Военная доктрина Беларуси: пора делать выводы (часть 6). Что имеем и куда идем?

Концепции и доктрины

8858585858585В предыдущей части были проанализированы военно-доктринальные взгляды соседних с Республикой Беларусь западных государств. Еще ранее были рассмотрены основные положения военных доктрин ведущих стран НАТО, наших основных союзников, Украины, а также теоретические взгляды белорусской и российской военных школ на содержание и структуру подобных документов. Все это было сделано для того, чтобы более детально раскрыть тему, которая вынесена в заголовок статьи. Подводя краткий итог предыдущим материалам, смысл их сводится к одному – придание деятельности военного руководства и исполнительной ветви власти в оборонной сфере системного характера, несмотря на различные, зачастую далекие по смыслу названия, которые эти документы получают в разных странах.

Исходя из этих позиций, мы и переходим к рассмотрению Военной доктрины Республики Беларусь. Сразу следует оговориться, что цель, которую мы поставили перед собой, начиная работать над этой статьей – это не подвергнуть огульной критике документ, который определяет основополагающие взгляды и принципы обеспечения военной безопасности нашего государства, а придать дискуссии (которая уже достаточно давно идет в среде военных специалистов) более открытый, конструктивный характер. Причем, раз уж у нас везде обсуждается тема о необходимости всенародной защиты Беларуси, то существует потребность привлечения к этой дискуссии не только экспертов в различных сферах, обеспечивающих обороноспособность страны, но и широкой общественности.

Прежде чем перейти непосредственно к рассмотрению Военной доктрины страны, необходимо отметить общее несовершенство законодательного обеспечения оборонной сферы Беларуси. У нас принята Конституция, Концепция национальной безопасности, разработано множество других нормативных правовых актов, но зачастую они существуют сами по себе, не только не дополняя, но и противореча друг другу. Возможно, ситуацию мог бы исправить перечень документов, регламентирующих деятельность государства в области военной безопасности, в котором была бы четко закреплена их иерархия. Наличие такого перечня, утвержденного, возможно, указом Президента, позволило бы своевременно вносить изменения в те или иные документы при изменении их правовой основы.

За примером далеко ходить не надо. Правовой основой Военной доктрины является, в том числе, и Концепция национальной безопасности (КНБ). То есть, следуя логике, положения Доктрины не должны противоречить Концепции. Соблюдая этот принцип, военно-политическое руководство Беларуси вслед за выходом в 2001 году предыдущей редакции КНБ, в течение полугода приняло новую Военную доктрину, логично ее дополняющую, которая действует до сих пор. Однако в 2010 году, со вступлением в действие новой КНБ, это не повлекло за собой закономерного, казалось бы, изменения и самой доктрины.

Возможно, целесообразно было бы закрепить в каком-либо нормативном документе срок действия Доктрины или условия ее изменения, например, с принятием КНБ, или увязать его со стратегическим планированием. Например, если к определенному году должны быть переработаны планы обороны страны и строительства Вооруженных сил, то за один-два года до этого срока соответственно должна обновиться и Военная доктрина государства, которая призвана определить основные целевые установки данных планов.

Дальнейший анализ существующего документа будет строиться на рассмотрении наиболее важных, основных его положений, которые, по нашему мнению, нуждаются в коррекции либо пересмотре.

Итак, в преамбуле Военной доктрины провозглашается ее «сугубо оборонительный характер». По мнению многих экспертов, такая установка в документе отрицательно сказывается как на внутренней, так и на внешней политике государства. Происходит некоторая недооценка роли и значения Вооруженных сил как инструмента обеспечения национальных интересов, падение их статуса и престижа, ослабление военной организации в целом. «Оборонительный характер» Военной доктрины может создать иллюзию безответности, безнаказанности действий ряда государств в отношении Беларуси. Кроме того, нарушается диалектика соотношения двух основных видов военных действий: наступления и обороны, отдавая безусловный приоритет последнему. Тем более это актуально, если, как это сказано в КНБ, приоритет в обеспечении национальной безопасности отдается «правовым, политическим, экономическим и информационным мерам». Как раз активность, решительность и инициативность действий в этих сферах позволяет в значительной степени снизить военные угрозы государству.

В данном случае, провозглашая свою приверженность к миру и сотрудничеству со всеми странами, вместе с тем необходимо четко и определенно подчеркнуть готовность и решимость Беларуси отстаивать свои национальные интересы, независимость и территориальную целостность всеми имеющимися средствами, в том числе и путем применения военной силы.

Военно-политическая обстановка

В главе I рассматриваются военно-политические основы военной безопасности Беларуси. Как сказано в преамбуле, положения Доктрины базируются на системном анализе военно-политической обстановки (ВПО) и прогнозе ее развития. Сложно сказать, насколько глубокий и системный анализ и реалистичный прогноз был проведен авторами, потому что в документе они представлены определением понятия ВПО, а также теми факторами, которые оказывают на нее влияние, и то, что может ее дестабилизировать.

Не вдаваясь в само содержание документа, следует отметить, что по результатам оценки ВПО необходимо еще в мирное время определить степень военной угрозы, вероятность возникновения войны, продумать мероприятия по ее предупреждению.

Военно-политическую обстановку необходимо отслеживать и анализировать постоянно, так как она неизбежно будет меняться. На основе выводов, должны быть четко определены варианты и способы перевода Вооруженных сил с мирного на военное время, а также комплекс проводимых с этой целью мероприятий. Поэтому в Военной доктрине ВПО должна быть очерчена более конкретно. При этом не надо стесняться назвать конкретные источники военных опасностей и угроз. Ведь не постеснялись те же поляки в своей «Оборонительной стратегии» заявить, что военная опасность может исходить с восточного направления, с территории постсоветских стран, к которым, кстати, относится и Беларусь.

Не постеснялась и Украина сформировать соответствующее оперативное объединение («Север»), подчеркнув, тем самым, исходящие угрозы от Республики Беларусь. Так что толерантность все почему-то хотят навязать именно белорусам, нисколько не заботясь при этом о собственных решениях.

Нелишним было бы и описание вероятного сценария развязывания военного конфликта с участием Республики Беларусь. И здесь видится два возможных варианта развития событий:

развязывание внутреннего вооруженного конфликта, подогреваемого извне, с возможностью его последующего перерастания в локальную или региональную войну (Ливия, Сирия);

втягивание Беларуси в вооруженный конфликт на территории сопредельного государства (и что мешает намекнуть на воинственную риторику Польши, которая не скрывает притязаний к западной части Беларуси и раскачивает «польский» вопрос, или указать Литве на недопустимость исторических притязаний в рамках Великого Княжества Литовского).

Естественно, что за время действия нынешней Доктрины произошли события, оказавшие кардинальное влияние на ВПО в мире и вокруг Беларуси, которые также требуют своего отражения в новом документе. Все выше сказанное является еще одним существенным доводом в пользу ограничения периода действия Военной доктрины.

Основные угрозы военной безопасности

Одноименный раздел первой главы Военной доктрины начинается с определения понятия «военная безопасность», которое трактует ее, как «способность государства реализовывать всю совокупность имеющихся в его распоряжении сил, средств и ресурсов с целью предотвращения, локализации и нейтрализации военных угроз, создания благоприятных условий для организации вооруженной защиты его интересов». Такая трактовка вызывает у специалистов немалый скепсис, поскольку даже стопроцентная реализация всего имеющегося в распоряжении государства военного потенциала, более того, привлечение сил и средств союзников, не дает гарантию обеспечения военной безопасности. В этом плане определение, приведенное в новой редакции КНБ, – «состояние защищенности национальных интересов Республики Беларусь от военных угроз» – представляется более подходящим, более полно раскрывает сущность дефиниции. Хотя, по мнению уж очень дотошных военных аналитиков, уместно было бы определить ее и как часть национальной безопасности, связанную с безопасностью государства, общества и каждого гражданина от внешней агрессии и внутренних вооруженных столкновений.

Наибольший интерес в этом разделе представляют внешние и внутренние угрозы военной безопасности. Прежде, чем их рассматривать, следует коротко остановиться на понятиях «военная опасность» и «военная угроза».

В большинстве источников, в том числе и в КНБ, военная опасность обычно рассматривается вместе с другими конкретными видами опасности (политической, экономической, научно-технической, экологической и т.д.) как однопорядковая. Между тем, военная опасность как состояние военно-политических отношений, при котором проявляются тенденции, связанные с возможным применением военной силы, по своему генезису и месту в системе национальной безопасности занимает свое особое место и является, как правило, результатом обострения других противоречий. Иначе говоря, когда государство не справляется с опасностями в экономической, политической и иных сферах жизни, у субъектов политики появляется желание решить возникающие проблемы с помощью силы, что и является исходной посылкой возникновения военной опасности.

Правильно оценивая военные опасности, их источники и причины, военно-политическое руководство государства получает возможность более взвешенно и адекватно формировать и проводить военную политику, в соответствии с ней осуществлять как внешнеполитическую деятельность, так и оборонное строительство.

Поэтому, на наш взгляд, под военной опасностью следует понимать такое состояние отношений между субъектами политики, при котором появляется вероятность применения средств вооруженного насилия.

Военная опасность может иметь общий и нередко ненаправленный, безадресный характер, тогда как военная угроза характеризуется не только обострением военной опасности, но и обретением адресного характера. Здесь уже ясны субъекты военно-политических отношений и объект применения насилия.

Таким образом, военная угроза – конкретный момент в развитии военной опасности, ее характеризуют признаки реальной возможности применения военной силы. Или другими словами, угроза – ярко выраженная опасность в определенное время и в определенной обстановке. Поэтому данный термин правильнее понимать как действия противоборствующей стороны (деструктивных сил), которые способны нанести ущерб системе национальной безопасности, временно вывести ее из строя или полностью уничтожить, что может привести к потере государственности и значительным бедствиям населения.

В Военной доктрине и старой редакции КНБ отсутствует определение данных понятий. В новой же редакции КНБ трактуется только понятие «военная угроза», причем со ссылкой на нормы международного права. Это «действия другого государства (других государств), экстремистских, религиозных, сепаратистских движений, организаций, расположенных на территории другого государства (других государств), указывающие на реальное намерение применить вооруженную силу против Республики Беларусь». Данное определение страдает некоторой однобокостью, так как предполагает наличие только внешних источников военных угроз и игнорирует внутренние. В то же время, в определении все-таки присутствуют конкретные субъекты военно-политических отношений – это государства, экстремистские, религиозные, сепаратистские движения, организации. Сами же военные угрозы Республике Беларусь, по мнению авторов Концепции, в настоящее время отсутствуют в связи с «тенденциями развития Европейского региона». Вместе с тем, говорится, что «существует военная опасность на уровне рисков и вызовов, обусловленная наличием объективно существующих источников военной угрозы». Далее в тексте КНБ приводятся лишь возможные источники военных угроз, причем, как внешние, так и внутренние.

Что же мы видим в Военной доктрине? К сожалению, перечисление абстрактных внешних и внутренних угроз военной безопасности, об источниках которых можно только догадываться. То есть с большой натяжкой это можно назвать «внешними и внутренними военными опасностями».

В свою очередь, конкретизируя угрозы, Доктрина четко определит задачи по их нейтрализации. А задачи, как известно, решают выделенные силы и средства. То есть данный раздел призван определить не только функции военной организации государства, но и систему, механизмы их реализации, по сути, структуры Вооруженных сил как конечный итог. Вот этого и хотелось бы видеть в новой редакции Военной доктрины.

Основные факторы обеспечения военной безопасности

Данный раздел начинается с осуждения войны, как средства реализации политики. Далее декларируется принцип неприменения первыми Вооруженных сил, других войск и воинских формирований. Указанный принцип, как считают некоторые военные специалисты, существенно снижает защитные возможности государства при возникновении внутренних вооруженных конфликтов, вероятность возникновения которых в настоящее время значительно возросла. В данном контексте следует указать и на следующее положение Доктрины, которое «рассматривает возможность применения военной силы и участие в военном конфликте (войне) исключительно с целью отражения нападения (акта вооруженной агрессии) и защиты своей территориальной целостности». То есть, согласно действующей Военной доктрине, внутренний военный конфликт на территории нашей страны вообще невозможен? Зачем же тогда перечислять внутренние военные угрозы и давать определение внутреннего конфликта?

События в соседней Украине наглядно продемонстрировали то, насколько быстро можно раскалить социально политическую обстановку в государстве. Трудно спрогнозировать дальнейшее развитие событий в этой стране, однако уже сейчас четко просматривается то, что силовые структуры, в том числе и вооруженные силы, дезориентированы или самоустранились. Вполне возможно, что они не смогут выполнить своих функций по защите государства. И одной из основных причин этому – отсутствие четких указаний на деятельность по охране и обороне ведомственных объектов, без вовлечения во внутренний конфликт.

Далее в разделе перечисляются меры, которые принимаются в целях обеспечения военной безопасности Республики Беларусь. Сразу же следует отметить, что ряд из них, а именно реформирование всех компонентов военной организации государства и совершенствование законодательства в области строительства Вооруженных сил, других войск и воинских формирований, по заявлениям официальных лиц, уже завершены. О завершении реформирования доложил еще в 2005 году прежний Министр обороны Леонид Мальцев, о чем подтверждается и в КНБ – «завершено формирование необходимого нормативно-правового поля функционирования Вооруженных Сил, всех боевых и обеспечивающих систем». Проведенное реформирование позволило придать им современный облик, оптимизировать структуру и численность». Это еще раз подтверждает то, что ряд положений Доктрины уже устарели и нуждаются в переработке, а также вывод о необходимости ограничения периода действия подобных документов и увязки их со стратегическим планированием. А с учетом быстротечности современных войн, времени на реформирование не остается…

Что касается мер, принимаемых в рамках обеспечения военной безопасности Союзного государства, а также создания системы коллективной безопасности в рамках ОДКБ, то они будут рассмотрены более подробно далее.

Принципы обеспечения военной безопасности, изложенные в данном разделе документа, также нуждаются в корректировке. О наличии военного потенциала, реализация которого обеспечит гарантированную вооруженную защиту государства, уже упоминалось выше. В этом же ключе следует рассматривать и принципы «соответствия состояния и уровня готовности военной организации государства потребностям военной безопасности» и «объективной достаточности сил и средств, необходимых для обеспечения военной безопасности и нейтрализации военных угроз».

Сочетать же централизованное руководство военной организацией государства с гражданским контролем за ее деятельностью невозможно. Это все равно, что сочетать монархию с анархией.

Характер современных военных конфликтов

Множество споров в экспертной среде вызывают и взгляды военно-политического руководства Беларуси на характер современных военных конфликтов. В военной доктрине этот вопрос авторы пытаются отразить путем классификации военных конфликтов по политическим целям, применяемым средствам вооруженной борьбы и масштабам военных действий.

В частности, по политическим целям документ определяет два вида конфликтов – справедливые и несправедливые. Вопрос разработчикам, какой военный конфликт с участием Беларуси будет справедливым, а какой – нет? Дело в том, что мы допускаем агрессию, прежде всего, по отношению к нашему государству и не планируем где-либо еще участвовать в военных действиях, за исключением миротворческих операций. То есть, априори, все конфликты будут, естественно, по отношению к нам несправедливыми.

Весьма осторожно надо относиться и к понятию «локальная» война. Территория нашего государства несоизмерима с той же Россией. То, что для Российской Федерации будет локальной войной, которую она сможет вести небольшой частью своих вооруженных сил, от Беларуси может потребовать колоссального напряжения всех сил государства и полного перевода его на военные рельсы. Поэтому локальные войны, какими бы ничтожными не казались их последствия по сравнению с мировой термоядерной войной, способны поставить под угрозу само существование белорусского государства.

В классификации военных конфликтов не упущено и понятие «внутренний военный конфликт», под которым подразумевается «вооруженное столкновение в пределах одного государства». Он характеризуется «опасностью трансформации в локальную или гражданскую войну, сложной социально-политической обстановкой, широким использованием нетрадиционных (партизанских) методов ведения боевых действий, высокой вовлеченностью в него местного населения». Однако в дальнейшем нигде не упоминается, кто осуществляет обеспечение военной безопасности страны в случае возникновения подобного конфликта на ее территории. Где в нем место Вооруженных сил, других войск и воинских формирований. Вероятно, подразумевается, что основная его тяжесть должна лечь на плечи Министерства внутренних дел. Однако, учитывая опыт подобных конфликтов в разных регионах мира, армия редко оставалась в стороне, когда льется кровь собственного народа.

Отсутствие нормативно-правовой базы, четко регламентирующей участие (привлечение или неучастие) Вооруженных сил в случае возникновения внутреннего конфликта может отрицательным образом сказаться на способности государства к обеспечению национальной безопасности. Как следствие, сама армия может стать заложником ситуации, на которую, впоследствии, можно будет списать вину за разжигание гражданской войны и геноцид собственного народа, как это уже сделано в ливийском и сирийском конфликтах.

Есть и более близкие примеры – подобные попытки осуществлялись некоторыми политическими силами и в отношении российской армии во время первой и второй чеченских кампаний. В эту яму сегодня не хотят попасть украинские вооруженные силы, но, по-видимому, до конца им не удастся устоять в данном подвешенном положении: или придется выступить на чьей-либо стороне, или потерять авторитет как влиятельного государственного института и существенной силы.

В то же время, существует и пример противоположного характера. Вооруженные силы Египта, когда в стране разразился политический кризис, смогли стабилизировать обстановку, тем самым не позволив ситуации перерасти в гражданскую войну. При этом население этого арабского государства в большинстве своем поддерживает действия военных.

В данном случае можно использовать опыт военно-политического руководства Казахстана, которое в новой редакции доктрины учло тенденции последних военных конфликтов на Северном Кавказе и Ближнем Востоке. В казахстанском документе говорится, что «задачи по пресечению внутренних вооруженных конфликтов возлагаются на Внутренние войска Министерства внутренних дел Республики Казахстан, для их усиления могут привлекаться соединения и части Вооруженных Сил Республики Казахстан» (хотя поводы и механизм привлечения не расписан).

Нелишним было бы определиться и с классификацией конфликтов по их продолжительности во времени. От этого напрямую зависит объем необходимых ресурсов, накапливаемых заблаговременно в мирное время, и многое другое.

Применение Вооруженных Сил, других войск и воинских формирований

В данном разделе определяется порядок применения Вооруженных сил, других войск и воинских формирований, входящих в военную организацию государства, в вооруженных конфликтах, локальной и региональной войне, мероприятия по их заблаговременной и непосредственной подготовке к отражению нападения, задачи Вооруженных сил в мирное и военное время.

В разделе постоянно упоминается о том, что в военных конфликтах армия применяется совместно с другими войсками и воинскими формированиями. Возникает необходимость кратко очертить круг задач, выполняемый этими формированиями по обеспечению военной безопасности государства в мирное время, в период нарастания военной угрозы и в военное время. Кстати, уместным было бы и то, что в новой редакции Доктрины необходимо раскрыть понятия «другие воинские формирования», а также «военная организация государства». Этим значительно можно не только облегчить понимание документа, но и самим себе – понимание того вопроса, который раскрывается.

Необходимо отметить и то, что само понятие «период нарастания военной угрозы» в Военной доктрине отсутствует. Но ведь войны не начинаются с ровного места. Им предшествует достаточно продолжительный период времени, когда происходит эскалация конфликта, нарастание борьбы в информационном пространстве, создание и наращивание группировок войск и т.п. В зависимости от того, мирное это время, период нарастания военной угрозы или военное время, задачи и роль тех или иных составляющих военной организации будет существенным образом изменяться, но об этом в документе ничего не сказано.

Еще следует добавить, что только в данном разделе Военной доктрины упоминается территориальная оборона. Согласно документу, она организуется «с целью усиления войск прикрытия Государственной границы Республики Беларусь, обороны важных объектов и коммуникаций, поддержания режима военного положения Вооруженными Силами во взаимодействии с другими войсками и воинскими формированиями». Однако за последние годы круг задач, выполняемых территориальными войсками, существенно расширился. Это:

охрана и оборона объектов;

выполнение отдельных боевых задач совместно с соединениями и воинскими частями Вооруженных сил при отражении акта вооруженной агрессии;

борьба с десантно-диверсионными силами и незаконными вооруженными формированиями;

ведение вооруженной борьбы на временно оккупированной противником территории;

участие в усилении охраны участков Государственной границы Республики Беларусь;

участие в ликвидации последствий применения противником оружия;

участие в выполнении мероприятий по обеспечению поддержания режима военного положения и других мероприятий по обороне Республики Беларусь.

Выполнение такого круга задач слабо подготовленными и вооруженными в основном только легким стрелковым оружием подразделениями, построенными по штатной структуре мотострелковых рот, вызывает у многих специалистов скепсис. Тот же сирийский конфликт показывает, что вооруженные подразделения из состава местных жителей (по территориальному, религиозному,  племенному или иному признаку) осуществляют охрану и оборону, преимущественно, своих собственных населенных пунктов и объектов (школ, заводов и т.п.). За пределами же своих анклавов уходят воевать уже, как правило, в составе устоявшихся вооруженных формирований или в составе армии. Как результат, целесообразно было бы подойти более реалистично к организации территориальной обороны.

Вопрос способности выполнить все поставленные Доктриной задачи стоит не только перед территориальными войсками, но и перед Вооруженными силами. Например, способны ли наши войска содержать все вверенное вооружение и военную технику в состоянии постоянной технической готовности к применению по предназначению? Если учесть, что большинство ее образцов давно перешагнули тридцатилетний рубеж, то реализация этой задачи стоит под большим вопросом. То же самое можно сказать про надежную защиту и охрану Госграницы Беларуси в воздушном пространстве и по ряду других задач Вооруженных сил.

Но ведь можно, например, поставить на мирное время задачу обеспечить наличие не менее 70% новых образцов вооружений и военной техники, что в свою очередь существенно повысит способность войск по поддержанию их постоянной готовности к применению и в целом положительно отразится на боеспособности армии.

Ничего не сказано в Военной доктрине и о возможности участия подразделений Вооруженных сил Беларуси в миротворческих операциях по линии ООН и/или ОДКБ. А ведь этот вопрос крайне актуален для нашей армии. Расширение участия нашей страны в подобного рода миссиях не только способствовало бы усилению ее авторитета на международной арене, но и существенно повлияло бы на повышение уровня подготовки Вооруженных сил, престиж военной службы и многое другое.

С другой стороны, участие в миротворческих операциях должно быть подчинено главной цели – обеспечению своей национальной безопасности. Возникает вопрос, насколько актуально будет для нас опасность, например, по пресечению поставок наркотиков из Афганистана на территории Таджикистана или Киргизии? Готовы ли мы понести неизбежные потери на территории данных или иных стран?

Поэтому осуществить правовое обеспечение участия Беларуси в таких операциях – насущная необходимость текущего момента, но она должна быть четко обоснована и очерчена в доктринальных документах. И начать надо с декларации намерений в Военной доктрине.

Военная организация государства и руководство военной организацией государства

Некоторые военные специалисты отмечают, что вопросы, связанные с деятельностью военной организации и управлением ею достаточно слабо проработаны. Не хватает конкретики, какие же все-таки другие войска и воинские формирования, государственные, военно-политические органы управления, органы военного управления, иные организации ее составляют. Относится ли к ним, например, МЧС, или в рамках обеспечения военной безопасности государства не нашлось места для этой хорошо подготовленной и оснащенной военизированной организации (носят военную форму, используют бюджет обороны государства… Вот только звания не военные, а специальные («внутренней службы»))? Целесообразно было бы очертить конкретный круг участников военной организации и кратко осветить их основные задачи в ней.

Не меньше вопросов вызывают и полномочия по руководству военной организацией входящих в нее органов государственного и военного управления. У некоторых они настолько расширены, что вызывает сомнение способность выполнить все стоящие перед ними задачи.

Также часто военными специалистами задается вопрос, почему Президент является Главнокомандующим только Вооруженными силами? Кто же тогда руководит другими войсками и воинскими формированиями? Кстати, подобный юридический казус присутствует и в российском документе. Возникает подозрение в плагиате.

Об обороне Союзного государства и обеспечении коллективной безопасности в рамках ОДКБ

В Военной доктрине часто упоминается об обороне Союзного государства, региональной группировке войск (сил) РБ и РФ. В то же время, многие военные специалисты отмечают, что проблемных вопросов здесь также достаточно.

Да, есть союзный договор, согласно которому к исключительному ведению Союзного государства относятся:

разработка и размещение совместного оборонного заказа, обеспечение на его основе поставок и реализации вооружений и военной техники, объединенная система технического обеспечения вооруженных сил государств-участников;

функционирование региональной группировки войск;

пограничная политика Союзного государства;

совместная оборонная политика, координация деятельности в области военного строительства, развитие вооруженных сил государств-участников, совместное использование военной инфраструктуры и принятие других мер для поддержания обороноспособности Союзного государства;

взаимодействие в международном сотрудничестве по военным и пограничным вопросам, включая реализацию заключенных государствами-участниками международных договоров по вопросам сокращения вооруженных сил и ограничения вооружений.

Но этот договор – это не полноценный военный союз, а скорее декларация намерений. С момента его заключения прошло уже более 15 лет, а многие его положения так и остались не реализованными. Это касается и полноценного совместного оборонного заказа, и совместной оборонной политики, координации деятельности в области военного строительства, развития вооруженных сил.

Военная доктрина определяет, что для «вооруженной защиты Союзного государства при отражении внешней агрессии создается региональная группировка войск (сил), применение которой осуществляется на плановой основе в соответствии с решением Высшего Государственного Совета Союзного государства». Ну, а если нападение будет совершено исключительно на Беларусь, либо на территории нашей страны будет спровоцирован внутренний вооруженный конфликт, угрожающий существованию белорусского государства? То есть гипотетически возможна ситуация, когда из-за внутренних проблем, либо под давлением политических и экономических рычагов, Россия не сможет оказать прямую военную помощь, тем более между нашими государствами не заключен полноценный военный союз.

Сейчас нашей стране необходимо четко определиться с тем, как мы собираемся обеспечивать свою военную безопасность: самостоятельно, либо совместно с союзниками. Если совместно с союзниками, то, исходя из этого, следует строить Вооруженные силы, а также перейти к принципу ограниченного суверенитета для обеспечения коллективной безопасности, как это сделано в странах НАТО. Знакомясь с доктринами наших соседей, являющиеся членами Североатлантического альянса, постоянно ловишь себя на мысли, что вооруженная защита своей страны для их армий далеко не главная задача. Обеспечить развертывание группировок союзных сил в случае возникновения угрозы развязывания вооруженного конфликта – главная, участие в миротворческих операциях и международных коалициях – тоже важно, а вот отстаивать свободу и независимость своей страны – это только в крайнем случае, если союзники не выполнят своих обязательств.

Поэтому, если мы собираемся обеспечивать свою военную безопасность совместно с кем-либо, то это требует определения и нормативного закрепления приоритетов военного строительства. Тогда создание полноценного военного союза должно присутствовать в Доктрине в качестве одного из приоритетных направлений обеспечения военной безопасности государства. Возможно, формирование такого союза с Российской Федерацией обеспечит создание действенной системы коллективной безопасности, что может привести к значительному сокращению белорусских Вооруженных сил с сохранением при этом их боеспособности.

В военно-доктринальных документах стран НАТО существуют и положения, согласно которым государства, не обладающие ядерным оружием, в качестве инструмента стратегического сдерживания используют ядерный арсенал США. Целесообразно было бы предусмотреть такую возможность и в рамках Союзного государства, тем более что в Военной доктрине России предусмотрены меры использования своих стратегических сил в случае применения ядерного либо другого оружия массового поражения против ее союзников.

Также требует конкретизации возможность применения Коллективных сил оперативного реагирования ОДКБ на территории Беларуси. Немаловажный вопрос – как далеко можно заходить в вопросах военно-технического сотрудничества со странами Североатлантического альянса или с тем же Азербайджаном, находящимся де-факто в состоянии военного конфликта с Арменией – нашим союзником по Организации?

Но самая главная загвоздка в том, что согласно белорусской Конституции, наша страна является нейтральным государством. Тогда, о каких военных и политических союзах может вообще идти речь?

Значит надо что-то изменять. Либо Конституцию, либо Военную доктрину. Именно поэтому дальнейшая реализация договоренностей по созданию на территории Беларуси российской авиационной воинской части и будоражит до сих пор умы отдельных представителей белорусской оппозиции.

Основы экономического обеспечения военной безопасности

Главным недостатком данной главы документа большинство военных специалистов считает, опять же, декларативный характер. Ее положения больше напоминают лозунги, не обязательные для исполнения. В нашей доктрине отмечается полное отсутствие конкретных чисел и обязательств, что, безусловно, делает мало возможным контроль за выполнением этих требований.

Причем и сами положения этого раздела весьма спорны и противоречивы. Взять, например, первый принцип экономического обеспечения военной безопасности – «адекватность уровня финансового и материального обеспечения военной организации государства реальным потребностям военной безопасности и экономическим возможностям государства». Прочитав такое, хочется воскликнуть: «Какие экономические возможности, такая и военная безопасность!»

Или одна из задач экономического обеспечения военной безопасности – «сочетание закупок нового серийного вооружения с осуществлением своевременного ремонта, продления гарантийных сроков эксплуатации и модернизации имеющихся образцов». Под такую задачу можно закупив одну единицу вооружения в течении десяти лет и бесконечно продляя ресурс уже имеющихся образцов заявлять об успешном ее выполнении. При этом парк армейской техники так и будет продолжать стареть.

В российском документе, конечно, тоже не самый лучший подход к обоснованию путей военно-экономического обеспечения обороны государства. Там в этом разделе ограничились перечислением задач военно-экономического обеспечения, оснащения вооруженных сил и других войск вооружением, военной и специальной техникой, материальными средствами, развития оборонно-промышленного комплекса, мобилизационной подготовки экономики, военно-политического и военно-технического сотрудничества. Точно так же отсутствует конкретика в механизмах и объемах этого обеспечения. Но при этом, хотя бы сами эти задачи внушают сдержанный оптимизм. Для примера: «комплексное оснащение (переоснащение) современными образцами вооружения, военной и специальной техники стратегических ядерных сил, соединений и воинских частей постоянной готовности сил общего назначения, антитеррористических формирований, инженерно-технических воинских формирований и дорожно-строительных воинских формирований, а также поддержание их в состоянии, обеспечивающем их боевое применение» звучит куда как более оптимистично, чем белорусские заявления о намерениях.

Казахстан уже созрел для более конкретных целевых установок. Там в доктрине указывается, что уровень расходов на оборону, должен составлять не менее 1% от ВВП страны и не подлежит секвестированию.

В странах НАТО, как известно, военные расходы государства должны составлять не менее 2% от ВВП. Нет сомнений, что эта цифра взята не с потолка. В этих странах умеют считать деньги и не потратят ни цента без необходимости. Есть все основания полагать, что невозможно обеспечить военную безопасность хотя бы на минимальном уровне, вкладывая в нее менее 2%.

Даже те члены Альянса, которые пока не дотягивают до подобного уровня в своих доктринах, четко установили сроки, когда они обязуются достичь таких расходов. Например, Латвия определила в доктрине 2020 год для достижения этой цели. А что мешает нам последовать этому положительному примеру и, конкретно, прописать нижнюю планку военных расходов и сроки, к которым мы должны ее достигнуть? Наверное, уходя от конкретики, мы обманываем сами себя. Не обозначив конкретной цели, не возможно ничего добиться. Да и что потребовать с ответственных лиц, если в Доктрине просто сказано «достигнуть уровня финансового и материально-технического обеспечения военной организации, достаточного для решения возложенных на нее задач»? Любой чиновник на это может ответить, что этот уровень уже достигнут. И попробуй сказать, что этого нет.

Итог

В наше время часто можно услышать, что никто с нами воевать не собирается и никому мы не нужны. Но человек, внимательно следящий за развитием ситуации вокруг нашей страны, не может не заметить, что не все так однозначно, как кажется на первый взгляд.

На севере Беларуси довольно мирно с нами сосуществуют два государства – Литва и Латвия. Правда, Литва иногда пытается организовать, например, попирание белорусской истории, отказывая нам в праве считать Великое Княжество Литовское родоначальником белорусской государственности и приписывая его историю целиком себе.

Но есть и более серьезные симптомы. Обе страны «вскармливают» на своих территориях довольно агрессивно настроенных представителей белорусской оппозиции для подготовки в дальнейшем… свержения белорусской государственной власти. Да и сами частенько ведут антибелорусскую риторику. Плюс к этому – подготовка инфраструктуры для принятия многотысячной группировки войск НАТО, а также проведение серии военных учений по единому замыслу и на едином оперативном фоне с отработкой вопросов подготовки и проведения стратегической наступательной операции Объединенных вооруженных сил Альянса в восточном направлении. Все это не только не дружественно, но и с военной точки зрения, представляет прямую угрозу национальной безопасности. По подобным действиям руководства прибалтийских государств, которые, в том числе, создали некое гнездо сначала оппозиционной мысли, а потом власти, необходимо делать вывод и доктринально закрепить к ним отношение, как к агрессивным и опасным для Беларуси.

На западе Польша не только поддерживает деструктивную белорусскую оппозицию, но и активно ее финансирует, ведет подчеркнуто открытую информационную войну, и также готовит свою территорию к приему «дорогих гостей» из НАТО. При этом любые действия Беларуси по обеспечению своей безопасности и повышению боеспособности Вооруженных сил вызывают у нее истеричные негодования и поток обвинений в агрессивных намерениях. Это также необходимо прописать в Доктрине с декларацией конкретных действий в данном направлении.

Наш южный сосед – Украина, несмотря на нестабильность и неопределенность во внешней и внутренней политике, все же не может расцениваться в качестве угрозы. Но вот формирование оперативного командования «Север» требует всесторонней оценки и принятия мер. То есть необходимо четко определиться с реакцией на южное направление (в том числе, развертывать нам группировку войск на южном направлении или нет). Но делать вид, что ничего не происходит, будет непростительной ошибкой.

На востоке Россия – наш главный союзник, как член Союзного государства, ОДКБ и СНГ. В то же время достаточно часто игнорирует наши приоритеты, а иногда может проводить и недружественные акты, такие как информационные атаки для достижения своих политических и экономических целей. Причем экономические цели лежат в плоскости холодных расчетов. Все это не добавляет уверенности белорусам в завтрашнем дне и не позволяет до конца использовать принцип коалиционности, то есть выстроить свои Вооруженные силы только в интересах действия совместных группировок. Это требует учета, соответственно строительства и развития с учетом вынужденного возникновения необходимости самостоятельного отражения агрессии.

Все это показывает, что пришло время серьезно обратить внимание на главный документ, определяющий основополагающие взгляды и принципы обеспечения военной безопасности государства. Хотелось бы, чтобы новая Военная доктрина белорусского государства излечила «старые болезни», содержала четкий анализ военно-политической обстановки и, в соответствии с ним, конкретные направления развития военной организации государства.

Литература:

Россия

1. Военная доктрина Российской Федерации. Утверждена Указом Президента Российской Федерации 5 февраля 2010 года

2. М.Гареев. Россия меняет свою военную доктрину. http://ria.ru/analytics/20070116/59124252.html

3. А.Владимиров. Почему России необходима по-настоящему новая военная доктрина. http://znanie-vlast.ru/arch/10/znan485pl.pdf

4. В.Лутовинов. Военная доктрина Российской Федерации требует изменений и развития. http://cat.convdocs.org/docs/index-13118.html

5. В.Сизов. Военная политика и военная безопасность России. http://www.perspektivy.info/rus/gos/vojennaja_politika_i_vojennaja_bezopasnost_rossii_2010-09-24.htm

6. Доклад Изборского клуба: Военная реформа как составная часть концепции безопасности Российской Федерации: Системно-динамическая оценка. http://zema.su/blog/izborskii-klub-o-voennoi-reforme

7. Военная доктрина Российской Федерации [Аналитика].

8. К.Сивков. Стратегию национальной безопасности разрабатывали двоечники. http://vpk.name/news/101803_strategiyu_nacionalnoi_bezopasnosti_razrabatyivali_dvoechniki.html

9. М.Гареев. Структура и основное содержание новой военной доктрины. http://vpk-news.ru/articles/4824

10. А.Корабельников. Военная доктрина сущность, содержание и проблемные вопросы в её реализации. http://srn.su/?p=1783

США

11. Стратегия национальной безопасности США. Утверждена президентом США в мае 2010 года.

12. Национальная оборонная стратегия. Утверждена министром обороны США в июне 2008 года.

13. Национальная военная стратегия Соединенных Штатов Америки. Утверждена Объединенным комитетом начальников штабов 8 февраля 2011 года.

14. С Чапчиков. Стратегия национальной безопасности США: поиск нового курса.

15. А.Тиханский. Доктринальное видение национальной безопасности в США и особенности ее стратегического планирования.

16. В.Сизов. Концептуальные основы современной политики  США. http://pentagonus.ru/publ/konceptualnye_osnovy_sovremennoj_politiki_ssha_2009/112-1-0-2007

17. Национальная военная стратегия Соединенных Штатов Америки. http://www.intelros.ru/strategy/gos_usa/8481-nacionalnaya-voennaya-strategiya-soedinennyx-shtatov-ameriki.html

18. Новая военная доктрина США: причины возникновения и перспективы реализации. http://topwar.ru/12063-novaya-voennaya-doktrina-ssha-prichiny-vozniknoveniya-i-perspektivy-realizacii.html

19. В.Конышев, А.Сергунин. О новой военной доктрине Б. Обамы. http://www.perspektivy.info/oykumena/europe/o_novoj_vojennoj_doktrine_b_obamy_2012-12-11.htm

20. А.Ивановский. Распад СССР завел США в доктринальный тупик. Основополагающие просчеты военной доктрины Пентагона. http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1230075600

21. Д.Полулях, Р.Ходжаев. Проблемы концептуализации глобального лидерства США. https://sites.google.com/site/politicamira/clients/tribuna/problema-konceptualizacii-globalnogo-liderstva-ssa

Казахстан

22. Военная доктрина Республики Казахстан. Утверждена Указом Президента Республики Казахстан 11 октября 2011 года. http://online.zakon.kz/Document/?doc_id=31068263

23. Военная доктрина Казахстана обнаружила врагов внутри страны. http://www.dw.de/a-15664791-1?maca=rus-rss_ru_analitika_politika_i_obschestvo-5744-xml-mrss

24. Три года Военной доктрине.

Украина

25. Военная доктрина Украины. Утверждена Указом Президента Украины 8 июня 2012.

26. Что стоит за реформой Вооруженных сил Украины? (Ч.1,2)

27. Стратегические векторы Украины. http://pravoslav-voin.info/publikacii/2750-strategicheskie-vektory-ukrainy.html

28. Внешнеполитические «странности» новой Стратегии национальной безопасности Украины.

29. Новая Военная доктрина Украины. http://ofhonor.net/view_post.php?id=282

30. Виктор Янукович ввел в действие новую редакцию Военной доктрины Украины. http://русская-сила.рф/news/news.shtml?year=12&news=1347

31. Новая Военная доктрина: с кем собралась воевать Украина?

Литва

32. Военная стратегия Литвы. Утверждена Главнокомандующим Вооружённых сил Литвы 10 марта 2010 года.

33. Первая военная доктрина Литвы. http://www.geopolitika.lt/?artc=4016

34. Окраина НАТО. http://www.rusnation.org/sfk/1306/1306-29.shtml

Латвия

35. Концепция национальной обороны Латвии. Утверждена кабинетом министров 10 апреля 2012 года.

36. Тотальная оборона. http://www.podval.ee/novosti/13841.html

Польша

37. Оборонительная стратегия Польши. Министерство обороны Польши, 2009 год.

Великобритания

38. Оборонная доктрина Великобритании. Министерство обороны Великобритании, ноябрь 2011.

39. Основные положения и принципы военной доктрины Великобритании. Зарубежное военное обозрение №6, 2012. С.16-22.

ФРГ

40. Белая книга «О политике безопасности и будущем Бундесвера. Федеральное министерство обороны, октябрь 2006.

41. В. К. Белозёров. Военная сила в системе политики безопасности и обороны Германии. http://rudocs.exdat.com/docs/index-404715.html

42. Военная доктрина Германии. Зарубежное военное обозрение №9, 2012.  С.13-18

Беларусь

43. Военная доктрина Республики Беларусь. Закон Республики Беларусь 3 января 2002 г. № 74-З.

44. Концепция национальной безопасности Республики Беларусь. Утверждена Президентом Республики Беларусь 9 ноября 2010 года.

45. Концепция национальной безопасности Республики Беларусь. Утверждена Президентом Республики Беларусь 17 июля 2001 года.

46. Военные аспекты национальной безопасности Республики Беларусь. В.И.Ремезков. Издательский центр БГУ, Минск, 2004 год.

47. Стратегия определяетcя бюджетом. http://www.br.minsk.by/index.php?article=17872

48. Военная доктрина Республики Беларусь: сущность и содержание. З.А.Валевач, Военная академия Республики Беларусь,2012 год.

49. Территориальная оборона. Территориальные войска. Прагматичный пессимизм.

50. Взгляд на формирование облика военного ведомства государства (Ч. 1,2).

http://www.belvpo.com/ru/14526.html

http://www.belvpo.com/ru/14632.html

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.