Ставка в лице императора Николая II и Алексеева приняла такое предложение.

Тем самым фактически было сорвано стратегическое планирование на летнюю кампанию, ибо Западный фронт готовился к главному удару атакой на Вильно, а теперь вся подготовка пошла насмарку, и приходилось начинать сначала. Сильных резервов на Востоке у немцев не было, а потому решительный прорыв русских армий хотя бы на одном стратегическом направлении в полосе Западного фронта – Свенцянском, Виленском, Гродненском или Брестском – означал, что тщательно отстраивавшаяся германцами оборона должна рухнуть, в то время как успех на барановичском направлении лишь способствовал отталкиванию противника в Польшу совместными действиями с армиями Брусилова.

Причина выбора направления и участка планирования нового удара была проста: генерал А. Е. Эверт, вообще не желавший наступать и подвергать свою сложившуюся боевую репутацию сомнению, выбрал данный участок потому, что он являлся наиболее приближенным к Юго-Западному фронту.

То есть, тот участок, где 8-я армия успешно вела бои на ковельском направлении. А. А. Свечин впоследствии говорил: «Под влиянием предыдущих неудач на своем фронте, учитывая опыт операций германцев на Французском фронте, Эверт не верил в успех. Поэтому он всячески отказывался от наступления и, придумывая для этого различные предлоги, с величайшей готовностью слал Юго-Западному фронту и резервы, и снаряды… Поэтому, когда Эверт сам заговорил, что вместо Виленского направления, в связи с успехами Юго-Западного фронта, было бы целесообразно развить наступление против Барановичей, то Ставка быстро согласилась и перевела центр наступления Юго-Западного фронта на Ковель».

Скорее всего, что главкозап стремился «убить двух зайцев одним ударом»: слить воедино надежду на успех (это вызывалось близостью успешного наступления армий Юго-Западного фронта) и отговорку в неприступности германской обороны на случай неудачи. Таким образом, А. Е. Эверт заявил, что вместо виленского направления, будет наступать на Барановичи, но для этого необходимы еще полмесяца подготовки. Всего же за две недели командование Западного фронта сумело выпросить целых четыре отсрочки!

19 мая, когда стало ясно, что наступать придется несколько ранее намеченных сроков, вследствие просьб союзников, генерал Эверт просил Ставку отложить главный удар на 1 июня; 22 мая, когда армии Юго-Западного фронта бросились вперед, Эверт просит отложить удар на Западном фронте до 4 июня; 1 июня, накануне предстоящего удара – до 6 июня; 2 июня, когда стало ясно, что наступать все-таки придется, последовала просьба о переносе удара на барановичское направление, причем крайним сроком производства наступления называлось 20 июня. А 3 июня М.В. Алексеев телеграфирует Брусилову: «Ближайшей задачей фронта является сосредоточение сил и нанесение удара теперь же на Ковель…».

То есть – атаки на смежном с армиями Западного фронта направлении вместо переноса удара Юго-Западного фронта на Львов. Ставка питала надежды на успех удара Эверта, и потому «зарубила» перспективу наступления и у Брусилова. Прорыв у Барановичей возлагался на 4-ю армию генерала А. Ф. Рагозы, в то время как на прочих участках фронта производились демонстрации с целью сковывания резервов противника.

По данным А. М. Зайончковского, для прорыва под Барановичами русские сосредоточили 19,5 пехотных и 2 кавалерийские дивизии общей численностью в 325 тыс. чел. При 1324 пулеметах, 742 легких и 258 тяжелых орудиях. Прорыв неприятельской обороны был намечен на участке длинного лесного массива, прозванного войсками и штабами «Фердинандовым Носом» в честь длинного носа болгарского царя Фердинанда I, втянувшего Болгарию в войну против Антанты.  Главный удар русских наносился 9-м (А. М. Драгомиров) и 25-м (Ю. Н. Данилов) армейскими корпусами на участке фольварк Дробыши – Заосье. Прочие войска – Гренадерский (Д. П. Парский), 10-й (А. И. Березовский) и 35-й (П. А. Парчевский) армейские, а также 3-й Сибирский (В. О. Трофимов) и 3-й Кавказский (В. А. Ирманов) корпуса – наступали для обеспечения главного удара.

Войска 9-го армейского корпуса должны были наступать севернее станции Барановичи, а части 10-го армейского корпуса – южнее. Для содействия 9-му корпусу 46-я пехотная дивизия Н. А. Илькевича, входившая в состав 25-го корпуса, наносила удар еще севернее полосы наступления частей генерала Драгомирова, а Гренадерский корпус наступал еще южнее участка, выделенного 10-му корпусу.

В итоге, четыре частных прорыва должны были вылиться в один общий оперативный прорыв, для развития которого предназначался находившийся в резерве 35-й армейский корпус. Затем, последовательным вводом в прорыв войск 3-го Сибирского и 3-го Кавказского корпусов планировалось достичь крушения неприятельской обороны по всему атакованному русской ударной 4-й армией фронту. Со стороны противника район Барановичей оборонялся армейской группой Р. фон Войрша общим числом более восьмидесяти тысяч штыков при 248 орудиях. Наступление русских началось 19 июня с артиллерийских ударов по укрепленным полосам противника. На рассвете 20-го числа, после короткого огневого налета, части 9-го армейского корпуса одним ударом заняли первую линию обороны противника (Скробовский участок севернее Барановичей).

На ряде участков русские войска вклинились и в главную, вторую линию неприятельских окопов. Части 25-го армейского корпуса также ворвались на участки, занимаемые 12-м австрийским корпусом И.-Г. фон Хенриквеца. Именно здесь, на участке, обороняемом австрийскими частями, было самое слабое место обороны австро-германцев под Барановичами.  Однако, 46-я дивизия не была своевременно подкреплена и, отбив ряд контратак противника, отошла в исходное положение. Но зато германское командование верно расценило ситуацию: за 21-22-е числа немцы подтянули на помощь австрийцам германские 84-ю пехотную, 5-ю и 119-ю резервные, 18-ю ландверную дивизии.

Несогласованность действий, обусловленная отсутствием старшего начальника непосредственно на фронте атаки, привела к тому, что 35-й корпус не смог вовремя выйти на ударные позиции, 25-й армейский корпус увлекся развитием собственного удара, а Гренадерский корпус вообще застрял на месте. Вот и вышло, что реальный удар наносила лишь одна-единственная дивизия (9-я пехотная), частично поддержанная второй дивизией своего же корпуса – 52-й пехотной. Третья дивизия 10-го армейского корпуса – 31-я пехотная дивизия ген. Л. В. Федяя – атаковала на следующий день, 20-го июня. Русские атаковали восемью волнами, имея два батальона на полк в линию. Несмотря на артиллерийскую подготовку, уцелевшие германские пулеметы, защищенные бетоном капониров, остановили русских и отбросили их.

Схожие итоги имели удары русских корпусов и на прочих атакуемых участках на барановичском направлении. Например, гренадеры сумели лишь занять передовые неприятельские окопы и закрепиться в них. Так, 19 июня 6-й гренадерский Таврический полк из состава 2-й гренадерской дивизии В. Е. Скляревского, одним ударом взял деревню Якимовичи. На следующий день 7-й гренадерский Самогитский полк захватил важную высоту 88.1. При поддержке прочих полков своих дивизии – 5-го Киевского и 8-го Московского – гренадеры сумели отразить контратаки немцев. Однако и сами дальше не продвинулись.

Наибольшего успеха добилась та самая 46-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Н. А. Илькевича, что обеспечивала стык 9-го и 25-го армейских корпусов. Солдаты 46-й дивизии, ворвавшись в германские окопы, взяли в качестве трофеев два тяжелых артиллерийских дивизиона. Захваченные полсотни офицеров и около 1,5 тыс. солдат противника принадлежали к германскому 34-му ландштурменному и австрийскому 2-му пехотному полкам.

Атаковавшими войсками были взяты оба рубежа неприятельской обороны. Но все резервы были сосредоточены за участком 9-го корпуса и пока высшие штабы решились приступить к перегруппировке и развить успех 46-й дивизии, немцы уже нанесли контрудар и русские были отброшены в исходное положение. Левый фланг – 25-й, 9-й и правофланговые части 10-го армейских корпусов овладели двумя укрепленными линиями. Наибольшего успеха добился 25-й армейский корпус Ю. Н. Данилова, который прорвал фронт противника на стыке между германскими и австрийскими частями, занял позиции неприятеля на всю глубину и удерживал их в течение 48 часов.

20-го числа в плен попало 72 офицера и 2,7 тыс. солдат противника. Но на большей части прорыва германцам уже к вечеру 20 июня удалось контратаками восстановить положение, так как русские резервы вводились в бой несвоевременно и разрозненно. Бетонные пулеметные точки и тяжелые батареи противника, стоявшие в глубине обороны, остановили наступательный порыв русских. 21-го числа, после дневного артиллерийского удара, вечером, пять русских дивизий бросились в очередную лобовую атаку в районе деревень Скробов и Дробышев. Противник встретил наступление русских мощными контрударами, и встречные бои в районе первых двух полос немецкой обороны шли всю ночь и следующий день. Главкозап А. Е. Эверт попытался переломить ход сражения вводом в дело 3-го Кавказского корпуса В. А. Ирманова, однако немцы удержались на второй линии своих окопов.

Советский исследователь пишет: «Операция под Барановичами велась в виде комбинированных ударов, правда, нечетко увязанных во времени, по целям и по направлению ударов… [фактически проводились] три отдельных удара не свыше корпуса каждый. Удары были разделены пассивными промежутками и наносились при полном почти бездействии остального фронта. В конечной же своей стадии операция вылилась в ряд мелких ударов дивизиями, ударов разрозненных и необеспеченных для постепенного захвата отдельных участков неприятельской позиции».

22 июня командарм-4 А. Ф. Рагоза произвел перегруппировку, выдвинув резервные корпуса в первую линию, а после очередной артиллерийской «долбежки», ночью 24-го числа уже сразу 6 пехотных дивизий бросились на штурм неприятельских позиций. За ними шли еще две дивизии в качестве ударного резерва. Тем не менее, немцы отбились только одним пулеметным огнем.

25 июня, из-за тумана атака была перенесена на несколько дней. Правда, 3-й Сибирский корпус еще попытался атаковать, но неудача порыва и отваги частей одного-единственного корпуса была предрешена. Верховный Главнокомандующий император Николай II 27 июня записал в своем дневнике: «День простоял серый. В общем, известия пришли хорошие; только под Барановичами не клеится, все наши действия происходят неумело, разрозненно, и поэтому молодецкие войска несут тяжелые потери». Это и есть верная характеристика операции.

Потери сторон в Барановичском сражении:

Русские убитыми потеряли — 30 000, ранеными — 47 000, пленными — 2 000, Итого — 80 000;

Австро-германцы соответсвенно 8 000, 13 000, 4 000. Всего потери противника составили 25 000 (по другим данным, всего около 13 тыс. человек).

Что же стало осязаемым итогом операции, помимо 80 тыс. потерянных людей? Начальник штаба Юго-Западного фронта ген. В. Н. Клембовский лаконично сказал об этом: «Итак, за 9 дней 3 артиллерийские подготовки, 3 перегруппировки, 3 штурма, 4 отсрочки штурмов, захват и удержание за собой небольшого участка неприятельской позиции у деревни Скробово (в 50 верстах к северу от Барановичей), высоты севернее деревни Ораховщина (в 5 верстах прямо на восток от Барановичей), и восточной части деревни Лабузы (в 40 верстах к юго-востоку от Барановичей) – вот в какой форме вылилось наступление Западного фронта».

Сравнение с ударом Юго-Западного фронта 22–30 мая, сломавшим 4 австро-венгерские армии, не выдерживает ни малейшей критики. На следующий день Ставка передала главный удар Юго-Западному фронту, а резервы Западного фронта стали перебрасываться к Брусилову, продолжавшему атаковать Ковель.

Немцы дрались ожесточенно. Они осознавали, что в случае взятия Барановичей или Ковеля, прорыв русских в Польшу был почти обеспечен. В этом случае произошел бы стратегический разрыв, охват обоих флангов…это было бы стратегическим поражением всего Восточного фронта». Таков был апрельский план русской Ставки, который царские генералы не сумели воплотить в жизнь, чтобы получить большую победу и тем самым, возможно, предотвратить революцию 1917 г.

Поражение под Барановичами поставило крест на дальнейших действиях русских фронтов севернее Полесья в широком масштабе. Мало того, поражение коренным образом повлияло и на исход борьбы за ковельский укрепленный район, так как лобовые атаки армий Юго-Западного фронта результатов не приносили, а обходного маневра не получилось, ибо наступление армий Западного фронта было остановлено под Барановичами.

После неудачи Барановичского удара армии Западного фронта более не предпринимали масштабных операций. Это значит, что, за исключением 20 дней Барановичской наступательной операции, и небольших локальных боев в армиях Северного и Западного фронтов в июле-сентябре, громадная масса войск, сосредоточенная севернее Полесья, простаивала в течение года.

Последними относительно масштабными действиями армий Западного фронта в кампании 1916 г. стали попытки разрозненных ударов на Червищенском плацдарме в конце августа. Немцы легко отразили эти удары, после чего Западный и Северный фронты вновь погрузились в ленивую дремоту с тем, чтобы проснуться уже после революции Февраля 1917 г., но уже для политики, а не войны.  Таким образом, по справедливости говоря, единственной заслугой русских фронтов, стоявших севернее Полесья, в 1916 г. стал тот факт, что они послужили резервом для наступавших армий Юго-Западного фронта. Но и только. Разве такая задача ставилась Верховным Главнокомандующим перед Северным и Западным фронтами на Совещании 1 апреля?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.