Разведка Байденом

Визит в Москву вице-президента США Джо Байден вызвал оживление комментаторов, и это объяснимо. Во-первых, Байден является второй по значимости политической фигурой в Америке не только по должности, но и по существу. Во-вторых, он активно вовлечен в российскую проблематику. Именно вице-президент два года назад первым объявил о перезагрузке с трибуны Мюнхенской конференции по безопасности. Он же дал летом 2009 года нашумевшее интервью о том, что Россия – страна угасающая, ей все равно придется идти на уступки Западу и Америке из-за собственных внутренних проблем. Наконец, Байден, благодаря влиянию в Конгрессе, сыграл ключевую роль в ратификации Договора СНВ в минувшем декабре.

Поскольку намеченная весной 2009 года программа перезагрузки полностью выполнена, сейчас требуется новая повестка дня, и приезд вице-президента – первый шаг в этом направлении. Есть три группы вопросов, по которым предстоит искать взаимопонимание.

Первая – стратегическая. И с российской, и с американской стороны звучат туманно оптимистические высказывания о возможности договориться по совместной ПРО в Европе. Примерно с той же периодичностью делаются заявления о том, что консультации идут тяжело и шансы на согласие невелики.

Как раз накануне визита Байдена ракетный крейсер «Монтерей» взял курс на Средиземное море для того, чтобы встать на постоянное дежурство, а госсекретарь Хиллари Клинтон сообщила о намерении разместить в Польше авиабазу США и ракеты «Стандарт-3М». И боевой корабль, и орудия на польской территории станут элементами системы противоракетной обороны, о создании которой (взамен той, что планировал Буш) объявил в сентябре 2009 года Барак Обама. Москву насторожила не столько противоракетная инфраструктура (она на данном этапе не угрожает российским стратегическим ракетам), сколько перспектива появления авиабазы. Правда, смысл в ней больше политический – Варшава была обижена отказом Соединенных Штатов от подписанных ранее договоренностей по размещению противоракет шахтного базирования, и Вашингтону хотелось дать верному союзнику что-то взамен.

Это, впрочем, скорее частность в широкой палитре российско-американских стратегических контактов. Что касается их общего дизайна, то взаимопонимания по ПРО не видно. Москва делает масштабные предложения по совместной ответственности, которые действительно изменили бы характер отношений. Однако с их реализацией есть технические проблемы (преодолимые) и психологические, то есть отсутствие доверия (преодолимое теоретически). Правда, есть и промежуточный вариант, который, очевидно, и является практически достижимым и желательным. Углубление взаимодействия по обмену информацией и координации шагов, при сохранении автономности систем и, соответственно, ситуации взаимного сдерживания.

Вторая группа вопросов, которую можно назвать региональной, тесно примыкает к стратегической сфере. Из обнародованной недавно Оборонной доктрины США следует, что американские военные все меньше смотрят на Европу, зато их внимание приковано к Азии. Россия в этом документе упоминается всего однажды и тоже в азиатском контексте – как необходимый партнер по укреплению там стабильности и безопасности. Понятно, что речь идет об Иране и Афганистане, с одной стороны, и Восточной Азии – с другой. Последнее особенно примечательно, поскольку намечающееся обострение конкуренции между Вашингтоном и Пекином заставляет Соединенные Штаты по иному оценивать возможную роль России. Кстати, обсуждение совместной российско-американской ПРО имеет прямое отношение к этой теме – стратегическое сближение Москвы и Вашингтона не может не вызвать беспокойства Китая, соответственно, Россия не может это не учитывать.

Что же касается Ирана и Афганистана, то сценарии развития событий там теперь уже трудно отделить от бури, грохочущей над Ближним Востоком и Северной Африкой. Байден в Москве, без сомнения, прощупает, насколько Россия готова поддерживать акции принуждении Ливии – политические, экономические и военные. Поскольку никаких специальных обязательств перед режимом Каддафи Россия не имеет и ничем ему не обязана, Кремль, скорее всего, склонен к прагматическому торгу, если, конечно, США действительно хотят что-то делать в Ливии и готовы нечто за это предлагать.

Наконец, третья сфера – экономическая. Визит Джо Байдена в Сколково – это теперь обязательный туризм, ожидать практического эффекта от него не стоит. В отличие от Европы, где крупный бизнес довольно четко улавливает политические сигналы государства, в Америке администрация Белого дома корпорациями не командует. Более вероятен прогресс по ВТО – похоже, что Вашингтон действительно теперь заинтересован во вступлении России. Тот факт, что в эти же дни намечены консультации по этому вопросу России и Грузии, возможно, является совпадением. Но сам факт начала этого наиболее проблемного диалога свидетельствует, что процесс действительно вступает в финальную фазу.

В 2009 году Джо Байден предсказал будущее сужение возможностей Москвы – по причине демографического и экономического кризиса, а также в силу обострения проблем по периметру, на юге и на востоке. Объективные слабости России вице-президент обозначил верно, хотя и избрал для этого весьма пренебрежительную форму.

По этой причине либо по другой, но политика России с тех пор действительно стала более гибкой, Москва старается избегать ненужных обострений. Правда, и Америка столкнулась с нарастающими трудностями в международных делах, для преодоления которых ей нужны новые партнеры и другие подходы. Рост Китая, тупик в Афганистане, распространение влияния Ирана, хаотическое развитие событий на Ближнем Востоке, чреватое сломом всей устоявшейся системы, дефицит бюджета, который требует экономной внешней и военной политики – все это отрезвляюще действует на Вашингтон. Поэтому что бы Джо Байден ни думал о перспективах России, игнорировать ее ни ему, ни другим американским руководителям не удастся.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.