Сирийский год

Геополитика и безопасность

2612201613

Кампания в Сирии стала для России одним из главных военных и политических испытаний этого года — такой же, судя по всему, она будет и в 2017-м.

Иван Сафронов

«Основные задачи, поставленные вооруженным силам перед началом операции в Сирии, выполнены» — эту фразу министр обороны РФ Сергей Шойгу произнес во время расширенного заседания коллегии ведомства, состоявшегося 22 декабря в присутствии Владимира Путина. Президент уже произносил схожие слова 14 марта, когда объяснял свое решение о выводе части сил и средств с авиабазы Хмеймим (провинция Латакия). Однако все происходившие после этого события показали, что говорить о разгроме радикальных исламистов и переходе от военной кампании к политическому урегулированию в этой стране еще рано.

Боевики «Исламского государства» и «Джебхат ан-Нусры» (запрещены в России) на протяжении года не только удерживали свои позиции, но и вели наступление на ключевых направлениях. Сирийские войска не только атаковали, но и оборонялись, причем и в том, и в другом случае не только при помощи российской авиации, но и офицеров сухопутных войск и специальных подразделений РФ, переброшенных в Сирию. За год Москва выслушала десятки и сотни обвинений со стороны стран Запада и США: от вмешательства во внутриполитическую борьбу на стороне президента Башара Асада до бомбардировок мирных жителей, но каждый раз все опровергала, придерживаясь ранее выбранного курса. Сомнений в том, что кампания в 2017 году будет набирать обороты, практически нет, а значит, и роль российских вооруженных сил в республике — со всеми вытекающими последствиями — будет только возрастать.

С начала операции — 30 сентября 2015 года — российская авиация совершила 18,8 тыс. вылетов, нанеся 71 тыс. ударов по инфраструктуре террористов «Исламского государства» и «Джебхат ан-Нусры»

На заседании коллегии Сергей Шойгу несколько раз акцентировал внимание на предварительных итогах сирийской операции. «Действия воздушно-космических сил России переломили ход борьбы с терроризмом в этой стране, предотвращен распад сирийского государства,— заявил министр.— Разгромлены крупные бандформирования в районах Хамы и Хомса, боевики выбиты из Латакии и с территорий южнее и севернее Дамаска, разблокирована основная транспортная магистраль, связывающая столицу с севером страны, освобождены города Алеппо и Эль-Карьятайн». Всего от боевиков, по его словам, было освобождено более 12 тыс. кв. км территории и 499 населенных пунктов. С начала операции — 30 сентября 2015 года — российская авиация совершила 18,8 тыс. вылетов, нанеся 71 тыс. ударов по инфраструктуре террористов «Исламского государства» и «Джебхат ан-Нусры».

В начале 2016 года обстановка в Сирии действительно оставляла желать лучшего, вспоминает источник «Власти» в органах военного управления. Боевики в полной мере освоили кустарное производство отравляющих и взрывчатых веществ, крупнокалиберных орудий, минометных систем и тяжелой артиллерии, умело группировались и грамотно планировали наступление. Сирийские же правительственные войска были слабы и в большинстве своем не приспособлены для ведения военных действий: примерно из 130 тыс. человек, которые Генштаб ВС Сирии заявлял в качестве реальной силы, боеспособными оказались лишь 20-25 тыс. Именно они на первых порах одерживали тактические победы, но о стратегическом успехе при такой расстановке говорить просто не приходилось. Такое положение дел в корне меняло расклад сил: нужно было не просто прикрывать правительственные войска с воздуха в момент наступления на позиции боевиков, но и обеспечивать им поддержку на земле, что означало бы принципиальное изменение формата с военно-воздушной операции на полномасштабную. Идти на такой шаг российское руководство не хотело: введение сухопутного контингента в Сирию до предела накалило бы обстановку с коалицией, возглавляемой США. Пришлось искать экстренные выходы из ситуации.

Сначала в район Хамрат провинции Хомс были направлены артиллеристы-наводчики, которые осуществляли корректировку огня по противнику из шести гаубиц «Мста-Б», переброшенных туда из Кемерово для усиления правительственной армии. На местах военные советники помогали составлять Генштабу ВС Сирии планы действий, а пилоты самолетов Су-24М и Су-34 осуществляли массированные бомбардировки по позициям боевиков. Такие шаги помогали достичь временного эффекта: сирийские войска мобилизовали ресурсы, но для перелома этого было недостаточно. В тот момент уже никто не считал боевиков «Исламского государства» дикарями с автоматами.

К началу марта 2016 года состав авиагруппы в Хмеймиме превысил 70 машин: эксперты считали, что Минобороны РФ вот-вот доведет их количество до сотни и начнет усиленный обстрел позиций и инфраструктуры боевиков. Однако президент принял решение начать вывод основных сил и средств из Сирии, приказав оставить там только оружие и технику, необходимую для защиты группировки и ведения огня по террористам. В течение недели состав авиагруппы уменьшился до 40 самолетов, а в скором времени президенты России и США договорились ввести в Сирии режим перемирия, главной целью которого стало разделение «умеренной оппозиции» от террористов. Логика была проста: нужно составить списки оппозиционных группировок, по которым удары не должны были бы наноситься ни одной из сторон. Выделив их, можно было бы обозначить для нанесения совместных ударов районы и провинции, где находятся террористы. Эта цель в итоге так и не будет выполнена, как считают в Кремле и МИД РФ, по вине администрации президента США Барака Обамы.

Были в 2016 году и успехи. Крупнейший из них относится к марту, когда правительственные войска выбили исламистов из Пальмиры. Именно там, по словам источников «Власти» в Генштабе ВС РФ, крайне успешно были задействованы силы специальных операций — малочисленные подразделения, предназначенные для проведения локальных операций и диверсий. В частности, офицеры именно этого подразделения занимались наводкой целей для авиации, а также участвовали в локальных боях, ликвидируя лидеров боевиков. Без их поддержки решить эту задачу армии Башара Асада было бы просто невозможно, убеждены в Минобороны РФ: вариант с созданием нескольких батальонно-тактических групп из числа наиболее подготовленных сирийских военнослужащих провалился, и все задачи по планированию и проведению операции (включая разминирование территорий) легли на плечи российских офицеров. Впоследствии все силы правительственной армии были брошены в некогда второй по величине город Сирии — Алеппо. Однако уже в декабре Пальмира падет: оставшиеся в городе силы не смогут оказать сопротивления перегруппировавшимся боевикам, прибывшим из иракского Мосула. Сейчас, по данным «Власти», сирийцам, вышедшим из города, предстоит удержать существующие позиции, а после — ждать подкрепления из Алеппо. Помогать им вновь войти в Пальмиру будут спецподразделения РФ.

Всего же за время операции было ликвидировано 725 тренировочных лагерей, 405 заводов и мастерских по производству боеприпасов, до 1,5 тыс. единиц военной техники, а также 35 тыс. боевиков. По словам Сергея Шойгу, у бандформирований изъято 448 танков и других боевых бронированных машин, 57 ракетных систем залпового огня и 418 самодельных РСЗО, 410 минометов и более 28 тыс. единиц стрелкового оружия.

С военной точки зрения операция дала многое и Минобороны РФ: в новых условиях была опробована техника (истребители Су-30СМ, бомбардировщики Су-34, вертолеты Ми-8 и Ми-24П, а также самолеты разведки) и вооружение (системы ПВО С-400 и С-300В4, стратегические ракетоносцы Ту-95МС и Ту-160, крылатые ракеты «Калибр», а также Х-101 и Х-555). Часть вылетов «стратегов» осуществлялась с иранского аэродрома Хамадан. Для выполнения боевых задач в октябре впервые был привлечен авианесущий крейсер «Адмирал Кузнецов»: самолеты его авиакрыла (истребители МиГ-29К/КУБ и Су-33) совершали полеты над тем же Алеппо, осуществляя разведку театра действий. По одному самолету каждого типа было потеряно, однако произошло это не в боевых условиях и пилоты не пострадали. Как ожидается, крейсер пробудет в Средиземном море до начала февраля 2017 года, после чего отправится на 35-й судоремонтный завод для ремонта и модернизации.

Помимо технических аспектов военные преследовали в Сирии и другую цель: на всех масштабных учениях последних лет они отрабатывали переброску личного состава из мест постоянной дислокации на незнакомые полигоны для создания там разнородных соединений. С этой задачей подразделения справились, а начальник Генштаба ВС РФ Валерий Герасимов заявил, что опыт сирийской кампании был учтен во время проведения стратегических командно-штабных учений «Кавказ-2016» в сентябре.

Со слов Владимира Путина известно, что пять месяцев войны обошлись военному бюджету в 33 млрд руб. (без учета пополнения арсеналов и ремонта техники)

От сирийской кампании были не только дивиденды, но и расходы. Официально они никогда не раскрывались: со слов Владимира Путина известно, что пять месяцев войны обошлись военному бюджету в 33 млрд руб. (без учета пополнения арсеналов и ремонта техники). Высокопоставленный источник «Власти» в Минобороны РФ утверждает, что часть этих средств была перекинута за счет отказа от проведения учений на территории России, часть — за счет экономии других статей бюджета. По данным «Власти», содержание группировки в Хмеймиме (не менее 50 летательных аппаратов, системы ПВО, военный и обслуживающий персонал) и Тартусе (комплексы С-300В4, корабли и арсеналы), а также маневры «Адмирала Кузнецова» должны уложиться примерно в 120-130 млрд руб.

Сирийский вопрос стал одним из самых острых в отношениях Кремля и Белого дома: каждая из сторон считала, что действует правильно, и практически все попытки договориться хоть о каком-то сотрудничестве (за исключением меморандума по предотвращению инцидентов в воздухе) провалились. Высокопоставленный дипломатический источник «Власти» считает, что шансы скоординировать совместные действия в Сирии все-таки были: глава МИД РФ Сергей Лавров и госсекретарь США Джон Керри прилагали «максимум усилий, чтобы найти точки соприкосновения», но несговорчивость Пентагона и Минобороны РФ, торпедировавших соглашения дипломатов, привела практически к полному разрыву отношений. В итоге американские и российские военные поддерживали тех, кого считали нужными, и воевали с теми, с кем считали необходимым. Собеседник «Власти» считает, что при новом президенте США Дональде Трампе шансы «реорганизовать военно-дипломатические договоренности» будут, но больших иллюзий призывает не питать: «Судить о новой администрации Белого дома и Пентагона будем только по делам».

Геополитические дивиденды из операции России в Сирии все-таки были извлечены. В июне Москва и Анкара предприняли шаги по восстановлению отношений, которые, казалось, были безвозвратно испорчены инцидентом с российским бомбардировщиком Су-24, сбитым 24 ноября 2015 года истребителями ВВС Турции на сирийско-турецкой границе. Президент страны Реджеп Тайип Эрдоган принес извинения, которые Владимир Путин принял, после чего российская сторона начала размораживать сотрудничество. А в августе Турция подключилась к кампании в Сирии, начав операцию «Щит Евфрата». С участием сирийской оппозиции турецкие военные взяли пограничный город Джараблус на севере Сирии и начали наступление на город Эль-Баб. В перспективе от террористов должно быть зачищено примерно 5 тыс. кв. км территории для последующего создания там зоны безопасности для беженцев.

В 2017 году ставка в решении сирийской проблемы будет сделана не только на Турцию, но и на Иран. Отношения с Тегераном были переменчивыми, говорит «Власти» офицер Генштаба ВС РФ: они привлекли ливанскую «Хезболлу» к участию в совместных операциях с армией Башара Асада, но обещанного подкрепления в лице Корпуса стражей исламской революции в Сирии никто не дождался. Сейчас же, по сведениям «Власти», Москве и Тегерану удалось урегулировать вопросы с задействованием авиабазы Хамадан. Иранские инструкторы займутся усиленным обучением сирийских спецподразделений и, наравне с российскими военными советниками, будут участвовать в планировании операций.

Россияне отрицают войну как способ решения политических конфликтов, но в большинстве своем одобряют военную операцию российских войск в Сирии. Такие настроения в обществе фиксируют ведущие социологические службы, отмечая, что за год с лишним отношение к сирийской операции у граждан существенно не изменилось. Немного меньше (18%) стало тех, кто постоянно следит за военной хроникой. В октябре 2015 года их было 25%. И чуть увеличилась (с 12% до 17%) доля тех, кто «ничего не знает о последних событиях в Сирии», выяснили социологи аналитического «Левада-центра». А тех, кто время от времени следит за происходящим там, как было 64%, так и осталось. Вооруженный конфликт в Сирии в течение последних четырех месяцев стабильно входит в пятерку событий, которые привлекли наибольшее внимание граждан, сообщил «Власти» заместитель директора «Левада-центра» Алексей Гражданкин. В декабре, по его словам, в этом рейтинге ситуация в Сирии «вышла на второе место сразу за «ростом цен»».

Неизменным, по сути, остается и положительное отношение к участию российской армии в конфликте. «Левада-центр» отмечает уменьшение доли граждан, как положительно, так и отрицательно воспринимающих «нанесение военно-воздушными силами России авиаударов в Сирии». Положительно в той или иной степени к этому относятся 52% (в октябре 2015 года было 55%), отрицательно — 26% (было 28%). Но эти колебания находятся в пределах статистической погрешности. «А значит, позитивное отношение большинства сохраняется»,— пояснил Алексей Гражданкин.

По данным ВЦИОМа, за год незначительно (тоже в пределах статистической погрешности) увеличилась (с 66% до 70%) доля тех, кто в той или иной степени одобряет военную операцию в Сирии. При этом уменьшилась с 27% до 20% доля россиян, которые «не одобряют» ее с разной степенью жесткости. Правда, ВЦИОМ с октября 2015 года выясняет отношение граждан «к решению президента Путина направить в Сирию российскую военную авиацию для борьбы с террористической организацией «Исламское государство» (организация запрещена в России)».

«Не ослабляют позитивного отношения большинства граждан» к операции в Сирии ни имиджевые потери, ни финансовые затраты, без которых войны не бывает, ни сообщения о погибших в Сирии российских военных, отмечает Гражданкин. «Эта информация лишь ухудшает отношение к противнику, на которого большинство возлагает ответственность за гибель соотечественников,— утверждает он.— Такое восприятие мы выявили в ходе опросов о погибших на Восточной Украине, теперь это же выясняется в связи с Сирией. Людей привлекают в равной мере сильная решительная власть и демонстрация военной силы».

Поэтому не уменьшается доля граждан, которые уверены, что Россия должна принимать более активное участие в сирийском конфликте. «В ноябре 2015 года так считали 15%, в октябре этого года — 16%»,— сообщил «Власти» аналитик ВЦИОМа Иван Леконцев. Немного меньше — с 32% вместо 38% — стало тех, кто считает, что Россия и дальше должна «действовать так, как сейчас». Еще 21% (в 2015 году было 22%) полагают, что «имеет смысл притормозить, действовать более осторожно». А сторонники «отказа России от участия в сирийском конфликте» стабильно в меньшинстве: год назад их было 13%, теперь 14%. В то же время увеличилась доля (с 12% до 17%) тех, кому трудно решить, какой политики следует придерживаться России.

Но сирийский конфликт «неизбежно усилил опасения россиян стать жертвами терактов», как выяснил ВЦИОМ. В июле этого года «очень боялись» стать жертвой 29% опрошенных (в 2000 году после взрывов жилых домов в Москве таких было 27%, в 2011 году после взрывов в московском метро — 36%). Опасаются этого же, но лишь «в какой-то мере», 43%. Спокойны за себя и за близких только 13%. Еще 14% просто «не задумываются об этом».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.