Шпионские страсти

Новости

5ff702271920qYaR6A.jpg«Шанель номер пять»

…Известность Грасса намного превосходит его размеры. Этот небольшой южный городок, раскинувшийся в горах над Ниццей, слывет парфюмерной столицей Франции, и на 40 тысяч жителей (а среди них, кстати, до войны был и Иван Алексеевич Бунин, снимавший здесь небольшой дом) приходится с десяток фабрик, производящих знаменитые французские духи. Отсюда берет начало и самая известная их марка — “Шанель № 5”. Да и история дома моды Габриель Шанель по прозвищу Коко. Именно эти духи принесли ей славу и состояние, сделали ее той великой Коко Шанель, которую непререкаемый авторитет французов писатель и государственный деятель Андре Мальро назвал среди трех самых заметных фигур в истории Франции ХХ века — наряду с Шарлем де Голлем и Пабло Пикассо.

А начиналось все, конечно же, с любовного приключения. Впрочем, связь Коко с великим князем Дмитрием Павловичем, отправленным царем в январе 1917 года в изгнание за участие в убийстве Распутина, просто приключением не назовешь. Роман был коротким, но бурным. Дмитрий, как и большинство мужчин, с первого взгляда влюбился в Шанель. Взаимностью она ему поначалу не отвечала. “Не плачь, Дмитрий, — говорила Коко, — но ни твоей женой, ни любовницей я не буду”. А когда родственник великого князя пришел к Шанель и сказал, что Дмитрий и она должны быть вместе — такова воля судьбы, Коко отрезала: “Ко мне царь не заходил”.

Настойчивость русского князя все же взяла верх. Не потому ли, что как скажет она позднее, “все эти наследные принцы вызывали у меня огромную жалость: их работа, когда они ее выполняют, уж очень скучная, а когда они без работы, и того хуже”. Как бы то ни было, Шанель, решив съездить в Монте-Карло на новеньком автомобиле, пригласила Дмитрия опробовать покупку. “Но на это у меня нет денег”, — смутился он. “Бензин я беру на себя, а там вовсе не обязательно останавливаться в роскошном отеле”, — успокоила друга Коко.

В ту поездку они и посетили Грасс, где познакомились с неким Эрнстом Бо, химиком-парфюмером. Молодость свою он провел в Санкт-Петербурге, поскольку его отец служил при царском дворе, и встреча с великим князем и его очаровательной спутницей навеяла на него приятные воспоминания и… развязала язык. Бо назвал своим знакомым 24 ингредиента, которые должны составить новый, придуманный им сорт духов. Этим секретом грасского парфюмера и воспользовалась Коко. Добавив некоторые компоненты, она вскоре, в 1921 году, выпустила знаменитый “№ 5”, быстро завоевав рынок. Почему она выбрала такое название? По той простой причине, объясняла Шанель, что из всех пробных флаконов именно в пятом оказалась смесь, ставшая новой маркой. Кроме того, пятерка показалась ей изящной по своим очертаниям.

Эти духи принесли Коко огромное состояние, которым надо было умело распоряжаться. Три года спустя, в 1924 году,  она основала фирму по производству духов, пригласив в компаньоны братьев Вертхаймеров. Кто мог предположить, что этот разумный с точки зрения коммерции, шаг обернется через некоторое время детективной историей, в которой Шанель отвела себе роль новоявленной Мата Хари?

«Русские сезоны» Коко

Но до тех событий еще целых 15 лет, а пока беззаботная Коко меняет любовников, выпускает новые коллекции одежды, завоевывая Францию и весь мир. И не забывает о своем первом увлечении — шляпках. Ведь с их моделей она, 25-летняя провинциалка и сирота, начала завоевывать Париж еще в 1911 году. Неизменной, пожалуй, останется среда, в которой постоянно вращается Шанель, — русские эмигранты.

Знакомством с великим князем она обязана выдающемуся хореографу Сергею Дягилеву. Это имя гремело в начале века по всей Европе. Его “Русские сезоны”, постановки балетных спектаклей считались в то время вершиной балетного искусства. Шанель восхищалась русским балетом, часто ходила в театр на выступления Нижинского, ставшего впоследствии “звездой” дягилевской труппы. Даже покорившее мир строгое черное платье от Шанель придумано было ею на русском балетном спектакле, когда Коко вдруг поняла, что ее раздражает буйство цветов в нарядах сидящей в зале публики.

Но с самим Дягилевым встреча произошла позднее, на закате его карьеры. Разразилась Первая мировая война, и вздрогнувшим от ее ужасов европейцам стало не до балета. Хореограф обосновался в Италии, там-то близкая подруга Шанель и познакомила ее с русской знаменитостью. Дягилев был в плачевном положении: умер его покровитель великий князь Владимир, нечем стало расплачиваться с долгами, а тут еще любимый Нежинский дважды изменил ему — женившись и уехав в Латинскую Америку. Скандалом закончилась премьера “Весны священной” Игоря Стравинского: зрители не приняли ни новаторской музыки, ни хореографического эксперимента Дягилева. Он решил сделать вторую постановку балета, но денег на нее не было.

Удача улыбнулась ему в образе Коко. Несмотря на всего лишь шапочное знакомство в Венеции, она смело пришла к Дягилеву в гостиницу, в которой он остановился по приезде в Париж. Капризный мэтр был недоволен, что его побеспокоили, вызвав в холл к какой-то посетительнице. Но Шанель быстро подняла ему настроение, вручив чек на сумму, необходимую для новой постановки “Весны священной”.

Дягилев ожил. Он формирует новую труппу и не стесняется в случае надобности обращаться за помощью к Коко, ставшей его близким другом. Она бесплатно работала над костюмами для нескольких его балетов, поддерживала финансами. “Я был у принцессы П., — рассказывает он Шанель, — она дала мне 75 тысяч”. И слышит в ответ: “Но  она же знаменитая американская дама, а я всего-то французская модельерша, вот вам 200 тысяч”.

На этого человека денег она не жалела. До конца своей жизни Коко повторяла, что Дягилев был ее главным и единственным учителем. Хотя признавала его тяжелый, а порой и невыносимый характер: “Упрямый, щедрый и одновременно скупой, никогда не знающий, что он сделает в следующую минуту,  скупающий полотна, которым нет цены, и тут же дарящий их, легко поддающийся обману, он разъезжает по Европе как меценат, не имя ни гроша в кармане, в брюках, которые держатся на булавке”.

Дягилев ввел Коко в русский мир Парижа, и с тех пор на улице Камбон, где разместился дом моделей Шанель, зазвучала русская речь. Эмигрантам было нелегко. Вытолкнутые большевиками за границу, они и здесь оказались ненужными, прежние титулы, пусть даже дворянские, ни на кого не производили впечатления, и работа у Шанель оказалась для многих спасением. “Серым кардиналом”, дававшим Коко советы, как себя вести с русскими, был, конечно, великий князь Дмитрий Павлович. Посетителей у входа в дом моделей встречал бывший губернатор Крыма граф Кутузов. Великая княгиня Мария Павловна, которая, если бы не революция, должна была стать королевой Швеции, возглавила мастерскую русской вышивки… “Все эти великие князья, — вспоминала Коко, — были похожи друг на друга: прекрасное лицо, которое ничего не выражало, зеленые глаза, тонкие руки… Мирные, даже застенчивые люди… Они пьют, чтобы избавиться от страза. Эти русские величавы, красивы, великолепны. Но за всем этим ничего нет, только пустота и водка”.

Сохранилось, однако, и другие ее впечатления: “Русские меня всегда восхищали. Их любимое “все твое, то и мое” приводило меня в состояние опьянения. Все славяне отличаются утонченностью, естественностью, даже самые несчастные из них незаурядны”.

Шанель готовит новую коллекцию мехов, и в Довиле, роскошном курорте на нормандском побережье Атлантики, ее представляют русские манекенщицы. Шанель увлеклась спортивной одеждой, и русская танцовщица Лидия Соколова показывает купальный костюм, а сестра Нижинского — теннисный костюм.

Операция «Модная шляпка»

К середине 30-х годов русские страницы жизни Коко оказались почти полностью перевернутыми. Умер Дягилев, в США перебрался Стравинский, одно время очень увлекавшийся Шанель… Сама она сменила великого князя Дмитрия Павловича на герцога Вестминстерского, роман с которым длился целых 14 лет. Эта непривычно долгая для Коко любовная связь ввела ее в иную среду — принц Уэльский, Уинстон Черчилль.., Шанель находилась в зените славы и, несмотря на возраст (ей уже было далеко за пятьдесят), продолжала пользоваться завидным успехом у мужчин. Вышел на экраны фильм Ренуара “Правило игры”, костюмы для которого сшила Коко…

Спутала все карты, лежавшие удачным пасьянсом, опять же война, вторая мировая. Поначалу Шанель заняла вполне патриотичную позицию и даже пошла на рискованный  шаг, показав свою коллекцию одежды в сине-бело-красных цветах — цветах Франции. Но затем она решила закрыть свой дом моды. “У меня было чувство, — вспоминала Коко, — что закончилась целая эпоха и что никогда уже никто не будет шить платья”. И она уединилась в роскошном парижском отеле “Риц”.

Но добровольное заточение длилось недолго. Коко нашла для себя новое занятие, менее безобидное, чем создание моделей или производство духов.

В многочисленных биографиях Шанель нетрудно обнаружить “белое пятно” — годы оккупации Франции нацистами. По одной невнятной версии, она провела их в Швейцарии. По другой — не выезжала из Франции. И никаких подробностей ее отношений с оккупационными властями. И вот рассекреченные недавно архивы английской разведки пролили свет на тогдашнюю деятельность Коко, пахнущую, увы, много хуже, чем знаменитый “№ 5”.

В 1940 году, в 57-летнем возрасте, Коко в очередной раз влюбилась. На сей раз в господина, который был на 15 лет моложе ее. Звали его Ганс Гюнтер фон Динклаге, и служил он атташе германского посольства. Этот немец был, судя по всему, агентом абвера. Коко решила воспользоваться этим знакомством, чтобы вернуть себе эксклюзивные права собственности на духи “Шанель”. Помните братьев Вертхаймеров? Так вот они и выкупили перед войной эти права, а затем из-за своего еврейского происхождения вынуждены были уехать из нацистской Германии в Соединенные Штаты. Динклаге обещал помочь, а чтобы ублажить новых немецких друзей, Коко клялась им в собственной “арийской чистоте”.

Затея провалилась, так как Вертхаймеры успели быстро оформить контроль над духами “Шанель” на подставных лиц. И тогда в голове Коко родился другой проект, на сей раз куда более амбициозный, — остановить военные действия. Она решила ввязаться в историю с заключением сепаратного мира между западными союзниками и Германией. Историю, известную нам по “Семнадцати мгновениям весны”.

Через своего любовника Шанель вступила в контакт с Вальтером Шелленбергом, шефом разведслужбы СС и доверенным лицом Гиммлера, одним из тех в нацистском руководстве, кто вынашивал идею сепаратного мира. Предложив Шелленбергу свои услуги, Коко в апреле 1943 года по его вызову отправляется в Берлин, чтобы обсудить детали плана.

Заключался он в том, чтобы воспользоваться старым знакомством Шанель с британским премьером Уинстоном Черчиллем, с которым она неоднократно встречалась до войны в доме своего любовника герцога Вестминстерского.

Вспоминая об этом деле в 1945 году, Шелленберг, когда его в качестве уже нацистского преступника допрашивала английская разведка, согласно протоколу, заявил следующее: “Мне представили женщину, сказав, что она достаточно хорошо знает Черчилля, чтобы вести с ним политические переговоры. Она назвала себя врагом Советской России и утверждала, что желает помочь Франции и Германии, судьбы которых, по ее словам, тесно связаны между собой”, Шелленберг приказал, чтобы Шанель приехала в Берлин. Вот тогда-то, в апреле 1943 года, и состтоялась их первая встреча, на которой тайная операция, задуманная Коко, получила название “Модная шляпка”.

Каковы же были мотивы Коко? Она не могла не понимать, что в случае успеха ее миссии Франция осталась бы немецкой. Однако те, кто знал Шанель, отвергают версию предательства национальных интересов и говорят даже о ее “самопожертвовании во имя установления мира” и о “крови Жанны д’Арк, текущей в жилах Коко”, Чем бы, однако, ни руководствовалась известная модельерша, более удивительно поведение высших чинов “третьего рейха”. Конечно, Гиммлер хотел добиться сепаратного мира на Западе и полагался в этом деле на умного Шелленберга. Но почему же последний принял столь наивное предложение “звезды” парижской моды?  Офицер английской разведки Стюарт Хэмпшир, допрашивавший Шелленберга, признался недавно, что “был поражен тем, насколько упрощенно Шелленберг видел положение дел в Великобритании”. Как можно было поверить, удивлялся английский офицер, что какое-то светское знакомство заставит Черчилля вести переговоры о сепаратном мире с Германией в тот момент, когда уже было очевидно, что она проиграет войну?

Тем не менее, Шанель получила от Шелленберга “добро” на операцию “Модная шляпка” и отправилась в Мадрид, чтобы через знакомого ей британского посла в Испании и одну из своих подруг выйти на связь с Черчиллем. Предварительно эту подругу, Веру Ломбарди, люди Шелленберга арестовали за “шпионаж”, а потом предложили ей сделку: или помощь Коко или тюремная камера, Именно Вера и должна была передать Черчиллю послание с предложением о встрече с Шанель.

Устроившись вновь в отеле “Риц”, на сей раз мадридском, Коко ждала ответа от британского премьера. Но так и не дождалась. Получив сообщение, что Черчилль серьезно болен, она поняла, что ее миссия закончилась неудачей. Коко так никогда и не узнала, что ее послание даже не дошло до адресата, поскольку Шелленберг передал через Веру Ломбарди другое письмо Черчиллю с предложением о встрече для обсуждения сепаратного мира. К тому времени шеф разведки СС уже, видимо, осознал, что операция “Модная шляпка” не имеет шансов на успех.

Окончательно же провал своей миссии Шанель констатировала в декабре 1943 года, когда она вновь приехала в Берлин и доложила о неудаче Шелленбергу.

После освобождения Парижа Коко, чье сотрудничество с оккупантами было очевидным, сразу же задержали французские силы внутреннего правопорядка, сформированные из отрядов движения Сопротивления. Но за решеткой она пробыла недолго — всего один час. Говорят, что за нее хлопотали весьма высокопоставленные особы, в том числе… Уинстон Черчилль.

Единственное, чего потребовали от Коко новые власти в обмен на свободу, — немедленный отъезд из Франции. Она перебралась в Швейцарию, где неожиданно возобновилась ее связь с Вальтером Шелленбергом, к которому Шанель, несмотря ни на что, испытывала симпатию. На Нюрнбергском процессе этому эсэсовцу был вынесен самый мягкий приговор — шесть лет тюремного заключения. Коко регулярно писала ему письма, и когда Шелленберг в 1951 году вышел на свободу, Коко продолжала его поддерживать, даже материально. 31 марта 1952 года Шелленберг скончался, и Шанель взяла на себя все расходы по его похоронам…

Так была поставлена последняя точка в операции “Модная шляпка”.

И снова Париж

История жизни Коко на этом не кончается. Улеглись послевоенные страсти, ей простили прежние грехи, разрешив вернуться во Францию. Там она вновь взялась за моду. Когда Марлен Дитрих спросила у Шанель, зачем ей это нужно, та объяснила просто: ”Потому что я умирала от тоски”. Вспомнила Коко и о еще одном прежнем увлечении — русском балете. Ее часто видели на спектаклях Большого театра во время его гастролей в Париже…

Умерла Габриэль Шанель по прозвищу Коко в 1971 году. Она любила повторять, что “жизнь живого существа — это всегда загадка”. Сколько еще неразгаданных загадок она унесла с собой в могилу?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.