Военная доктрина Беларуси: пора делать выводы (часть 2). Натовский подход

Концепции и доктрины

doktr9339389964789Характерные особенности военных доктрин наиболее развитых западных государств

США

Как говорилось ранее, Соединенные Штаты являются в настоящее время единственной сверхдержавой, обладающей огромной военной мощью, которую они используют для достижения своих геополитических целей.

В начале XXI века военная политика США стала важным фактором, определяющим военно-политическую обстановку как на глобальном, так и на региональном уровнях. Получивший по результатам окончания «холодной войны» значительное преимущество и ставший в конце прошлого века единоличным мировым лидером, Вашингтон сделал ставку на закрепление мирового господства с помощью наращивания собственной военной силы и адаптации способов ее применения к современным реалиям. Для достижения данной цели в США были пересмотрены концептуальные основы военной политики и перестроены вооруженные силы с учетом этих изменений.

К настоящему времени в стране сложились определенные принципы в области обеспечения военной безопасности, которые в том или ином виде отражены практически во всех доктринальных документах:

США не допустят достижения какой-либо страной военного паритета;

США намерены применять военную силу, чтобы предупредить враждебные действия, даже если нападение на страну в данный момент не готовится или невозможно;

США намерены оставаться единственной в мире страной, имеющей право на применение силы против угроз прежде, чем они полностью сформируются, и не позволят другим нациям использовать превентивную защиту как оправдание для агрессии;

основные угрозы безопасности США исходят от государств-изгоев и террористических сетей. Государства-изгои и террористические сети стремятся получить оружие массового уничтожения. Этим мотивируется переход от политики нераспространения оружия массового уничтожения к борьбе с распространением.

К системообразующим документам, определяющим военно-доктринальные взгляды США, можно отнести Стратегию национальной безопасности, Национальную оборонную стратегию и Национальную военную стратегию. Уточняют и расширяют их положения Четырехгодичный оборонный обзор, концепции применения видов вооруженных сил и некоторые другие документы.

Главная целевая установка этих документов – адаптировать вооруженные силы США к новым реалиям с учетом меняющегося характера войны, накопленного опыта военных действий за последние годы, стирающейся грани между войной и миром через повышение боевых возможностей ВС и их организационную трансформацию (изменение базирования, корректировку соотношения между видами ВС, между действующими войсками, резервом и национальной гвардией, между боевыми и обеспечивающими подразделениями и частями в районе выполнения задач).

Стержнем всей системы концептуальных документов по военной политике государства является Стратегия национальной безопасности США. Она разрабатывается Советом по национальной безопасности при непосредственном участии главы американского государства. Данный документ определяет основные подходы к использованию дипломатической, экономической и информационной мощи страны совместно со своими вооруженными силами в мирное и военное время. То есть Стратегия национальной безопасности дает общие установки, как применять военную силу для реализации национальных интересов США.

Национальная оборонная стратегия США – это документ, издаваемый министром обороны в развитие Стратегии национальной безопасности, в котором формулируются основные задачи в сфере обороны страны. Они определяют общую направленность деятельности военного ведомства по обеспечению безопасности государства и служат основой и связующим звеном для организации взаимодействия с другими министерствами (агентствами) при реализации национальных интересов. Кроме того, Национальная оборонная стратегия устанавливает основные параметры Национальной военной стратегии США.

Установки Национальной оборонной стратегии конкретизируются в Национальной военной стратегии США. Она разрабатывается Объединенным комитетом начальников штабов при участии начальников штабов видов вооруженных сил и командующих объединенными командованиями. Национальная военная стратегия закладывает основу для разработки концепций совместных операций, в соответствии с которыми начальники штабов видов вооруженных сил и командующие объединенными командованиями в регионах проводят расчет необходимых для ведения военных действий сил и средств.

Важной особенностью является широкое участие в формировании военных стратегий и проектов доктринальных документов, помимо администрации президента и оборонного ведомства, государственных и негосударственных «мозговых центров», имеющих широкий спектр устойчивых альтернативных позиций, трактующих видение американских национальных интересов.

По ряду характеристик «мозговые центры» значительно превосходят государственный аппарат, в том числе за счет отсутствия бюрократического давления, использования творческой атмосферы, открытости и коммуникабельности, свободы в подборе сотрудников и гибкости при выборе предмета исследования. Поэтому американские военно-доктринальные документы всегда отличаются новизной и нестандартными подходами.

Очевидно, что в ходе целой цепи войн последнего двадцатилетия, где прямо или опосредованно принимали участие вооруженные силы США, отрабатывались новые подходы и совершенствовались новые способы ведения войны. В результате именно Вашингтон является сегодня обладателем наиболее передовой военной стратегии, которая во многом определяет политику блока НАТО и его членов. Американские военно-доктринальные документы имеют прикладной, практический характер, теоретические выкладки в них сведены к минимуму.

Военно-политическая составляющая внешней политики администрации Барака Обамы формировалась медленно и с большими трудностями, которые были обусловлены попытками отойти от курса, проводившегося Джорджем Бушем. Стратегия национальной безопасности вышла только на второй год его президентства, в 2010 году. В 2011 году было опубликовано обновление военной стратегии, которое уточняло, каким образом министерство обороны намерено достигать целей в сфере обеспечения безопасности государства. В начале 2012 года появился документ «Поддержка глобального лидерства», который не является военной стратегией в полном смысле этого слова, а лишь уточняет ряд положений предыдущих стратегий.

Действующая администрация Соединенных Штатов подтвердила неизменность военно-политического курса на удержание лидирующего положения страны в мире как военной и экономической сверхдержавы. При этом вооруженные силы остаются основой безопасности США. Они, во взаимодействии со специальными службами и правоохранительными органами, призваны обеспечить надежную защиту американского населения от внутренних и внешних угроз. Важная роль в деле отстаивания национальных интересов США за рубежом отводится также дипломатии и разведке.

При определении ключевых направлений военной политики Вашингтон традиционно исходит из характера и степени угроз национальной безопасности, к основным из которых в настоящее время он относит следующие: международный терроризм; распространение оружия массового поражения и средств его доставки; сохранение конфликтного потенциала в различных районах мира; развитие региональных держав в качестве новых центров влияния; усиливающуюся борьбу за доступ к мировым ресурсам и энергетическую зависимость США от импорта углеводородного сырья, а также транснациональные проблемы, включая незаконную торговлю оружием и наркотиками, пиратство, неконтролируемые глобальные миграционные процессы, ухудшение состояния окружающей среды.

Международный терроризм продолжает рассматриваться Белым домом в качестве одной из главных угроз национальной безопасности. Согласно оценкам американских экспертов, основную террористическую угрозу для Соединенных Штатов представляют «транснациональные экстремистские организации, сообщества и отдельные лица, а также поддерживающие их государственные и частные структуры. Наряду с этим, отмечается повышение уровня угрозы применения террористами ОМП против США как на континентальной части страны, так и в удаленных зонах, а также против союзных и дружественных Вашингтону стран. В то же время, терроризм стал тем виртуальным противником, которого Соединенные Штаты использовали для применения военной силы в Афганистане и Ираке, а также оправдания своего присутствия на Ближнем Востоке.

При этом можно с уверенностью сказать, что одной из основных причин, по которым США прямо или косвенно участвовали в военных конфликтах последних двух десятилетий, является борьба за доступ к мировым ресурсам. Об этом говорит география этих конфликтов. Это же подтверждается и военно-доктринальными документами, согласно которым Соединенные Штаты намерены обеспечить себе и своим союзникам свободный доступ к жизненно важным природным ресурсам, а также безопасность морских и воздушных торговых путей. Речь идет о так называемых «зонах глобальной значимости». Любой государственный или негосударственный игрок, который создает помехи в этих «зонах», автоматически становится источником угрозы национальной безопасности США и попадает в разряд тех, против кого допустимо применение военной силы.

Подобный подход не является чем-то новым для американской военно-политической мысли. Еще в 1981 году главнокомандующий силами НАТО в Европе генерал Билл Роджерс сформулировал главную задачу США в холодной войне: «Мы должны контролировать доступ к источникам стратегического сырья на Ближнем Востоке, иначе ими завладеют русские и установят свое господство над Западом без единого выстрела».

В принципе, рассмотренные выше положения в том или ином виде сохранялись в военно-доктринальных документах на протяжении нескольких последних десятилетий. Как известно, в то время США уверенно занимали позицию первой и единственной мировой сверхдержавы. Их военно-политическая мощь являлась ключевым элементом международной политики. Главной идеологической установкой было то, что именно Америка определяет направление движения человечества, и нет никакой альтернативы американской гегемонии и роли США как незаменимого компонента глобальной безопасности. Формулирование на основе такой идеологии доктринальных установок и их последовательная реализация на практике привели к тяжелым последствиям для экономики и авторитета Соединенных Штатов на международной арене.

Поэтому администрации Барака Обамы, не отказываясь от глобального лидерства в принципе, все-таки пришлось пересмотреть некоторые ключевые положения военной политики. Прежде всего, произошел отказ от так называемой концепции «превентивной войны», согласно которой США должны были иметь общее военное и технологическое превосходство над любым противником, оставляли за собой право наносить превентивные удары и вести предупредительные войны. Также американские вооруженные силы должны были иметь способность самостоятельно вести две большие войны одновременно.

В новых военно-доктринальных документах встречается тезис, что ни одна страна не в состоянии нести бремя ответственности за весь мир в одиночку, поэтому сохраняя лидерство, Вашингтон основной упор делает на так называемый мультилатералистский метод принятия глобальных решений, который подразумевает активное взаимодействие в рамках международных институтов, находящихся под влиянием США, прежде всего, в рамках НАТО.

Не отказываясь полностью от права одностороннего применения силы, американская администрация делает ставку на участие в коалициях. Практически это выразилось в ограниченном участии в ливийской операции, основная нагрузка в которой легла на европейские страны. В то же время, опыт военной кампании в Ливии и развитие ситуации вокруг Сирии показывает, что традиционные союзники США едва ли готовы увеличивать свои расходы на проведение коалиционных операций, а также втягиваться в новые конфликты с сомнительными шансами на успех.

Отход от «доктрины Буша» также выразился в отказе от «глобальной войны против терроризма». Теперь ставится более узкая задача – борьба против «Аль-Каиды» и ее союзников.

Еще одно новшество – перенос усилий в Азиатско-Тихоокеанский регион, поскольку он приобретает все большее экономическое значение, растет его военная мощь, в азиатских государствах происходят серьезные политические перемены. По существу, в единое целое увязывается сразу несколько регионов: Ближний и Средний Восток, Персидский залив, Южная Азия и АТР. В связи с этим намечается сокращение военного присутствия в Европе. Во всяком случае, это следует из анализа информационного контента западных СМИ. Конечно, это не отменяет ранее принятых Вашингтоном обязательств по поддержанию стабильности в других регионах мира. Напротив, указывается, что США намерены сохранять свое доминирующее положение в глобальном масштабе, качественно улучшая оперативные и стратегические возможности своих вооруженных сил за счёт их технологического переоснащения, совершенствования организации, взаимодействия и пр.

На пространстве СНГ американцы продолжают курс на последовательную трансформацию республик бывшего СССР в политически лояльные Соединенным Штатам страны, ориентированные на них как на основного и наиболее выгодного партнера. Главными задачами американской политики на этом направлении являются обеспечение вовлеченности США в региональные процессы и создание возможностей для непосредственного влияния на их развитие.

Что касается непосредственно американских вооруженных сил, то их основные задачи не сильно изменились по сравнению с предыдущими доктринальными документами. Новыми являются лишь несколько моментов: переход от концепции «двух больших региональных войн» к доктрине «полутора больших региональных войн», т.е. возможности ведения одной большой войны и сдерживании агрессивных действий противника в других регионах планеты, а также о проведении меньших по масштабам гуманитарных, антитеррористических и прочих операций; отказ от участия в длительных и масштабных операциях по стабилизации (из-за неудачного опыта войн в Ираке и Афганистане); повышенное внимание к возможностям Китая и Ирана по блокированию развертывания армии США на удаленных ТВД.

Доктрина Барака Обамы не конкретизирует планы Вашингтона по развертыванию системы ПРО в Европе, хотя в Четырехгодичном обзоре по обороне за 2010 год прямо указывается, что США продолжат создание ЕвроПРО. Это, в свою очередь, не может не вызывать опасения у России, так как она справедливо считает, что данная система направлена на ослабление ее стратегического потенциала. В то же время ряд специалистов отмечают, что сама по себе евроатлантическая система ПРО в том виде, в каком она строится, не сможет эффективно противостоять российским ракетным войскам стратегического назначения.

Проблему американской ПРО нельзя рассматривать в отрыве от так называемой концепции «глобального молниеносного удара», о которой вновь стали заявлять высокопоставленные чиновники военного ведомства США. Она подразумевает создание систем вооружения, в том числе межконтинентальных баллистических ракет в обычном оснащении и гиперзвукового оружия, способных уничтожить цель в любой точке планеты в течение нескольких десятков минут после принятия решения об атаке с одновременным выведением из строя компьютерных сетей противника, созданием помех интегрированным системам обороны, в частности ПВО и ПРО. То есть в случае нанесения подобного удара по объектам российского ядерного щита, американская система противоракетной обороны может быть использована для уничтожения уцелевших стратегических ракет на начальном участке траектории, тем самым, сведя к минимуму вероятность нанесения ответного ядерного удара.

Создание систем молниеносного глобального удара позволит США значительно сократить роль ядерных вооружений в структуре сдерживания. Вероятно, именно по этой причине Вашингтон в своих доктринальных документах заявляет о необходимости сокращения ядерного потенциала, а также регулярно предлагает Москве подписать новый договор, подразумевающий дополнительное уменьшение арсеналов.

Еще одна ключевая тенденция, характерная для военно-доктринальных взглядов Соединенных Штатов в XXI веке – расширение сферы ведения боевых действий за счет включения в нее киберпространства, наряду с сушей, морем, воздухом и космосом. Несмотря на то, что в доктринальных документах провозглашаются в основном намерения защитить информационную инфраструктуру и повысить ее устойчивость, заявления высокопоставленных американских политиков и недавние события на иранских ядерных объектах наглядно демонстрируют, что США не намерены ограничиваться исключительно оборонительными действиями. Подчеркивается необходимость глобального доминирования в киберпространстве, вплоть до применения военной силы в ответ на кибератаки на объекты критической инфраструктуры.

Таким образом, на текущий момент в США существует и действует четкая система руководящих документов, совокупность которых и является военной доктриной США. Главным документом этой системы является Стратегия национальной безопасности, разрабатываемая Советом национальной безопасности под непосредственным руководством президента. На ее основе военное ведомство вырабатывает Национальную оборонную стратегию и Национальную военную стратегию, а также ряд других актов, уточняющих и дополняющих вышеназванные. Они разрабатываются, как правило, каждой новой администрацией Белого дома и могут периодически уточняться в зависимости от складывающейся военно-политической обстановки.

Доктринальные взгляды США, мощнейшей на сегодняшний день военной и экономической державы, оказывают огромное влияние на военно-политическую обстановку в мире, а также на военную политику, проводимую как союзниками Соединенных Штатов, так и их противниками. Руководство США исходит из того, что защищать национальные интересы страны необходимо как можно дальше от ее границ. Поэтому ни один серьезный военный конфликт современности не обходился без прямого или косвенного участия Вашингтона.

Доктринальные документы и реальные шаги США говорят о том, что Америка не собирается отказывается от роли лидера. Происходит лишь смена его формы. Соединенные Штаты остаются единственной сверхдержавой, которая строит отношения с союзниками и всем остальным миром, исходя из целей сохранения своего статуса, превосходства, тотальной защищенности от любых рисков. Во имя этих целей, насколько можно судить, Вашингтон готов применять военную силу.

ФРГ

Под национальной военной доктриной в Германии подразумевается совокупность основополагающих документов, в которых отражены взгляды руководства страны на военное строительство, подготовку страны и вооруженных сил к участию в конфликтах, формы и способы применения национальной армии в военных действиях по обеспечению безопасности и защиты политических и экономических интересов государства.

В соответствии с военно-политическими установками германских доктринальных документов, основную военную опасность для национальной безопасности ФРГ представляют существующие и потенциальные кризисы в государствах Европы и за ее пределами, в том числе на постсоветском пространстве.

Наряду с этим возрастающее значение приобретают новые вызовы для национальной безопасности Германии и ее западных союзников. Некоторые из них необходимо подчеркнуть, так как они актуальны и для Беларуси или могут непосредственно затрагивать ее интересы:

неразрешенные региональные конфликты на границах Европы и в удаленных от нее регионах. Недееспособность государственных структур, распад ряда стран, гражданские войны, а также возникновение организаций и движений, ставящих себя вне мирового порядка, создают условия для действий незаконных вооруженных формирований и террористических организаций. Исходя из этого, в ФРГ полагают, что НАТО и Европейскому союзу необходимо иметь в наличии военные и невоенные ресурсы для быстрой локализации конфликтов и урегулирования кризисов на «максимальном удалении от территории Германии и ее граждан»;

многочисленные теракты в различных регионах мира, опасность которых многократно усиливается в связи с освоением экстремистами новых технологий и современных средств коммуникаций;

обеспечение энергетической безопасности, имеющее стратегически важное значение для Германии из-за значительной зависимости от импорта углеводородного и других видов сырья;

доступность транспортных путей и коммуникаций. Для ФРГ они играют важную роль в обеспечении бесперебойных поставок сырья, беспрепятственного движения товаров и услуг, свободного доступа к информации. В этом контексте особо подчеркивается необходимость участия вооруженных сил страны в борьбе с пиратством и кибертерроризмом;

расширяющаяся сеть информационных технологий и влияние сети Интернет на широкие слои общества. Представляют потенциальную угрозу в плане возможности проведения психологических и информационных диверсий;

неконтролируемая миграция. Данный процесс становится все более серьезной проблемой для Германии и других европейских стран, а также благоприятной почвой для распространения радикализма.

В официальном определении оборонной политики подчеркнута роль вооруженных сил в ее реализации: «оборонная политика Германии – это деятельность, направленная на обеспечение безопасности в рамках внешней политики и политики безопасности страны. Вооруженные силы – это существенная часть внешней политики и политики безопасности, направленной на избегание и ликвидацию кризисов и конфликтов».

Сегодня в основу современного определения предназначения и задач Бундесвера положено самое широкое видение обороны. Германские специалисты вполне резонно утверждают, что современная оборона не может быть сведена лишь к отпору армии агрессора по периметру границ страны или блока НАТО. Более того, сосредоточение усилий на подготовке к такой обороне характеризуется фактически как анахронизм. В соответствии с Директивой по оборонной политике, «оборона включает в себя предотвращение конфликтов и кризисов, преодоление кризисов совместными международными усилиями». Анализ современной обстановки в сфере политики безопасности, согласно указанному документу, свидетельствует о наличии асимметричных угроз, которые могут возникнуть в любое время, в любой точке мира и могут быть направлены против любого человека. Вывод в связи с этим сделан весьма категоричный: безопасность Германии должна обеспечиваться и защищаться в любой точке планеты, в том числе и посредством применения Бундесвера.

В доктринальных документах ФРГ термин «вероятный противник» не используется. Вместе с тем, в них определены «зоны риска» для национальной безопасности и союзников страны. Небезынтересно, что к подобным зонам риска относятся также и страны постсоветского пространства с неустойчивой внутриполитической обстановкой и неразрешенными территориальными и этническими конфликтами.

Наиболее важным элементом обеспечения национальной безопасности германское военно-политическое руководство продолжает считать членство страны в НАТО. Оно в целом поддерживает планы дальнейшего расширения Североатлантического альянса к границам России, а также выступает за сохранение американского военного присутствия на европейском континенте.

С точки зрения руководства страны, наиболее вероятной формой задействования Бундесвера в ближайшей и среднесрочной перспективе будет его участие в многонациональных операциях по урегулированию кризисов и конфликтов, представляющих опасность для национальных или коалиционных интересов.

Отмечается также, что вероятность агрессии против самой Германии в настоящее время существенно снизилась, поэтому обеспечение защиты национальной территории рассматривается руководством страны в качестве возможной задачи вооруженных сил.

В доктринальных документах ФРГ четко обозначено, что национальная армия уже в мирное время может выполнять ряд задач по обеспечению внутренней безопасности страны. Для этого могут задействоваться подразделения РХБЗ, инженерных войск, военной полиции, средства разведки видов вооруженных сил, а также медико-санитарные подразделения и поисково-спасательная служба.

В целом содержание положений военных доктринальных документов свидетельствует о том, руководство ФРГ видит в военной силе один из основных инструментов предотвращения кризисных ситуаций, причем локализация конфликтов и урегулирование кризисов должно осуществляться на «максимальном удалении от территории Германии и ее граждан», а национальные вооруженные силы рассматриваются в качестве одного из важнейших инструментов обеспечения политических и экономических интересов страны и своих союзников, при этом уровень боеспособности Бундесвера должен позволять решать широкий спектр задач.

Великобритания

Военная доктрина этой страны издана в конце ноября 2011 года. Непосредственное участие в разработке этого документа принимали начальники штабов видов национальных вооруженных сил, а также представители ряда военных и научных организаций министерства обороны. Отмечается, что он учитывает положения стратегической концепции НАТО, однако имеет сугубо национальный характер и направлен в первую очередь на защиту интересов Великобритании.

Документ расставляет приоритеты в обеспечении безопасности следующим образом: противодействие терроризму, борьба с преступлениями в кибернетической сфере, урегулирование международных военных конфликтов и ликвидация последствий природных катастроф. Отстаивание британских экономических интересов признается основой обеспечения безопасности государства.

При разработке основных положений военной доктрины британское руководство отказалось от узкого толкования понятия «противник» и не связывает угрозы национальной безопасности с каким-либо одним государством. По его мнению, на современном этапе возможно военное столкновение не столько с идеологически чуждыми режимами, сколько с любым государством или коалицией государств, чьи экономические, политические либо территориальные устремления войдут в противоречие с национальными интересами Великобритании.

Согласно британским оценкам, в текущем десятилетии значительно расширится перечень угроз для национальной безопасности. Наряду с традиционными военными угрозами наиболее опасными являются: агрессивная экономическая политика других стран; деятельность террористических и преступных групп; киберпреступность; незаконная миграция; нарушение поставок энергоресурсов; природные и техногенные катастрофы.

Лондон не исключает возможности использования ядерного оружия в целях самообороны. Однако возможность возникновения крупномасштабных боевых действий оценивается как маловероятная. В связи с этим, использование вооруженных сил предусматривается, прежде всего, для предотвращения международных военных кризисов, самостоятельно или во взаимодействии с союзниками, а также в тех регионах мира, где будут поставлены под угрозу национальные политические и экономические интересы, а также интересы в соответствии с планами НАТО и решениями ООН.

При этом задачи вооруженных сил остались практически прежними: защита суверенитета и территориальной целостности государства; обеспечение ядерного сдерживания; участие в коалиционных операциях за рубежом; оказание помощи гражданским органам власти при ликвидации последствий катастроф и чрезвычайных ситуаций.

Особое внимание уделяется своевременному выявлению и нейтрализации угроз еще на стадии их зарождения, а также обеспечению информационной безопасности. Зависимость правительства, деловых компаний, современной инфраструктуры государства от информационных и коммуникационных технологий определяет важность решения данной задачи и осуществления ее достаточного финансирования.

Таким образом, военно-политическое руководство Великобритании, также как США и ФРГ, считает военную силу одним из основных инструментов продвижения своих национальных интересов. Причем противником этой страны может стать любое государство, чьи экономические, политические либо территориальные устремления войдут в противоречие с национальными интересами Великобритании.

НАТО

Основополагающим документом, определяющим взгляды военно-политического руководства Североатлантическом альянса на строительство и применение объединенных вооруженных сил, в настоящее время является Стратеги­ческая концепция НАТО. В документе отражены официально принятые взгляды на сущность, цели и характер возможных войн, на подготовку к ним объединенных вооруженных сил блока и способы их ведения.

В настоящее время действует Стратегическая концепция «Активное вовлечение, современная оборона», принятая в 2010 году на саммите альянса в Чикаго. Основа данного стратегии НАТО – политические и военно-стратегические установки предыдущей редакции документа с учетом современной военно-политической обстановки. В частности, вновь подтверждена установка предыдущей концепции, принятой в апреле 1999 года в разгар массированных бомбардировок ВВС НАТО территории Югославии, что сферой «жизненно важных интересов» альянса является весь земной шар. Как следует из принятой новой Стратегической концепции, союз «трансатлантической солидарности» намерен играть ведущую роль на всем мировом пространстве путем «обеспечения своей защиты», предотвращения кризисов и урегулирования конфликтов с помощью военных операций, руководимых им же самим.

Хотя в обновленной стратегической установке признается, что угроза нападения на территории стран блока с помощью обычных вооружений остается низкой, тем не менее, в ней ставится задача создания мощных вооруженных сил, которые будут призваны действовать в любой обстановке и в любом месте земного шара.

Несмотря на то, что в новой стратегии сделана ссылка на Устав ООН, нигде не указано, что возможные военные действия блока могут быть начаты только с санкции Совета Безопасности этой международной организации. Из чего следует, что наличие мандата ООН, как и в Стратегической концепции 1999 года, не является для НАТО необходимым условием для применения военной силы, и альянс может действовать исключительно по своему усмотрению, не считаясь с мнением других государств.

Североатлантический союз расширил список угроз, которые могут представлять для него опасность. Это довольно широкий спектр «вызовов»: распространение баллистических ракет, ядерного оружия и других видов оружия массового поражения; проявления терроризма; возникновение нестабильности и конфликтов за пределами границ альянса; незаконное перемещение людей, оружия и наркотиков; кибератаки; нарушение жизненно важных средств связи, доставки и транзитной перевозки грузов, в том числе – поставок энергетических ресурсов; развитие средств радиоэлектронной борьбы и лазерного оружия; нехватка водных ресурсов и климатические изменения.

Перечисленные угрозы предполагается парировать тремя основными средствами: обеспечением совместной обороны, укреплением коллективной безопасности и реализацией кризисного урегулирования.

Для реализации этого предлагается: обеспечивать сбалансированное сочетание ядерных и обычных сил; поддерживать способность проводить одновременно две крупные межвидовые операции оперативного уровня и шесть меньших по масштабу операций для обеспечения коллективной обороны и кризисного урегулирования, включая операции на удаленных ТВД; развивать и поддерживать функциональные, мобильные обычные вооруженные силы для выполнения обязательств по статье 5 Устава альянса и проведения экспедиционных операций, включая силы первоочередного задействования НАТО; развивать возможности для защиты от нападения с применением баллистических ракет; совершенствовать потенциал НАТО по обороне от химического, биологического, радиологического и ядерного оружия; развивать возможности по обнаружению, предотвращению и защите от кибератак и последующему восстановлению; повышать потенциал защиты от международного терроризма; поддерживать необходимый уровень расходов на оборону; продолжать процесс пересмотра структуры сил альянса с учетом всего спектра угроз, принимая во внимание изменения в системе международной безопасности и др.

Кроме того, реализация глобальных функций НАТО с применением военной силы предусматривает развитие коалиционного военного потенциала организации за счет его непрерывного реформирования по следующим основным направлениям: обеспечение возможностей по развертыванию группировок войск (сил) для проведения одновременно нескольких операций в течение продолжительного времени; обеспечение информационного превосходства альянса за счет надежной защиты автоматизированных систем управления от компьютерных атак; развитие системы управления НАТО с целью осуществления эффективного руководства группировками войск (сил) альянса при проведении операций в различных регионах мира; налаживание тесного взаимодействия в области военного сотрудничества между НАТО и Европейским союзом; углубление и расширение отношений со странами-партнерами.

Несмотря на зафиксированное утверждение о том, что Североатлантический альянс не признает ни одно государство мира своим врагом, он, тем не менее, оставляет себе полную свободу маневра на всех направлениях. Резервируется право «проявить решимость» в том случае, если подвергается угрозе безопасность любого входящего в НАТО государства, что, по сути, перечеркивает отмеченную выше формулировку об отсутствии врагов.

В Стратегической концепции подтверждена задача сохранения ядерного оружия до тех пор, пока оно остается у других государств мира. Также подтверждено положение предыдущей концепции о том, что безопасность всех стран-членов альянса гарантируется стратегическими наступательными ядерными вооружениями США, а также Великобритании и Франции.

В новой стратегической установке записано обязательство Североатлантического союза обеспечить наиболее широкое задействование неядерных союзников в коллективном планировании ядерных задач НАТО, в размещении ядерных сил в мирное время, а также их участие в командно-управленческих и консультационных механизмах, связанных с дислокацией и возможным применением ядерного оружия. Таким образом, проигнорировано требование ряда государств-членов НАТО избавить европейский континент от тактического ядерного оружия США, до сих пор дислоцированного на территории шести неядерных членов альянса в нарушение Договора о нераспространении ядерного оружия.

В новой Стратегической концепции НАТО, также как и в доктринальных документах США, особое внимание отведено угрозам, связанным с перебоями в поставках энергоносителей и ресурсов в связи с возрастающей зависимостью от зарубежных поставщиков энергоносителей. Отражена функция альянса по защите критически важных компонентов энергетической инфраструктуры, а также транзитных маршрутов и путей доставки энергоресурсов, что, вероятно, также может создать благоприятный предлог для вмешательства НАТО в дела других государств.

Взято обязательство по киберзащите всех структур блока с помощью координирования национальных средств киберобороны. Это вполне может свидетельствовать о возможности перехода к следующему этапу – созданию совместных кибернетических средств активно-наступательного характера.

Документ подтвердил, что двери в Североатлантический союз остаются «полностью открытыми» для всех «европейских демократий», отвечающих стандартам НАТО и разделяющих его ценности. Сделана заявка на укрепление партнерства с Украиной и Грузией через соответствующие совместные комиссии.

Ряд положений Стратегической концепции посвящены отношениям НАТО с Россией. Из вежливости отмечено, что сотрудничество между сторонами имеет стратегическую важность и что блок желает иметь подлинное стратегическое партнерство с Российской Федерацией на основе взаимности и на принципах доверия, открытости и предсказуемости. Среди возможных областей такого сотрудничества названы: взаимодействие в области ПРО, противодействие терроризму и пиратству, распространению наркотиков, а также укрепление международной безопасности.

Таким образом, Североатлантический союз по-прежнему остается агрессивным военным блоком с глобальными амбициями, с устойчивой тенденцией последующего расширения и укрепления региональной и международной безопасности только на основе собственных военно-стратегических установок на совершенствование наступательных ракетно-ядерных и противоракетных вооружений. В целом, положения стратегии НАТО свидетельствуют о стремлении его руководства продолжать курс на создание условий для превращения альянса в эффективный инструмент реализации планов Запада в глобальном масштабе.

По существу, возможность вмешательства во внутренние дела государств заявлена альянсом и на будущее, а последние действия НАТО явно свидетельствуют об отработке модели применения военной силы против государства, в котором сложилась кризисная ситуация. В будущем игнорирование альянсом международного правопорядка может создать опасность неспровоцированных силовых действий НАТО под различными предлогами, что, рано или и поздно, может привести к открытому попиранию интересов другого военно-политического союза, активно набирающего силу в последние годы, – Организации Договора о коллективной безопасности. О военно-доктринальных взглядах основных ее государств-членов мы поговорим в cледующей части нашего материала.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.