Оружие или союзники?

Никого не должно удивить, что многих в Латвии глубоко озаботила продажа полностью оснащенных французских боевых кораблей России. Другие государства-члены Европейского Союза, похоже, все больше видят в России потенциального покупателя боевой техники.

Но разумно ли для членов ЕС и НАТО увеличивать возможности несоюзнических государств перебрасывать свои вооруженные силы в разные точки? Как-никак, лишь два с половиной года назад Россия вторглась в Грузию, страну, которую Североатлантический альянс назвал потенциальным членом, и с тех пор оккупирует часть ее территорий.

Общая позиция Европейского совета по поводу экспорта вооружений имеет обязательную юридическую силу для всех государств ЕС. Конечно, компетенция и ответственность за контроль над экспортом вооружений и лицензированием лежит на отдельных государствах, а не на структурах ЕС. Более того, по условиям Вассенаарского соглашения, решение по поводу экспорта – исключительная ответственность каждого отдельного государства.

Реализация общеевропейской позиции по экспорту вооружений привела к увеличению обмена информацией, большей прозрачности и более тесным консультациям. Она также привела в соответствие договоренности и процедуры по контролю над экспортом. Но у этой программы есть очевидные ограничения. Консультации сегодня – это двусторонний процесс, и нет никаких правил, регулирующих их проведение, а также никакого требования, чтобы было достигнуто хоть какое-то окончательное соглашение по вопросам экспорта вооружений.

Сложно оценить эффективность этого механизма консультаций. Согласно положениям общей позиции, прежде, чем государство-член ЕС даст лицензию на экспорт, оно должно проконсультироваться с любым другим государством-членом ЕС, ранее отказавшем в схожей лицензии. Но общая позиция не уточняет меру консультации. Что еще более важно, она не требует, чтобы государство, экспортирующее вооружения, консультировалось с любыми другими странами, которые могут быть обеспокоены подобным решением.

В результате экспорт вооружений в третьи страны остается спорным вопросом внутри Европейского Союза. Суть дела состоит в конфликте между национальными интересами отдельных государств – конкурентоспособность европейских компаний ВПК и стратегическая важность военных рынков в связке с национальной внешней политикой – и Лиссабонским соглашением, в котором конкретно говорится об укреплении солидарности и консультаций.

Если следовать духу Лиссабонского соглашения, солидарность следует рассматривать как политический инструмент для продвижения к европейской оборонной политике, работающей на общее благо. Проведение исключительно национальной политики по вопросу передачи технологий противоречит этой цели. Следует разработать более четкие правила для процесса консультаций, и государства-члены ЕС, экспортирующие вооружения, должны консультироваться с правительствами всех других государств-членов ЕС, которые могут быть обеспокоены подобным экспортом, а не только с теми, кто ранее выдавал экспортные лицензии или отказывал в них.

Европейский Союз мог бы создать общую политику экспорта вооружений, стремясь к общему пониманию предсказуемости и стабильности третьих стран. Разработка общей политики по вопросу экспорта вооружений в подобные страны должна идти рука об руку с созданием общего и конкурентоспособного на международного уровне европейского рынка оборонительных вооружений.

Это означает, что сотрудничество со странами, не входящими в ЕС, не должно наносить ущерб солидарности и общим правилам внутри Европейского Союза. Консультации на ранних стадиях помогут справиться с ошибочным восприятием, которое часто раздувается сообщениями в СМИ задолго до того, как сделки заключены, – и таким образом усилить конвергенцию и единство среди государств-членов ЕС.

Следует также рассмотреть возможность усилить роль ЕС в ситуациях, когда взгляды государств-членов расходятся. Например, государства могли бы консультироваться по поводу чувствительных или спорных вопросов в рамках Комитета по политике и безопасности. Это усилит общую позицию Европейского совета, который уже определяет общие правила контроля над экспортом военных технологий и вооружений.

Что касается НАТО, то вопрос консультаций между союзниками уже затронут в Статье 4 Североатлантического договора, где говорится, что «стороны будут консультироваться друг с другом всякий раз, когда, по мнению любой из них, территориальная целостность, политическая независимость или безопасность любой из сторон оказывается под угрозой».

Но в Статье 4 говорится не только о непосредственной угрозе. Решения, принимаемые страной-членом НАТО, могут оказаться влияние на других союзников. Передача вооружений и военных технологий третьим странам может повлиять на региональную безопасность и привести к пересмотру оценки угроз.

Североатлантический совет кажется очевидным выбором форума, в рамках которого можно укреплять солидарность членов альянса, успокаивать государства-члены, считающие себя более уязвимыми, и избегать недопонимания. На более низком уровне Комитет по политике и партнерству и/или Конференция национальных директоров по вооружениям могут быть использованы для начальных консультаций. Эти вопросы беспокоят всех союзников, так что обсуждения не должны быть ограничены двусторонними переговорами.

Продажа вооружений и передача технологий неизбежно поднимают сложные нравственные и этические вопросы. Поэтому тем более важнее стремиться к открытым, укрепляющим уверенность обсуждениям между союзниками. Солидарности нельзя добиться, если из процесса исключены наши самые важные институты. На самом деле, некоторые из самых опасных решений, принятых как в ЕС, так и в НАТО, это те, что не обсуждаются открыто заранее.

Имантс Лиегис, бывший министром обороны Латвии до ноября прошлого года, сегодня является председателем Комитета по европейским делам латвийского парламента.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.